Сеульская шестерка (СИ)

— Есть еще третья причина, — внезапно добавил Сомью, но уже серьезным тоном, — Наш Чихуахуа бесится при упоминании Минхо.
— Чихуахуа? — нахмурился Минсок.
— Он так Со Китэ называет, — пояснил Анджон.
Веселым он теперь тоже не выглядел. Вот так они и перешли к реальному поводу для встречи, который никто вслух прежде не называл.
— Вас сажают в подвал? — спросил Дан.
— Не-е-ет, — покачал головой Конхи, — Не в подвал. Скорее… на весла. Чтобы попытаться найти группу, которая превзойдет вас, ему нужны деньги, а его новички деньги делать пока не могут. Он попробовал отправить нас в псевдо-отпуск во время тура, но начал терять деньги, поэтому, по возвращении в Корею, мы начнем короткое продвижение со следующим альбомом. А потом, вероятно, со следующим, потому что он уже истерично требует песни. Как раз в то время, когда мы не хотим их отдавать.
— Найти группу, которая превзойдет нас? — удивился Джинхо. — Мы до сих пор считаем именно вас своими главными соперниками…
Дан хмурился, он почти не слышал, что обсуждают остальные: прокрутил в голове все, что следует из слов Конхи. Они не хотят отдавать песни? Почему они вообще должны их отдавать?
— У вас контракт, подразумевающий передачу авторских прав на все, что было записано? — уточнил он.
Анджон кивнул:
— Любые демо, которые мы ему показываем, тут же становятся собственностью агентства.
— И он может свободно передавать эти демо другим, — дополнил Сомью.
Анджон и Конхи бросили на него недовольные взгляды: кажется, эту деталь они предпочли бы не разглашать.
[*Обычно такие жесткие условия в области авторского права действуют в частных научно-исследовательских институтах: плоды интеллектуальной собственности принадлежат работодателю, а не реальному изобретателю. В музыке права на песни принадлежат одновременно лейблу и создателю трека. При разрыве контракта «по-плохому» записи альбомов остаются у лейбла, тот может переиздавать их, не изменяя, получать деньги за стриминг и продавать права на использование этих записей в качестве саундтрека или рекламы (последнее не всегда). А артист может эти песни исполнять, давать разрешение на официальные каверы, или же может переписать свои альбомы заново, чтобы фанаты перестали носить денежку в карманы прошлого лейбла (это нашумевший вариант Тейлор Свифт). Но при этом вариант, когда лейблу принадлежат полные права на трек, тоже встречается. Тогда артист, покидая лейбл, не может даже исполнять свои же песни, только записывать принципиально новые. Иногда в контракте могут быть права на демо. Условно это означает, что вся музыка, которую музыкант записал в студии лейбла, сразу принадлежит лейблу. Такой вариант действует у книжных PDS.*]
— Love me, Leave me — это ваше? — уточнил Джинхо. — Инсон сразу говорил, что лирика в куплетах звучит так, что она бы лучше звучала, если бы ее не пели, а зачитывали.
Анджон печально кивнул.
Дан погрузился в воспоминания. Тогда, то ли в прошлом, то ли в будущем, в Ssag ему давали всё самое лучшее в плане песен. Целью было Грэмми, а там свои критерии. Но вот беда — корейским артистам не спешили продавать качественные, авторские треки. В основном отдавали нечто, спаянное из кусков, что может стать вирусным, но не имеет особой культурной ценности. С такими песнями на Грэмми не пройдешь. Первый альбом Дана был не особо сильным в наполнении, но громким в плане продвижения. И тогда же Китэ и Сону начали собирать песни на второй альбом. Они были готовы платить любые деньги и соглашались на любые условия, им важно было получить качественный материал, который позволит азиатскому артисту стать в глазах жюри достойным награды.
Дан уже стал популярен, его голос узнавали и Сону начал проворачивать одну фишку, которая тогда не очень нравилась Китэ, но выбора не было. В общем, Дану отдавали строго эксклюзивные права: записать и издать песню мог только он, перепродать ее кому-то еще было нельзя. Его тембр голоса привлек нескольких сонграйтеров, которые и написали ему песни для полноформатного альбома. Мало того — Дан еще и мотался по американским студиям, каждый трек записывая с автором, которому было любопытно поработать с таким вокалом. С этими песнями он был номинирован на Грэмми, с ними же он и выиграл.
 
Тогда Дан не понимал, почему Китэ так не любил тот альбом: он практически сразу заставил Дана выпустить следующий, уже не такой мощный по наполнению, зато полностью корейский. А сейчас стало понятно: во втором альбоме песни принадлежали только Дану, он мог с ними уйти в любой момент времени и свободно их исполнять.
Пока он погрузился в свои мысли, остальные продолжали что-то обсуждать, поэтому, когда Дан решил заговорить, он даже кого-то прервал:
— А вы готовы ссориться с Китэ? — уточнил он.
Анджон удивился:
— В смысле? Мы и так постоянно собачимся.
— Есть одна штука, которая будет его гарантировано бесить, но, если он хочет зарабатывать на вас деньги, он не сможет отказаться. Что вы знаете об эксклюзивных правах на песни?
Все трое немного удивленно покачали головой: они явно не знали об этом, как минимум, в деталях.
— Смотрите, когда я сочиняю музыку, я продаю ее определенным артистам, — сказал Дан. — Если эти артисты передумали и не хотят выпускать данный трек, то я получаю его назад. Продать, подарить, положить в стол на семь лет — это все не может ни лейбл, ни артист, потому что у меня такие вот правила продажи, только эксклюзив и только с дедлайном публикации.
— Ты предлагаешь нам покупать песни? — удивился Анджон.
— Нет, — улыбнулся Дан. — Не песни. Этот принцип распространяется и на сэмплы. Далеко не все выкладывают свою музыку в библиотеку сэмплов, есть такие вредины, как я, кто не дает разрешение на использование даже крошечного кусочка.
[*Сэмплы — это образцы музыки. Иногда это запись одного инструмента, иногда более сложная композиция, их либо вытаскивают из цельного трека, либо с самого начала пишут таким вот небольшим кусочком. Сэмплы позволяют создавать треки даже тем, кто не умеет сочинять музыку — они собирают по кусочкам, из разных сэмплов. И наоборот — некоторым людям, которые могут создавать принципиально новые мелодии, но не пишут тексты, это позволяет публиковать кусочки своих композиций и позволять другим спаивать эти кусочки под требования своего текста. Немало современных сонграйтеров пишут часть музыкальной дорожки самостоятельно, как основу, а потом «украшают» ее чужими сэмплами.*]
Конхи хохотнул и откинулся на спинку дивана:
— Ты предлагаешь покупать сэмплы у тебя? Но у нас разные направления…
— Почему только у меня? — улыбнулся Дан. — Неужели вы думаете, что вы первые, кто столкнулся с подобной проблемой? Многие авторы как раз по этой причине свою музыку и не продают — не хотят, чтобы богатели лейблы, когда авторам и исполнителям достаются крохи. Я просто узнаю, кто готов продавать вам эксклюзивные права на… запчасти, а потом… ну, для вас творческий процесс станет сложнее. У этой музыки нет готовой библиотеки с поиском по ключевым словам, так что придется слушать самостоятельно, но… это возможный выход. Так Китэ не сможет забрать музыку, не переделывая ее — а это может быть сложнее, чем написать с нуля самому.
— А почему они не могут передавать права на свои песни третьим лицам и выкупать их потом обратно? — спросил Минсок.
— Две причины, — пояснил Дан. — Первая — Китэ не согласится покупать такие песни, потому что при подобной перепродаже теряется много денег на отчисления третьим лицам. Второе — КОМСА оштрафует авторов за махинации. Но сэмплы — это другое. Они лишь часть трека. Да и о том, что сэмплы продали именно вам, можно вообще не говорить, если не возникнет необходимости.
— А после нашего ухода мы связываемся с создателями, они отзывают свои разрешения и песни удаляются со всех площадок, — дополнил Анджон. — Неплохая месть.
И почему-то расхохотался.
Так Дан узнал, что PDS реально планируют уходить в следующем октябре, когда истекает срок первого контракта. Но посторонним людям знать об этом, разумеется, не стоит.