Поцеловать первого встречного (СИ)

— Прям железно?
— Я ж слышу её вечерние телефонные разговоры.
— Но тоже в глаза не видела?
— Не а. Фоток она не показывала. Только знаю, что он военный и вроде как они знакомы с пелёнок. Выросли в одном селе.
— Ууу, сильный козырь. Сдаётся, у Тимохи нет шансов. Там годы привычки за спиной.
— Привычка привычкой, — картошка по-деревенски лихо исчезает из подложки, но болтать это ей нисколько не мешает. — Только один непонятно где, а второй всегда под боком, пусть порой и излишне прессует. Здесь ключевое слово: рядом. Для нас… Большинства, по крайней мере, — поправляется Софа, назидательно вскинув картофелину. — Это столпы отношений. Поддержка, понимаешь? Плечо, на котором можно всплакнуть, когда всё плохо. Чтоб поистерить опять же было комфортно. А не через трубку.
— Секс.
— И он тоже, естесна. Одной тяжело и велик риск сорваться. Её жених сто пудов это понимает, злится, но сделать-то ничего не может. Не уводить же невесту за ручку и запирать за семью замками. У неё тоже есть право на личную жизнь. Но, однако, странное у нас свидание получается. Я думала, на таких мероприятиях друг о дружке пытаются разнюхать, а не другим косточки перемывают.
— Хочешь поговорить о нас? Да без проблем, — отодвигаю поднос, подтягиваясь на локтях ближе к ней. — Тогда готовься: у меня есть очень серьёзный вопрос. Буквально первостепенно важный. Готова?
[1] Женская национальная одежда
[2] Мужская национальная одежда
[3] коллаборация
[4] Совместное творчество
  
Глава двенадцатая. Домой
 
Раз. Два. Три.
— Колу будешь или кофе? — спрашиваю с невозмутимым видом.
Секундный ступор.
— Ну ты и дурак, — в меня раздражённо летит картоха.
— А что? — подмигивая, откидываюсь обратно на спинку стула. — Важное ж дело. Так как?
— Колу.
— Хороший выбор, — придвигаю к себе горячий картонный стаканчик. — Не дуйся, не буду я ничего спрашивать. Что нужно — и так знаю. Что захочешь — сама расскажешь.
— В таком случае мой черёд задавать вопросы.
— О, блиц-опрос. Ну давай попробуем.
— Почему скрипка? — вскрывая зубами упаковку и вставляя трубочку в бренькающий льдом стакан, интересуются у меня без раскачки. Даже не понадобилось время на подумать.
— Потому что родители решили, что для пацана это высший класс, — криво усмехаюсь. — Спасибо колготки не нацепили и в бальники не потащили. А то не было бы у них сына, задушили бы этими же колготками у подъезда.
— Родители решили, но ты продолжил.
— Сначала каждый день в музыкалке был как каторга, потом проникся.
— Ладно, принято. Ммм… Что означает тату? В ней есть сакральный смысл?
— Будешь смеяться, но не вдавался в детали. Просто понравилось как смотрится. Давай загуглим, если очень интересно?
— Выбор места тоже рандомный?
— Первое, что пришло в голову. Кстати, по поводу тату, — быстренько проворачиваю рокировочку, раз уж зашла такая тема. — Что там на счёт твоей? Покажешь?
— Сейчас вопросы задаю я.
Сказала как отрезала. Какая вредная.
— Как хочешь. Всё равно скоро увижу.
Софа усмехается, но никак это не комментирует. Правильно, крыть-то нечем.
— Едем дальше. Вопрос из разряда посыпать соль на рану: болезненно переживал смерть Яны?
— Болезненно.
— Долго были вместе?
— Прилично. Класса с седьмого.
— Ого. Так ты у нас что, однолюб?
— В это так сложно поверить?
— Не знаю… Но трудно представить тебя в отношениях.
— Есть желание проверить?
— Это деловое предложение?
— Если будешь хорошо себя вести.
Снисходительно вскинутая бровь ясно даёт понять, что она думает об этом.
— Обойдусь без подачек. Какой она была?
— Яна? Шебутной. Взбалмошной. Немного скандалисткой. Но доброй. Ванильно-романтичной. Валентинки на четырнадцатое февраля и слащавые цитатки из пабликов на стене ВК — это про неё. Знаешь, что меня ужасно раздражало? Её рвение выкладывать на обозрение личные фотки-видео по делу и без. Ирония в том, что теперь мы делаем тоже самое. Только нам за это платят.
— Постановочные фотки, — поправляет Каминских. — И липовые видосы.
 
— Есть разница? Один бред. Личное — оно личное. И должно таким оставаться.
— Тебя должно успокаивать, что фикция не входит в рамки личного. И раз уж зашла речь: завтра отъезд, а у нас до унылого мало общего материала.
— Интересно, почему?
— Может, потому что кто-то воротил носом и плевался стоило об этом заговорить?
— Скорее, потому что кое-кто оказался не таким смелым и едва запахло горячим, сиганул в кусты.
— Если тебе сложно держать своего товарища в штанах, это не моя проблема. В мою задачу входит "создавать видимость" страсти, а не оказывать эскорт услуги.
— Даже ради укрепления здоровья и во имя удовольствия? — вот это на меня смотрят. — Да вижу, вижу, что ты мысленно замахиваешься подносом. Я ж гоню, расслабься. Вернёмся к насущному: мало материала — что требуется от меня? Попозировать?
— Неужто согласишься?
— Делай со мной всё, что захочешь, Каминских, — ловлю её полный подозрения взгляд.
— Прям всё?
— Главное, чтоб мне было приятно.
* * *
Ещё немного сидим в Маке, после чего, прогулявшись по украшенным огнями улицам, возвращаемся в отель. Поднимаемся на этаж и тормозим возле её номера. Ложных иллюзий по поводу продолжения никто не строит, Софа это тоже понимает, но всё равно последние несколько минут нервозно заламывает руки за спиной, думая, что я не вижу.
Склоняюсь, задерживая поцелуй на пылающей щеке. Её губы совсем близко и больше чем уверен — она не будет против, однако желаю добрых снов и ухожу. Правда не к себе, а в лобби. Посидеть, подумать, переварить.
Из наших никого не встречаю, скорее всего у всех чемоданное настроение. Завтра в полдень нужно освобождать номера, а вещи собирать в спешке никому не хочется. А то будет как обычно: то забыл, это забыл, не успеваю.
График на последний день пребывания в Дубаях не сказать, что насыщенный. Пришлось вырезать из планов полёт на воздушном шаре и поездку в Моушенгейт — тематический парк по киностудиям Columbia Pictures, Lions Gate, Smurf's Village и DreamWorks.
Первое отпадает из-за того, что уже не укладываемся в расписание, последнее по собственной глупости — кто ж знал, что в сезон заранее надо было бронировать билеты? Был ещё вариант с обычным парком аттракционов, но было решено почти единогласно, что оно того не стоит. Американских горок с картингом сколько угодно и в Москве.
А вот чего в столице точно не найти — так это исторического восточного колорита. Поэтому выбор падает на старый город Бастакию и прилегающую к нему естественную бухту Дубай-Крик.
После завтрака, оставив вещи на попечение администрации, пообещавшей за небольшое вознаграждение проследить, чтоб чемоданы были перевезены вечерним трансфером до аэропорта, решаем напоследок ещё и прокатиться на здешнем метро.
Приключение покруче каруселей. Душно, странно, непонятно, и на нас косятся как на сбежавших с пастбища баранов. С опознавательными знаками тоже беда, найти нужную станцию испытание с препятствием. Зато будет что вспомнить. А то всё такси, да такси.
Попадая в город и заприметив табличку со знакомым названием понимаю, что именно здесь вчера тусили Софа с Паулиной. Нормально. И охота им по второму кругу? С другой стороны, экскурсоводы появились. Девчата так быстренько лавируют между узкими улочками, только успевай за ними.
“Золотой” рынок, рынок специй, ларьки с традиционной одеждой, бабскими побрякушками и сувениркой, и, конечно же, приставучие продавцы — традиционный арабский рынок во всей красе.
Из высокоинтеллектуального развлечения нашлась художественная галерея. Скудноватая, но на большее никто и не рассчитывал. А вот ветряные башни крутые, на их фоне получится отличный видос.
Ещё музей кофе прям вещь! Закупаемся в прилегающем магазинчике в таком количестве, что хватит до конца жизни. Эфиопский, японский, арабский — сдохнем от передозировки кофеина. Турку и кофемолку тоже беру, домой своим привезу.