Разведенка (СИ)

— Женя. Ты. Здесь. — Теперь он не знал, его ли она зовет сквозь пелену затуманенных глаз.
— Здесь. — Ответил он не радостно.
— Я люблю тебя. Пожалуйста, не бросай меня. Я не смогу без тебя. Вчера, только вчера я это поняла, как сильно люблю тебя.
С комом в горле он перестал протирать её тело. Останавливая накатывающую волну ненависти к своему единственному другу и к ней. Но надо было привести её в чувство, и больше они не увидятся.
— Ответь. Ты любишь меня? — Она схватила его за рукав рубашки. Но глаза! Ему показалось, в них не было осмысленности, или не хотел видеть ту боль, что сковывала её своими железными цепями.
— Лен ты бредишь. Успокойся. Скорая уже подъезжает. — Он видел, как лоб покрывается испариной, а значит, температура начинает спадать, это его обрадовало. Тяжело было видеть насколько ей плохо, ему бы радоваться, возможно, это кара небесная за его вчерашние проклятия в её адрес. Он так сильно её ненавидел, и так же сильно любил. От этого было больно, обидно и горько, что два самых близких человека предали его. И она чувствует, что всё кончено зачем-то ещё тянется к нему. В домофон позвонили. Женя впустил врачей, сам наблюдал, как замеряют температуру, и врач-мужчина недовольно качает головой.
— Сколько у неё показывает? — Не сдержался.
— Тридцать девять и восемь, я смотрю, вы её водичкой обтирали, это хорошо, возможно вы спасли её от комы.
Женю затрясла нервная дрожь.
— В смысле, всё так серьезно? — Он вспоминал, как первые секунды хотел положить трубку, а если бы он не приехал? Позвонила бы она ещё кому-нибудь или не успела бы? Он схватился за горло, в груди кольнуло.
Увидев, что ему плохо, врач подошел ближе.
— Так мужчина, откройте рот. — Он положил ему по язык таблетку. — А теперь присядьте и успокойтесь.
Елене сделали укол, и теперь девушка медсестра снимала кардиограмму. Грудь аккуратно прикрыли тонкой простынкой. Лена лежала, бледная словно статуя, и смотрела в одну точку. Сейчас она ни чего не говорила. Сгорая от нахлынувших переживаний, Женя хотел чувствовать её, он взял за руку, она сжала его в ответ, несколько слабо, по-видимому, сейчас была не способна даже поднять руку.
— Как вас зовут? Вы муж? — Оторвал его от раздумий доктор, это был мужчина помоложе, чем он, но все-таки это доктор, а значит в данный момент это не мужчина, странные мысли появились в его голове. Он тряхнул головой.
— Что вы сказали доктор?
— Я говорю, зовут вас как, муж?
— Да, я муж. Евгений, можно. — Наконец-то сообразил, о чем его спрашивают.
— Вот вам кардиограмма. Советую, как спадет температура и пройдет простуда, сходить к кардиологу. Возможно, это на фоне высокой температуры конечно, но на всякий случай лучше убедиться, что нет отклонений.
— Понял. Сделаем. — Женя сам, словно из тумана старался внимать словам доктора. — Что за лекарство вы мне дали. Чет я притупливаю.
Доктор улыбнулся.
— Возможно, превысил дозировку. Ни чего пройдет через час. Это что б у вас от переживаний не было сердечного приступа. За руль садиться не рекомендую ближайшее время. Ваша жена поспит немного и ей станет легче. Врача участкового вызовите. Пусть лечение назначит. А пока обильное питьё и полный покой.
— Понял. Сделаем. — Повторился мужчина, ощущая себя в какой-то прострации.
Доктор пристально посмотрел на Женю, покачал головой, ещё раз измерил температуру и уже удовлетворенно качнул головой.
— Снижается. Это хорошо. — Вышел вслед за всей бригадой, когда убедился в улучшении состояния пациентки. Медиков было слишком много, поднялся ещё один мед брад, видимо думали, придётся её госпитализировать. Но, слава богу! Всё обошлось. Женя смотрел, как Лена погружается в сон, прижимая его руку к груди. Отчего было не совсем удобно, но он терпел, радуясь, что вовремя приехал, если бы с ней что случилось, не смог бы простить себя всю оставшуюся жизнь. Это он спугнул стоящую за её спиной смерть в черном плаще и с косой в руке, когда перехватил слабеющую Елену на свои руки. Спустя какое-то время назойливо затрезвонил её телефон, и ему не хотелось, прерывать сладкий сон своего ангела. Ведь сон — лучшее лекарство. Ему было слишком приятно сидеть возле хрупкой, беззащитной его глупой женщины. Да именно его. И ни кому он её не отдаст! Он дотянулся до телефона, посмотрел на странный контакт, всего одна буква А, сбросил звонок. Взял её телефон оберегая от его звуков, закрыл дверь в спальню, прошел на кухню, включил электрический чайник.
 
Телефон снова затрезвонил, Женя подумал, возможно, это действительно важный звонок, решил ответить.
— Слушаю вас. — В ответ глубокая тишина. — Говорить будем или в молчанку поиграем.
— Ты с ней? — Женя удивился, услышав голос друга, бывшего вероятно уже.
— А! Значит это ты. Что ж логично с её стороны.
— Не понял ты о чём сейчас?
— Говорю записан у неё по буквой А, как первая буква в алфавите. А я наверно под буквой Я. Но это смотря с какой стороны посмотреть!
— Жек. Почему ты разговариваешь по её телефону? — На том конце мужчина тоже начинал негодовать.
— Не знаю, что ты там с ней вчера делал, голодный мудак, но сейчас её еле откачали врачи, она чуть не умерла! — Срываясь на повышенный шепот, кричал другой Женя в квартире, где беспокойно спала Елена.
— Жек! Что с ней? — Убитым голосом, тот мужчина явно пребывал в таком же шоке, что и Женя, приехавший к её дверям первый.
— Не знаю. Врач сказал если бы я не приехал вовремя она могла впасть в кому. А там вообще не известно очнулась бы или нет. — Он сообщил это, героически выдерживая паузу между слов.
— Я сейчас приеду. Не бросай её одну друг.
— Не друг, я тебе больше.
Тот Женя не стал препираться, а приехал спустя полчаса. Женя, прежде чем впустить другого, проверил, спокойно ли спит драгоценная женщина, поцеловал её лоб, убедившись, что температура ушла, снова плотно прикрыл комнатную дверь. Пока она там, спит в своей комнате, в памяти обнимая его руку, он был уверен в себе и ждал бывшего друга, собираясь набить ему лицо. Выйдет на улицу, и отдубасит, как следует. Но вышло всё иначе. Он открыл входную дверь, в квартиру ворвался встревоженный, как и он мужчина.
— Где она Жень? — С мольбой в глазах он нетерпеливо ждал ответ.
— В спальне. — И тут же преградил ему путь, охраняя покой любимой, словно сторожевой пёс. — Пусть она проспится, так быстрее температура спадает. Я думаю, нам стоит тоже поговорить для начала. — Он махнул головой, приглашая пройти на кухню.
Двое Жень прошли в её кухню. Прошлый был здесь впервые. Он оглядел стильную и современную обстановку, с дорогим комплектом техники, да и сама кухня была выше среднего ценника.
— Видишь, какая нам барышня досталась. — Женя с видом уверенного в себе хозяина присел на дорогой и стильный тканевый стул, скрестив деловито руки. — Садись, побеседуем, как мы докатились до такой жизни.
Видимо сдерживать эмоции помогала всё та же таблетка от сердца, что дал ему доктор, может это и к лучшему.
— Какая? Обеспеченная хочешь сказать. И я ей типа не пара? — Женя-друг нервно потирал подбородок, это была их единоличная привычка, во время серьезного разговора. — А ты значит пара? Так что ли, Жек? И ты не ответил, что ты тут делаешь? — Он начинал вскипать, но старался сдерживаться, ведь там, в комнате спала приболевшая его женщина.
Но Лена уже проснулась от приглушенных голосов, соображая снятся они ей или нет. Сначала ей показалось, что это бред или слуховые галлюцинации. Но слишком отчетливо они говорили, она привстала с кровати, укутавшись в тонкую простынь, осторожно приоткрыла дверь на маленькую щелку, с кухни её увидеть просто не возможно. Лена облокотилась о стену, стоять было нелегко, но любопытство брало вверх. Услышала голос своего Жени, его розы аккуратно стояли в уголке на кухне.
— Она сама мне позвонила. Как видишь, не тебе! Я тут поразмыслил над всей ситуацией, и предлагаю тебе половину моего бара, сделаем договор купли продажи. Ты возьмешь эти пол бара, в счет долга моей сестры. Я к сожалению не могу восполнить все твои потери по её вине, но бар приносит хороший доход. Этого тебе хватит на жизнь, пока сможешь снимать хату в Москве, позже и на машину накопишь приличную.