Куда ведет соблазн

Гэвин поднял свой бокал и посмотрел в конец стола. Одного взгляда на бледное лицо Фионы, ее огромные глаза и напряженное выражение лица было достаточно, чтобы эль показался Гэвину кислым. Ему стало стыдно. Как он мог?
Он всегда гордился своей честностью и прямотой. Поселить молодую жену и любовницу под одной крышей было непорядочно. Это решение было ниже его достоинства и эгоистичным, учитывающим лишь его собственные желания и пренебрегающим желаниями этих двух женщин.
  
Нет, он не станет подвергать их такому унижению. Он подготовит для Фионы один из своих домов, и у нее будет собственное жилье. Тогда они смогут там встречаться, и все трое сохранят свое достоинство. Возможно, многие аристократы не чувствуют ничего зазорного в том, что держат под одной крышей жену и любовницу, но ему это не подходит.
Гэвин понимал – Фионе потребуется время, чтобы понять это и принять. Но пока она живет на его земле, он за нее отвечает. У него будет достаточно времени, чтобы убедить ее, что этот вариант – не просто лучший, но единственный.
Гэвин посмотрел на пустой бокал, и его губы скривились в ироничной улыбке. Если бы все было так просто!
Фиона провела еще одну бессонную ночь. Дверь была заперта, на тюфяке у ее кровати спала Элис. Предосторожность не была лишней: рано утром раздался стук в дверь, сопровождавшийся тихим голосом, прошептавшим ее имя. Зажав уши, Фиона пресекла попытки Гэвина поговорить с ней, прекрасно зная, чем это могло кончиться.
На следующий день Фиона просидела взаперти до самого вечера, ожидая вестей от отца Нила. Напрасно. Ссылаясь на недомогание, она отказалась спуститься к ужину, но на сей раз за ней никого не послали, и ей не пришлось тащиться в большой зал. Так было лучше. Это уберегло ее от притворства и необходимости видеть Гэвина рядом с его невестой.
Однако на третий день Фиона решила, что ей необходимо прервать свое вынужденное затворничество хотя бы на несколько часов, чтобы не сойти с ума. Она подождала, когда закончится завтрак, и послала Элис узнать, занят ли Гэвин гостями. Только тогда она решилась покинуть свое убежище и незаметно выскользнуть во двор.
В лицо ей ударил порыв холодного ветра, но это взбодрило ее. В надежде на то, что не будет дождя, она быстро пересекла двор в сторону огорода. Но оттуда вдруг донеслись женские голоса, и она замерла. Из-за угла вышла леди Эйлин, окруженная несколькими женщинами.
Надо было где-то скрыться, чтобы избежать встречи с леди Эйлин и ее спутницами. Но Фиона замешкалась, и Эйлин помахала ей рукой.
– Леди Фиона!
Фиона внутренне сжалась, но повернулась и изобразила на лице дружескую улыбку.
– Доброе утро, леди Эйлин.
– Прошу вас, называйте меня просто Эйлин, – сказала девушка и выражение ее лица чем-то напомнило Фионе ее любимого пса Лэдди, когда она чесала у него за ухом.
– Хорошо. А я, как понимаете, Фиона.
Улыбка Эйлин стала еще приветливее.
– Миледи, пойдемте погуляем! Мне сказали, что вы ухаживаете за лекарственными травами. Мне хотелось бы на них посмотреть.
Фиона сдвинула брови. Ну почему эта Эйлин так приветлива? Где ее отвращение к англичанам? Ее недоверие и презрение к врагу? Другие женщины никогда не скрывали свою нелюбовь к ней. Почему Эйлин не такая?
Эйлин действительно отличалась от прочих обитателей замка. Она отослала сопровождающих женщин, и они вдвоем с Фионой пошли в огород. При этом девушка, видимо, не чувствовала, как напряжена Фиона.
Неловкая пауза затянулась, но к Фионе вернулось самообладание, хотя слов по-прежнему она не находила.
Эйлин ничего не замечала. Она весело рассказывала о своем путешествии и о том, что узнала про замок и его обитателей, не замечая, что Фиона молчит.
Эйлин стала прогуливаться по дорожкам вдоль грядок с травами, называя те, которые были ей знакомы. Ее движения были какими-то беспокойными, и это нервировало Фиону. Она уже собралась извиниться и уйти, когда Эйлин сказала:
– Ко мне все добры и гостеприимны, но я надеялась, что у нас с графом будет больше шансов оставаться наедине друг с другом.
– Он занятой человек, – ответила Фиона.
– Я понимаю. И я приветствую его неусыпное чувство долга. – Эйлин наклонилась и, сорвав листок мяты, стала растирать его между пальцами. – Я все же знаю, что могу кое-что узнать, если вы мне в этом поможете.
На Фиону накатила волна паники.
– Что же я могу для вас сделать?
– Полноте, не хитрите, леди Фиона. Вы гостите здесь уже несколько месяцев и наверняка изучили характер лэрда. Что он любит, что не любит. Конечно, хотелось бы это услышать от него самого, но я практичная женщина. Если граф не может проводить со мной больше времени, придется узнавать о нем от других. В конце концов, это мой долг, как его жены, знать, что ему нравится.
Боже милостивый, как же больно! Фионе стало трудно дышать. Невозможно обсуждать эту тему с будущей женой Гэвина! Невозможно!
– Я не совсем понимаю, чего вы хотите от меня.
– Вы вдова. Я надеялась, что вы, как опытная женщина, поделитесь со мной мудрыми советами, которые помогут мне стать хорошей женой. – Эйлин понюхала смятый ароматный листок. – Мой отец говорит, что слово мужа – закон, его желание неоспоримо. Обычно жена не может заставить его что-то сделать. Это правда?
– Нет, – честно ответила Фиона.
– Я тоже так думаю, – улыбнулась Эйлин. – Если подходить по-умному, жена может добиться от мужа всего, что пожелает. Я хочу, чтобы вы помогли мне понять, как правильно вести себя с графом.
Фиона резко подняла голову. Может, это ловушка? Способ заставить ее признаться в своих отношениях – прошлых! – с Гэвином? Но выражение лица Эйлин было открытым, честным. Маска? Или девушка действительно так наивна?
– Боюсь, что не располагаю такими специфическими знаниями. Граф не делится со мной своими секретами, Эйлин.
– Но он такого высокого о вас мнения, и всегда говорит о вас с таким уважением и любовью.
– Он был близким другом моего покойного мужа и поэтому добр ко мне и моему сыну. Ничего более.
Чувствуя, что изменилась в лице, Фиона отвернулась и выдернула из грядки сорняк. Какой бы ни была причина, Эйлин пыталась разговорить Фиону, и скорее всего не пройдет и нескольких дней, молодая женщина узнает правду.
К счастью, это случится, когда Фионы уже не будет в замке, а пока необходимо быстро найти другую тему для беседы.
– Скажите, Эйлин, путешествие сюда было утомительным?
– Не особенно. Но по пути у нас были кое-какие приключения.
– Вот как?
– Да.
Фиона сделала вид, что ей интересно. Эйлин только это и было нужно. Присев на скамейку, она начала рассказывать и в этот момент стала похожа на любую другую молодую женщину – ей нравилось говорить о себе. Фиона порадовалась, что удалось отвлечь Эйлин от расспросов о Гэвине.
Зазвонили к обеду, и Фиона удивилась, как быстро пролетело время, уже наступил полдень. Эйлин обладала врожденным даром рассказчика и к тому же чувством юмора, что было забавно и привлекательно.
– Вы присоединитесь к нам за трапезой? – спросила Эйлин.
– Увы, мне нездоровится все эти дни. Хотелось бы покоя, – ответила Фиона с деланным сожалением. – Я позже выпью немного бульона с хлебом, если почувствую себя лучше.
– О, мне очень жаль это слышать.
Разочарование Эйлин прозвучало искренно, но Фиона почти не обратила на него внимания. Присутствие на обеде означало встречу в большом зале с Гэвином, а она поклялась избегать этого любой ценой.
– Она опять про вас спрашивала, – доложила Элис, ставя перед Фионой поднос с едой.
  
– Кто?
– Леди Эйлин. Она увидела, что я несу вам еду, и поинтересовалась, не стало ли вам лучше.
Фиона вздохнула. После их встречи накануне утром Эйлин несколько раз справлялась через Элис о здоровье Фионы и спрашивала, не может ли она чем-нибудь помочь.
– У нее доброе сердце, – сказала Фиона. Чувство неловкости из-за обмана, на который она была вынуждена пойти, так сжимало горло Фионы, что она с трудом проглотила маленький кусочек сыра.