Куда ведет соблазн

Гэвин стал активно работать бедрами, и Фиона, наконец, раскрылась и позволила ему войти глубже. Ему хотелось двигаться еще быстрее, еще настойчивее и проникать глубже, но он сдерживался, продвигаясь дюйм за дюймом, пока она не приняла его полностью.
Это было… неописуемо. Ощущение тепла и влаги были ему знакомы, но все прочее было иным. Стиснув зубы, Гэвин старался держать себя в узде. Прошло слишком много времени с тех пор, как он был с женщиной, и он хотел, чтобы это наслаждение никогда не кончалось.
  
– Ты мне снилась, когда я был в походе, – признался он.
– Я тоже считала дни, когда ты вернешься, и ты вернулся.
Неужели Фиона по нему скучала? От этой мысли Гэвин окончательно потерял над собой контроль. Он обхватил любовницу за ягодицы и прижал к себе. Ее бедра поднялись к нему навстречу. Она вцепилась пальцами в плечи Гэвина и приподнялась, а он просунул руку между их телами и провел большим пальцем по ее пульсирующей плоти.
Почувствовав, что Фиона уже близка к вершине, Гэвин не стал больше сдерживаться, и очень скоро его тело тоже начало содрогаться в экстазе. Он ощутил, как его семя толчками заполняет ее чрево. В изнеможении он упал на Фиону. На мгновение он испугался, что может ее раздавить. Но ему было так хорошо, что не хотелось даже шевелиться.
Запах их страсти смешивался с влажным воздухом. Он вдохнул его и вдруг почувствовал небольшой трепет своей плоти. Значит, он немного отдохнет, и будет готов ко второму раунду. А может, и третьему.
Гэвин повернулся на бок, увлекая за собой Фиону. Он игриво зарылся лицом в ее золотистые волосы и стал медленно гладить ее спину. Она вздохнула и прижалась к нему.
Это был момент, когда все его беды вдруг показались ничтожными: беспокойство о брате-бастарде Гилрое, неопределенность будущего Шотландии, если королем станет Роберт Брюс, их собственная с Фионой судьба.
Удовлетворенно вздохнув, Гэвин погрузился в сон.
Фиона поняла, что Гэвин уснул – его тело было расслаблено, и он слегка похрапывал. Значит, настало время вернуться в свою спальню. Она постаралась определить в темноте, где находится дверь и как ей обойти мебель, чтобы не разбудить Гэвина. Избегай стульев, обогни стол, не наткнись на бадью с водой. Все будет в порядке.
План был хороший. Планы всегда давали Фионе чувство уверенности, но сейчас она никак не могла решиться. Ну еще минуту. Или две.
Она прижалась к Гэвину, положив голову между его шеей и плечом и не смея даже думать о том, почему ей не хочется уходить.
Так вот что значит заниматься любовью! Маклендон вел себя столь нежно и внимательно, будто она невинная девушка. Вот как, оказывается, мужчины обращаются со своими любовницами. Если так бывает всегда, тогда понятно, почему женщины заводят любовников!
За несколько часов, проведенных с Гэвином, Фиона испытала больше, чем с Генри за десять лет. И не только физически. Они шутили и смеялись, он ее поддразнивал и флиртовал с ней. Он дал ей почувствовать, что она женщина. Желанная женщина.
Ах, если бы у них могло быть будущее!
Фиона приподнялась, словно от удара молнии. Нет! Она не должна позволять себе даже думать об этом. Иначе все рухнет. Она будет несчастна до конца жизни. Она хотела выскочить из кровати, но Гэвин крепко схватил ее за руку.
– Ты куда собралась?
– В свою опочивальню.
Из его груди вырвался звук, похожий на рычание. Она хотела запротестовать, но поняла, что у нее нет права отказывать ему. Она позволила ему обнять себя и вдруг ощутила, как волосы у него на ногах царапают ей бедра. Ощущение было эротическим и вызвало дрожь желания.
Поцелуи Гэвина были властными и ищущими, рука моментально оказалась у Фионы между ног. Она вздрогнула, пораженная мыслью, что меньше всего ей хочется вылезать из кровати.
На этот раз все произошло гораздо быстрее, но ощущения были еще сильнее.
В момент она уже лежала на спине под ним, распростертая, словно языческая богиня, девственница, предназначенная в жертву богам. Его руки и губы были везде, возбуждая и одновременно мучая ее.
– Скорее, – тяжело дышала она. – Я хочу тебя скорее.
– Как прикажете, миледи, – усмехнулся Гэвин.
Потом они еще долго лежали, обнявшись. Фиона не заметила, как Гэвин встал. С трудом повернув голову, она увидела, как он опустил в ванну мочалку и обтерся. Потом обмакнул ее еще раз, выжал и подошел к кровати.
Она молча лежала, пока он обмывал ее бедра и ложбинку между ног, пораженная столь интимным действием. Неужели так бывает всегда? Неужели мужчины именно подобным образом ухаживают за своими партнершами по сексу?
Фиона села, натянув простыню до самого подбородка, и стала наблюдать за тем, что Гэвин будет делать дальше, но он просто залез обратно в постель, а потом повернул ее спиной к себе.
– Я обычно сплю спиной к стене, а лицом к двери, – заявил он, прижав ее к себе.
– Даже в собственном замке? – спросила Фиона, и ее охватило странное чувство жалости к нему за то, что ему приходится быть таким предусмотрительным. Неужели жизнь лэрда в такой опасности?
– Я знаю, что мне ничто не угрожает среди людей моего клана, но лучше следовать этой привычке всегда.
Гэвин прижался к Фионе еще крепче, и она почувствовала его твердую плоть.
– Я… мм. – Она хотела отстраниться, но у нее ничего не получилось.
– Не обращай внимания, ты меня вымотала, девочка, – пробормотал он ей в ухо. – Так что спи.
Фиона не была уверена, что она его вымотала, но не стала спорить. Ей тоже надо было поспать, но сон не шел. Закрыв глаза, она начала считать звезды, как когда-то ее научил Генри, но это не помогло.
Ее одолевали тревожные мысли. Главными были страх и неопределенность будущего.
«Правильно ли я сделала, что приехала сюда? Сдержит ли граф слово и защитит меня и моего сына? Я в это верю, но что будет, если не сдержит? Что тогда? Куда мы поедем? Что мне делать?
Хватит!»
Фиона пошевелилась. Ровное дыхание Гэвина тут же оборвалось, и она почувствовала, как он напрягся.
– Раз ты меня разбудила, тебе придется что-то с этим делать. – Схватив ее за руку, он положил ее на свой пенис.
«Ну что ж, еще немного, и я точно засну.» Фиона улыбнулась и обхватила ладонью восставшую плоть. Гэвин содрогнулся всем телом. Она опять улыбнулась и стала водить вверх-вниз по твердому стволу, удивляясь, какой гладкой была кожа.
Гэвин застонал и выгнул спину. Все еще не отпуская его жезл, Фиона повернулась и уткнулась подбородком в волосы на груди.
– Я с удовольствием займусь вами, милорд, – прошептала она, пораженная собственной смелостью.
***
Эван Гилрой стоял на вершине скалистого холма и смотрел, как в долине медленно садится солнце. Золотистый цвет постепенно превращался в ярко-красный. С этого расстояния крытые соломой домики внизу, сливаясь с лесным пейзажем, были еле видны. Гилрой выбрал именно это место, чтобы было где спрятаться.
Разве не смешно?
Чувство отчаяния редко посещало Эвана. Он смог побороть его даже в то страшное время, когда они с матерью были на грани голодной смерти. Но сегодня утром, когда он сообщал семьям своих людей, погибших в стычке с Гэвином, о том, что их близкие были убиты, в его голосе слышалось отчаяние. А когда Дженни – молодая вдова, беременная первым ребенком, – упала в обморок прямо у его ног, его охватило чувство безнадежности.
– Значит, здесь ты прятался.
Ему не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто это сказал. Голос был ему знаком, как свой собственный.
– Я не прячусь, мама. Я думаю.
  
– Будешь слишком много думать, лишишься аппетита, – сказала мать, похлопав его по руке.
Эван не стал возражать, зная, что мать никогда его не поймет. Ей было незнакомо чувство сострадания, и она часто высмеивала тех, кто говорил о милосердии. Жизнь не слишком баловала миссис Мойру Гилрой, младшую дочь лорда Гилроя, и она вымешала свое презрение и злобу на тех, кто окружал ее, включая единственного сына.