Тень Королевы (ЛП)

- Хочешь, займись, пожалуйста, косичками Саше и Эйрте, - распорядилась Рабе. Молодая Гвардейка появилась в дверном проеме, сложив руки вместе на животе, и схватила новую, не спрашивая, что Палпатин только что приземлился. - Простая тройка и нефритовые булавки. Вы можете сделать это сами, когда закончите?”
“Конечно, - сказала Яне. “Ну, мне может понадобиться помощь с булавками сзади.”
“Я могу это сделать, - сказала Саше. “Я много тренировалась.”
- Отлично” - сказала Рабе. “Ты наденешь темно-красную мантию с опущенными капюшонами. Тот, кто не заплетается первым, может их разложить.”
Саше уже сидела, поэтому Эйрте встала и пошла в чулан. Они все могли слышать жужжание, когда дроид, который держал все в порядке, вызвал одежду, которую она просила.
- Сабе, нам придется воспользоваться местечком на берегу озера, - заявила Рэбе. “Это самая причудливая вещь, которую мы упаковали, и мы не ожидаем опасности. Попробуй найти куртку, чтобы прикрыть ей спину, а потом принеси нам зеленые халаты. Мы наденем капюшоны, хотя сейчас слишком тепло.”
Сабо соскользнула с подножки кровати, где она расчесывала свои собственные волосы, и исчезла вслед за Эйрте в шкафу.
“А как насчет меня?- Спросила Падме озорным тоном. “Я не хочу попасться у вас на пути.”
- О, успокойся” - сказал Рабе. “Но как это типично для канцлера-явиться с таким незначительным предупреждением, когда мы совсем не готовы принять его!”
“Он приехал домой, чтобы принять участие в выборах, - сказала Падме. “Но он не может остаться после инаугурации. Возможно, нам следовало бы этого ожидать, но вряд ли вы виноваты в том, что не смогли прочитать его мысли, когда он еще даже не был на планете.”
Рабе издала неприличный звук и продолжила расчесывать волосы Падме. Она не любила, когда ее застигали врасплох, и, к ее чести, это случалось очень редко. Двигаясь с эффективностью долгой практики, она запустила полдюжины кос в волосы Падме, каждый из которых был перевит золотыми и серебряными лентами. Затем косы были заколоты в шесть широких петель, начиная от ушей Падме и огибая ее голову сзади, чтобы создать иллюзию размера, которая обычно создавалась отсутствующим головным убором. Рабе добавила еще несколько лент, и они каскадом посыпались на спину Падме.
- Вот, - сказал Сабе, поднимая шаль цвета слоновой кости. “А тебе это подойдет?”
“Да, я так думаю” - ответил Рабе. “А вы вдвоем справитесь, пока я сама за собой присмотрю?”
Сабе кивнула, и Падме встала. Она уже была одета в сорочку, но в городе на берегу озера не было никакой одежды, поэтому она разделась до пояса, пока Фабе укладывала платье на пол, чтобы она могла войти. Как только Сабе натянула платье до плеч и пристегнула застежку на шее Падме, она рассправила шаль и все ленты.
Ей пришлось взобраться на табуретку, чтобы нарисовать лицо королевы, потому что Падме не доверяла себе снова сесть, когда она была полностью одета, но к концу десяти минут королева Амидала была полностью готова.
Падме смотрела, как Яне заплетала косы Эйрте и на мгновение останавилась, чтобы та могла закончить свои собственные волосы. Затем все они облачились в красные мантии, а Сабе и Рабе натянули на головы темно-зеленые капюшоны, скрывая лица в тени. Капюшоны действительно были слишком теплым для этого, но тут уж ничего не поделаешь. По крайней мере, Сабе должна была быть полностью загружена во всех отношениях, даже в этом конце игры, когда Падме сомневалась, что им никогда больше не придется меняться местами.
“Мы не зашли так далеко из-за своей неосторожности, Ваше высочество, - сказал Сабе. По ее собственному указу, Падме обращалась таким образом только к своим служанкам, когда они были в компании или она была в полном гриме. Церемониальный тон придал словам Сабе дополнительный вес, заставляя ее казаться слишком старой для своего молодого лица. Это была еще одна часть их живой, движущейся маскировки.
“Я знаю, - сказала Падме. “И все же, ради вашего же блага, я постараюсь сделать это как можно быстрее.
Остальные трое двинулись вперед. Они стояли на галерее, а Сабе и Рэбе стояли позади королевы. Задняя стена приемной комнаты была почти такой же темно-зеленой, как и их одеяния. Если канцлер просил личной аудиенции, их присутствие можно было проигнорировать, особенно если три служанки явно покинули комнату, когда она опустела. Раздался стук в дверь, и Панака вошел, когда королева впустила его.
 
- Канцлер Палпатин остывает уже меньше двадцати минут, Ваше Высочество, - доложил он. - С ним Марика и Тонра. Он, кажется, очень хочет отправиться в путь, но понимает, что нужно ждать.”
- Благодарю Вас, капитан.- Королева Амидала говорила своим странно бесстрастным тоном. Это был голос Падме и Сабе разработала его вместе, так что каждая из них выполняла его безупречно, хотя все остальные были более или менее искусны в этом. “Пожалуйста, проводите нас в приемную, и мы успокоим канцлера.”
Панака позволил Амидале выйти из комнаты первой, но затем встал рядом с ней, когда они шли по широким мраморным коридорам. Два стражника шли впереди, а еще двое замыкали шествие, их сапоги издавали резкий отрывистый звук, который компенсировал тишину, с которой шли Сабе и Рабе. Они пошли немного кружным путем, чтобы не выходить на улицу—Рабе, как всегда, хорошо потрудилась, но не был уверена, что эти ленты выдержат что—то большее, чем легкий ветерок, - и к тому времени, когда они добрались до приемной, все остальные домочадцы уже были в сборе. Амидала заняла свое место на троне, а Панака - по правую руку от нее. Ее служанки в зеленых одеждах подошли к задней части приподнятой платформы, низко натянув капюшоны, и исчезли в украшениях на стене.
“ваше Высочество.- Ясный голос Мариек привлек к себе внимание. “Я рада представить вам канцлера Палпатина.”
В Тиде было бы гораздо больше церемоний. Музыка сопровождала бы вступление канцлера—возможно, что—то из его родной провинции или что-то еще, что было модно в данный момент, - и присутствовало бы значительно больше зрителей. Отсутствие пышности и торжественности не беспокоило Амидалу, да и Палпатина, похоже, тоже. Он легко вошел в комнату, сопровождаемый сержантом Тонрой, и направился к возвышению, на котором стояла королева.
“Ваше высочество, - сказал он, кланяясь в пояс. “Большое спасибо, что согласились встретиться со мной. Я знаю, что это была необычная просьба для этого времени, но я не могу оставаться на НАБУ достаточно долго для более обычного визита.”
- Мы, как всегда, польщены вашим присутствием, канцлер, - сказала Амидала. “Ваше положение в Галактическом Сенате придает большой престиж НАБУ, и мы с радостью признаем, что можем это сделать.”
Палпатин победоносно улыбнулся. Падме почувствовала, как Панака расслабился рядом с ней. Конечно же, хорошее настроение канцлера означало, что ничего страшного не происходит, и он действительно просто хотел засвидетельствовать свое почтение перед возвращением на Корускант.
“Могу ли я попросить ваше высочество о личной аудиенции?- Как и ожидалось, спросил Палпатин. “Я не хотел бы причинять неудобства доброму капитану, прося его прогуляться по великолепному саду, но не могли бы мы поговорить здесь?”
Падме демонстративно наклонилась к Панаке, и тот тоже наклонился.
“До сих пор все шло именно так, как мы надеялись, - сказал он, приложив руку в перчатке ко рту. Им не нужно было совещаться, по правде говоря, но они оба были настолько опытны в том, чтобы выглядеть так, как будто они совещаются, что впали в старые привычки, не осознавая этого.
 
- Действительно, - сказала Падме. “Мы будем здесь в полном порядке, как бы долго он ни хотел говорить.”
- Все, что работает, - ответил он. “Я не позволю ему монополизировать тебя больше чем на двадцать минут.”
“Я была бы вам очень признательна, капитан” - сказала Падме.
Когда она выпрямилась, заговорила Королева Амидала:
- Друзья, Вы нас извините? Я предоставлю канцлеру его аудиенцию.”
Собравшиеся члены семьи поклонились и удалились. Панака шел последним, остановившись, чтобы пожать руку канцлеру, когда тот сошел с помоста. Довольно скоро в комнате не осталось никого, кроме четырех человек, и двое из них были незаметны до такой степени, что их невозможно было разглядеть.