Сеульская шестерка (СИ)

— А поправка о сокрытии? — уточнил Минсок. — Разве я не считаюсь преступником, если не сообщаю полиции об обнаружении подпольной сети?
Папа тепло ему улыбнулся и покачал головой:
— Не считаешься. Вы рассказали мне, я ваш адвокат. Мы вместе решили, что это очень опасно для ваших жизней, поэтому вы не можете прямо обращаться в полицию. Это законно даже в Корее, не переживай. Пусть прямых угроз и не было, но забота о собственной безопасности все равно стоит на первом месте. К тому же — вы не «скрыли», вы просто «не сообщили». Это немного разные вещи.
— У меня есть предложение по поводу людей, чьи фото находятся в папке, — внезапно вступила Сонхи. — Даниэль может рассказать Джиён-ниму, что у него есть доступ к папке, объяснить причину сокрытия. А после будет помогать следствию, сообщая — есть ли данный человек в списке или нет. Таким образом, он будет лишь подтверждать предположения следственной группы.
Предложение Сонхи всем понравилось, хотя и подразумевало, что работать над этим придется долго… Заодно и сыграть в шпионский боевик. Так как информацию Джиёну нужно будет как-то передавать, а по телефону о таком говорить опасно, все можно будет делать через тетю Нари и Сонхи, иногда напрямую и сам Дан может что-то говорить Джиёну, хотя они редко видятся.
— Они могут, в принципе, устроить к вам своего человека, — улыбнулся папа. — Удивлен, что это еще не сделано. При том, какая у вас большая команда, один лишний менеджер погоды не сделает.
— Или лишний водитель, — дополнил Минсок. — Они помогают нам, имеют допуски на съемки, потому что мы используем их как грубую рабочую силу, и при этом внимания на них обращают еще меньше, чем на менеджеров. Подай-принеси, что с них взять? И никакого образования не нужно.
Даже Сонхи согласно кивнула.
Всего эту ситуацию обсуждали около двух часов, пытаясь понять, как и самим не влезть в проблемы, и помочь незнакомым людям. Выходила сложная схема, которая очень сильно была завязана на Джиёна. Напрямую обращаться в полицию рискованно, остается только пользоваться связями.
Папа снял копию с Папки и положил в сейф, Дан запечатал оригинал обратно в конверт, чтобы никто особо не мог увидеть содержимое. Дома, за ужином, говорили уже не о сфере сексуальных услуг, а о помолвке Мэри. Жизнь здесь и сейчас была у всех в приоритете, а решать чужие проблемы они будут в свободное время.
Но Дану стало спокойнее, когда он разделил бремя этой проблемы с папой и другом.
* * *
С понедельника приступили к репетициям Коачеллы. Для этого выступления, в отличие от Грэмми, они пригласили много американских специалистов. Например, часть танцоров наняли здесь. Плюс Columbia предоставила стафф для концерта, чтобы звук, свет и все спецэффекты были на уровне.
Специально для начала выступления на Коачелле Дан написал песню «You should be afraid of me». В музыке корейские мотивы проявлялись особенно ярко, а в предприпеве была фраза, которая почему-то очень забавляла парней: «У азиатских сказок печальный конец». Снова двусмысленный текст. С одной стороны — это может быть просто угрозой, неважно кому. Но еще можно услышать в этой песне совет для девушки: не влюбляйся, это плохо закончится. В припеве, при этом, была еще одна попсовая отсылка. Лирический герой говорил, что снесет все на своем пути, как волна цунами, но в последнем припеве текст немного изменялся, цунами стало Халлю — волной популярности корейской массовой культуры.
Трек они записали еще зимой, и с тех пор Сону периодически напевал финальный припев, чем немного раздражал Дана.
И это при том, что данный трек писался специально для открытия Коачеллы. Он длится в общей сложности шесть минут, из которых две — это эпичный музыкальный проигрыш в начале, а потом еще минута музыки — для не менее эпичного дэнсбрейка.
Именно этот трек был полностью отрепетирован еще в Корее. В начале будет много элементов корейской культуры, ради чего в США прилетел танцевальный ансамбль Person. Они смешаются с современными танцорами, чтобы исполнить стилизованные народные танцы: чинджу комму, с мечами, и кёбан муго, с барабанами.
 
Когда шли репетиции танцоров, даже Дан признавал, что только ради этого можно было бы прийти на любой концерт. Хореографы очень постарались, смешивая современный и народный танец, создавая интересный рисунок, когда одна часть танцоров двигается под музыку, а другая — под бит.
Большая часть выступлений повторяла варианты из мини-тура со стандартной хореографией. Но финальную часть переделали специально для Коачеллы. Эта идея пришла в голову, когда обсуждали корейские фестивали. Самым популярным является Water Bomb в Сеуле, когда все обливаются водой и танцуют в откровенных нарядах. Но ведь много воды — еще и интересный способ устроить шоу. Так появилась идея залить всю сцену водой сантиметров на пять глубиной во второй части выступления. Этого хватит, чтобы во время танца брызги добавляли динамичности, а их мокрый внешний вид — некоторой пикантности.
Тут возникли сложности. Танцевать на мокрой сцене опасно, пришлось переделывать хореографию, чтобы снизить риски, но увеличить зрелищность. Плюс добавили моменты, когда эту воду вообще льют на сцену. Для репетиции данного безобразия Columbia сняла им подвальное помещение, пригнала туда побольше обогревателей — все же погода в Нью-Йорке не располагала к массовому обливанию, — а потом они на ходу, всем составом танцоров создавали шоу. Воду лили ведрами, танцевали насквозь мокрые, в помещении запотевали стекла и принесенные зеркала, у камеры, которой отслеживали картинку, постоянно были брызги на объективе, но за неделю все было готово к выступлению.
А на выходных пришлось репетировать меньше, потому что у Джинхо были дела.
Клип для дуэта Джинхо и Камарии снимали вечерами, Дан ходил на съемки для оказания моральной поддержки. Это была красивая, но банальная кинематографическая задумка. Просто два человека в квартире занимаются обычными делами. По отдельным сценам становится понятно, что парень никогда девушку и не любил, хотя оказывал ей знаки внимания, а вот девушка безумно влюблена в него. Так вышло, что в финальный день съемок на улице лил дождь, поэтому решили добавить еще и сцену под дождем с Джинхо — как он грустно идет по улице, сожалея о том, что сделал больно человеку, а Камария, по сценарию, в это время должна была плакать в их квартире.
Когда снимали Джинхо под дождем, был уже поздний вечер, все дороги уже были залиты водой, а на улицах почти не было людей. Даже у режиссера на экране это выглядело красиво.
— Должен признаться, я никогда прежде в своей жизни не был мокрым так долго и часто, — иронично заметил Джинхо, когда они со съемок ехали в отель.
Он продолжал ерошить влажные волосы, но без фена те вряд ли высохли бы — на улице слишком влажно.
— Главное — не простыть накануне фестиваля, — сказал Дан.
— Я уже принял все, что в меня запихивала Сонхи. И женьшень, и какой-то порошок… надеюсь на острый супчик в отеле, но зря, наверное?
— Можем заехать в местный корейский ресторан, — предложил Дан. — Парни уже поужинали, охранник с нами,а Сонхи переживет, что мы без нее куда-то заглянули.
Джинхо воодушевленно кивнул. Дан тут же обратился к водителю, попросив свернуть на нужную улицу. Он знал, что его любимый корейский ресторан работает допоздна.
Внутрь зашли втроем — водитель наотрез отказался идти есть острую еду, поэтому Дан дал ему немного денег на бургер в ресторане быстрого питания поблизости.
Им принесли заказ, а потом владелец решил закрыть ресторан для посетителей, чтобы знаменитые гости смогли поужинать спокойно. Причем сделал он это без просьб, даже ничего не сказав, просто Дан заметил, что входная дверь закрыта.
— Он закрыл ресторан, оставив нас единственными посетителями? — удивился Джинхо.
— Видимо, не хочет, чтобы нам мешали. Уже пока мы ждали заказ, сюда ломилось немало молодых девчонок. Кажется, наше местоположение сдали. Стоять под проливным дождем они вряд ли будут, но выходить, кажется, придется через черный ход.