Будем жить! (СИ)
- Ау, чего вы там копошитесь? Что-то нужно, или вы так, от скуки?
- Останови на пару минут, командир, выйдем проветриться! – весело проорал в ответ День, я хохотнул (ну да, в саванне «проветриться» означает осторожно, с оглядкой, высунуться из машины на кратчайший срок – а некоторые ухитряются и на ходу… того), и завертел башкой, высматривая удобное место. В итоге, остановившись на пару минут, решили заодно и пообедать, поскольку, хотя никто особо не напрягался, желудки всё равно поквакивали. Арес, довольный тем, что вместо однообразного пребывания на Базе мы, «как в старые добрые времена», снова в пути, наслаждался от души – выскочив из машины, носился кругами вокруг «гелика», иногда подскакивая в воздух и кувыркаясь! Вот уж кто был полностью доволен жизнью! Весло, поглядывая на кота, в темпе нарубил бутербродов, достал из холодильника бутылки с морсом, и мы дружно устроились жевать на складных табуретках прямо у машины, только приподняли край тента для хоть какой-то тени… День, цедя прохладный (на открытом воздухе температура около тридцати пяти градусов – даже изначально холодная жидкость нагревается достаточно быстро, а учитывая объём кружки, это «достаточно» вообще сокращается до пяти-шести минут) морс, рассуждает:
- Хорошо-о… Это не пешочком топать, с рюкзаком на горбу! Интересно, куда нас отправят дальше служить, Следопыт? Вот бы где-нибудь у Демидовска – домой бы в увольнительные ездил…
Редько, перед отъездом сумевший отправить свой «подарочный» байк куда-то к родственникам, тоже мечтательно прищурился, на что я скептически хмыкнул. Пару минут Весло стоически терпел, потом не выдержал:
- А что не так, командир? Здорово же было бы?!
- Было бы… Если бы у бабушки были шарики, она дедушкой была бы. Вот на трёхмесячную зарплату могу спорить – будет через одно место, по тем или иным причинам, но будет. Не с моей удачей в рай попасть! И вас я предупреждал, орёлики: свяжетесь со мной – из неприятностей не вылезете до самого конца службы! Так что – спорить будем?!
Вот кто меня за язык-то тянул, а?!
23-е число восьмого месяца, ППД, отдел кадров, 16 часов дня.
- Очень хорошо, – старый «недобрый знакомый» хохотнул мелким коротким смешком, противненько так – три бойца, да притом целый сержант с двумя ефрейторами! Ты, Фёдор, жаловался, что у тебя с кадрами нехватка катастрофическая – так вот, три человека бесхозные, забирай смело, пока никто другой не пронюхал. А то так и будешь людей у майора клянчить…
- Так вроде их откомандировали к спецам в особый резерв… – капитан сомневается, но, чувствую, осталось недолго, ещё пару минут, и он даст себя уговорить. Сам очень хочет уговориться, так что ломается только для самоуспокоения, типа «…я не упал, меня уронили!..». И, кажется, место, в которое нас запихнут, когда этот уговорится… Причём кажется не только мне – вон и День с Веслом мрачные и настороженные, зыркают то на летёху, то на меня. Я молчу – меня никто спрашивать и не собирается, они между собой беседуют, дело простых солдат – исполнять приказы старших по званию, а не пререкаться. Ну погоди, суслик, я из тех, у кого память очень плохая – отомщу, забуду и снова отомщу! Не последний раз, надеюсь, сталкиваемся! Дай погоны снять, а там найдётся способ…
Лейтенант Ерошин, Анатолий Сергеевич, мой «знакомый» по Верхнему Волоку особист – на которого мне… нам, поскольку бойцы мои, похоже, тоже влипли со мной вместе, не повезло наткнуться прямо в столовой для младшего командного, при штабе ППД, куда мы прибыли за направлением к будущему месту службы – радостно лыбится, но улыбочка довольно фальшивая. Кажется, до этого мстительного козла начало доходить, что если он мне не простил вывернутую конечность, то и я не отличаюсь кротостью, да и всепрощением не грешу. И раз уж он «зло затаил», то и я камень за пазуху спрячу до удобного момента, а уж тогда и достану, и прицелюсь, и метну посильнее, не постесняюсь! Когда он уводит за собой капитана, которого называет Фёдором, в сторону кадрового отдела, Весло уныло интересуется:
- Следопыт, просто для общей информации – у тебя ещё много таких доброжелателей в рядах доблестной Армии Протектората? Не то чтобы мы расстраивались… но, надеюсь, генералам ты ещё не успел мозоли оттоптать?! Если да – хоть предупреди, что ли, чтобы понятно было, за что нас пожизненно в наряды по сортиру упекут…
День, согласно вздохнув, добавляет:
- Умеешь ты себе находить неприятности, командир… «Тихушник» не самый лучший недруг, надо сказать. Хотя хрен с ним – прорвёмся, не страшнее виверна будет, в любом случае! Ты, Весло, сам прикинь – лучше бы было, если бы мы тут служить остались, каждый день от этого мудака шарахаясь? А так засунут нас в какую-нибудь задницу этого мира, понятно, что подальше от цивилизации, поближе к трудностям и опасностям… Так для нас это, в общем-то, норма! Может, вообще как к себе домой попадём, в какую-нибудь дикую саванну, где много вкусных антилоп и газелей, и полно рощиц с мягонькой травкой и холодными прозрачными ручейками?! Ничего страшного, кроме всякой мелочёвки, типа змейссов да яшпериц… а ты как думаешь, Весло?
- Да мечтай больше… запихнут нас куда-нибудь в тошнотную строевуху, где даже пёрнуть нельзя будет без рапорта, а руку можно в гипс заливать – один хрен опускать некогда будет, так и станем ходить по стойке смирно! И постоянные построения, проверки и переклички! И строевая каждую свободную минуту, и чтоб форма прям сверкала. Кантики на одеялах, табуретки по ранжиру, отражение в берцах, и всё такое прочее… – уныло отозвался Коля. Я хотел вставить свои пять копеек – неприятно, но это мои грехи по бойцам рикошетом попали, однако из-за спин (а мы все дружно смотрели вслед удалившимся проблемам) раздался слегка насмешливый голос:
- Ну нихрена себе пополнение! Вы откуда взялись, такие бравые?! Толя, слыхал – им саванна дом родной, а боятся они не гиен-виверн, а построений и перекличек!
Мы дружно крутнулись вокруг оси и инстинктивно вскинули ладони к вискам – перед нами стояли два офицера, майор и старлей, оба довольно молодые (хотя майор, кажется, просто «сохранился» неплохо), и с интересом ждали нашего ответа. Я, как старший по званию, дождался ответного небрежного отмахивания (мух так гонять будете, гАспАда офицеры!), и ответил:
- После завершения курса учебной подготовки прибыли для распределения к новому месту службы, из Новой Одессы… товарищ майор.
Вот тут оба уставились на нас широко распахнутыми глазами, первым не выдержал лейт:
- То есть как – после завершения учебной?! Два ефрейтора и сержант – и все трое призывники, да ещё и сразу после учебки?! Ларев что, совсем оху-угм-хм-угх… – точный и очень быстрый удар локтем в «солнышко» от старшего товарища помешал младшему по званию закончить свою речь, вполне может быть, нарушающую субординацию и порочащую… чего там дальше трындят в таких случаях. Майор, практически не изменившись в лице, захотел выяснить подробности:
- То есть, если я вас правильно понимаю, сержант – звания вам были присвоены во время прохождения учебного курса? Вы именно призывниками поступили в одесский УЦПП – не инструкторами?!
- Так точно, товарищ майор. Но… в итоге мы были именно инструкторами. – я и сам почувствовал, насколько идиотски это прозвучало. Жаль, вовремя язык не прикусил…
- И чем именно вы занимались, сержант? Какие занятия вели, да ещё и, судя по присвоенным званиям, успешно?! Стрельба, рукопашка, пулемёт… что-нибудь другое? – вот же привязался! Ну не всё ли тебе равно, чем мы занимались?! Иди себе, куда шёл, и лейта своего прихвати с собой…
- Никак нет, товарищ майор. Выживание в дикой местности, обязательный факультатив для курсантов и других желающих, эти уже добровольно…
Майор, не обращая внимания на хватающего ртом воздух старлея (не из-за удара – лейт просто офигевал от услышанного!), покачался с пятки на носок и обратно, потом ещё раз осмотрел нас с ног до головы и поинтересовался: