Будем жить! (СИ)
Шакал побледнел, помотал головой и потерянно пробормотал:
- Никак нет… прошу прощения, я не знал…
Чермис кивнул и закончил:
- Товарищи, надеюсь, недоразумение разрешено. Не будем… оскорблять память павшего воина подобными… инцидентами. Следопыт, убери ствол, не будь идиотом. – последнее предложение капитан выдал уже вполголоса, но некоторые его всё равно услышали... Я, с удивлением глядя на свою руку, чувствую, как уши и физиономия начинают «припекать» – ну какого чёрта?! Кто мешал тихонько сунуть «беретту» обратно в кобуру, не позориться перед таким собранием! Народ возвращается к своим разговорам, гул становится более громким, время от времени ловлю любопытные и оценивающие взгляды в нашу сторону.
Шакал мнётся, потом неожиданно спрашивает:
- Бойцы, предложение в силе? Могу с вами вместе сесть?
Я киваю, одновременно показывая руками бойцам, чтобы чуть уплотнились. Корик усаживается, вздыхает и бурчит:
- Я бы хотел… Короче – извините, мужики. Не понял, вы все молодые, думал, вы тут так… – неопределённо повёл ладонью. Я понимающе кивнул – а зачем ссориться, если человек сам на мировую идёт – и поставил перед старлеем (всё же не шакал, нормальный офицер, только пить не умеет) стакан, наполовину налитый водкой. Поднимаю свой, говорю:
- Царствие небесное Гаврилычу. – и, дождавшись, пока лейт начнёт пить, выпиваю и собственную долю. Бойцы потихоньку переговариваются, офицер закусывает, поглядывая в сторону входа, через минуту поспешно кладёт вилку и выбирается из-за стола. Я оглядываюсь – точно, трое у «входа» (или выхода из беседки, как угодно), свежеприбывшие. Старлей, как его кэп назвал… а-а, да, Корик – что-то объясняет и машет в нашу сторону рукой. Троица, под предводительством кого-то с погонами капитана (под лампочкой бликанули, а вот лицо я разглядеть не успел) движутся в нашу сторону, попутно здороваясь с некоторыми сидящими. Я удивлённо смотрю на их движение – но после, боковым зрением, замечаю, что за нашим столом курсанты из кухонного наряда оперативно организуют ещё пару таких же и успокаиваюсь. Новоприбывшие сразу подошли к родственникам, понятное дело, выразили сочувствие и так далее, по сути ритуальные действия – может, и хорошо, когда имеется хоть какая-то традиция для подобных случаев…
Через какое-то время, когда я подумывал уже о том, чтобы потихоньку свалить – собственно, некоторые, похоже, так и сделали, часть ранее заполненых столов поредели, где-то я видел новые лица – но именно в этот момент мы вновь оказались центром внимания ближайших гостей. Я услышал только обрывок фразы, произносимой кем-то за моей спиной, из тех, кто расположился за свежеустановленными столиками: «…да что ты несёшь, прямо каких-то суперсолдат описываешь! Посмотри – обычные сопляки, их вон по залу шастает таких же… И вообще – я ещё посмотреть на этого Следопыта хочу! А то знал я одного – так то был действительно зверюга, а этот какой-то хлипкий…». Услышал и отбросил – не думаю, что кто-нибудь к нам полезет после выступления Чермиса… Зря я надеялся!
- Эй, паца…арни, которые спецотряд! К вам можно присоединиться? Есть несколько вопросов, может, поможете их разрешить – старшим товарищам? – раздался за спиной голос. Нагловатый голос, надо сказать, и притом смутно знакомый, вроде слышал я его уже… тот самый, который сомневался несколько минут назад в нашей мощще и суровости!
- Присаживайтесь, товарищ лейтенант. – ровно ответил Сирый, чуть подвигаясь на лавке. Рядом с ним тут же устроился один из вновь пришедших, действительно лейтенант, причём – знакомый мне кадр! Шапочно знакомый, конечно, но обстоятельства нашего общения… Я сижу чуть в тени, и лейт меня пока ещё не опознал – а я уже, и теперь не понимаю, что мне делать? То ли срочно сознаваться в знакомстве, то ли постараться так и остаться неузнанным… А-а-а, как получится, так пусть и будет, в конце-концов, я ж не шпиёню тут!
- Интересный вы отряд, бойцы… про вас тут такие легенды рассказывают! И по дикой саванне вы, вроде бы, пешочком путешествуете, и зверьё вас боится как бы не больше, чем вы его, и командир у вас – в смысле, сержант ваш – прям сказочный богатырь…
Бойцы молчат, я тоже делаю вид, что слова лейтенанта меня не касаются, что офицера начинает несколько бесить:
- А ещё, по слухам, позывные у вас уже у всех имеются – а ваш сержант прозвище оч-чень нерядовое носит… Может, поделитесь, кто вас называл, а заодно, сержанта? Или это у вас так – сами придумали, для крутости?! – подначка даже не замаскирована, вот поганец! И в чём-то прав – прозвище-позывной, вообще-то, в РА не просто так даётся, и «старшие» вполне могут между делом поинтересоваться, кто «крёстный»… Меня тот же Гавряев со Щеном не зря допрашивали после того случая с вивернами и Рыжим, а потом уже соратники просветили – если на «говорящий» позывной (типа там «Смелый», «Витязь», или «Кувалда», «Стрелок»… и так далее) претендует самозванец, то прозвище он, вполне возможно, получит… только немного другое – «Дрыщ», или «Звездун», или ещё какое в том же стиле... И не отвечать нельзя – голос лейтенант не особо сдерживает, и интересно не только ему. Опять надо «лицо сохранять»! Хорошо ещё, что сделать это не слишком сложно, в данном конкретном случае:
- Товарищ лейтенант, вы, кажется, на слабо поймать пытаетесь, или мне показалось?! – я всё ещё в тени сижу, не высовываясь на свет, а потому мою физию в ночном сумраке, не слишком-то развеиваемом кое-как подвешенными над столами лампочками, лейту не рассмотреть никак. А вот голос, который я постарался сделать поядовитее, слышен не только лейтенанту – послышались сдавленные редкие смешки. Офицер тоже их расслышал, но, к собственному счастью, нагнетать не стал – поумнел, что-ли, с прошлого раза?
- На слабо я никого не ловлю, но вот прозвище твоё, сержант… Знаешь ли, такой позывной подтверждать надо, не за красивые глазки даётся. А ты – сможешь?! Я когда-то встречал одного следопыта – так он действительно умел, серьёзный парень. А ты? Можешь крёстного назвать?
Я осмотрелся – ага, есть и наши, ЦУП-вские, прислушиваются с интересом. Да и вообще – траурная грусть, под напором алкоголя и встреч со старыми знакомыми, друзьями и недругами, давно уже сменилась просто общением, хотя и без шумных выражений радости – меру все понимают. Я отвечаю:
- Насчёт подтверждать… есть здесь кто-нибудь, кто может сказать, что я ношу позывной не по праву?! Прямо сейчас, народу много, некоторые меня знают, подтвердят, если что…
Сбоку звучит голос Щена – откуда он там взялся, я даже не заметил, силё-он…
- Я подтверждаю – Следопыт достоен. «Гаврила» тоже… был согласен…
После секундной тишины несколько голосов, в которых я опознал только лейта Шемахина и, почему-то, повелителя кухни Шевеля, тоже что-то согласное пробурчали вполголоса. Я благодарно покивал (не знаю, видел ли кто-то эти поклоны – темновато), после чего договорил:
- А касательно крёстного… Ну, пожалуй, в этом качестве лучше всего подойдёт капитан Каварин, тогда он одним из конвойных подразделений командовал. А я в составе конвоя был, точнее, подконвойным, пришлось поучаствовать… Да, подтвердить может лейтенант Турин – может, знаком вам такой, тарщ-лейт? – и придвинулся к столу, чтобы свет тусклой лампочки попал на лицо.
Турин, ещё при имени своего тогдашнего командира почти вскочивший, впился глазами в мою рожу, на несколько секунд практически оцепенев, а потом плюхнулся обратно на лавку и, внезапно закашлявшись, сдавленно просипел:
- Да чтоб тебя! Следопыт! И молчал же, с-с-с-сволочь…
Сидящий сбоку Акула небрежно так интересуется в пространство:
- Ещё вопросы у кого-нибудь насчёт прав, самозванцев и всего такого прочего есть?
Отдышавшийся слегка Турин поднимает обе ладони:
- Сдаюсь! Я, честно говоря, и представить не мог, что у вас именно Следопыт… э-э-ээ… Следопытом числится! Он нас тогда здорово выручил, и не только нас… Можно сказать, всем отрядом крестили.
- А бойцам своим позывные уже я давал – как считаешь, право имею? – я действительно в своём праве, поскольку сам уже получил прозвище, причём от действующих бойцов РА, что-то вроде негласной традиции. Турин согласно хмыкает: