Будем жить! (СИ)

Я хмыкнул (хотя хотелось послать по известному адресу – только против таких девок посыл редко работает, они и сами за словом в карман не лезут, с неё станется предложить прямо тут и… пойти; естественно, не имея в виду «на самом деле», но воспитательный момент испортит напрочь):
- Причем тут женский удел, причем тут шовинизм, любой, к слову, гендерной направленности? Я говорю конкретно о вас, курсант. Поскольку вам, лично вам, свойственно, в вашем самолюбовании, пропускать мимо ушей жизненно важные сведения. Вы прекрасно демонстрируете мне, да и всем окружающим, вашу великолепную фигуру, умело скрывая возможные недостатки и выпячивая (я взглядом мазнул по груди девицы) достоинства! Жалко будет… вас так рано хоронить. Может, передумаете? 
Девка даже не подумала сымитировать стеснение, наоборот, «развернула» плечи еще сильнее и томно выдохнула:
- То есть, вы признаете наличие достоинств и незначительность недостатков?! Товарищ сержа-ант, я вас не узнаю, какое красноречие, столько комплиментов… 
- Вот, об этом я и говорил, курсант… Вы погибнете, очень скоро и крайне глупо, если не измените свое отношение к окружающему, Беран. – я демонстративно-сожалеюще вздыхаю, – Вы упорно не желаете слышать то, что вам пытаются объяснить инструкторы… и я, в их числе. Вот как сейчас – вы так и не услышали, о чём тут говорилось, хоть вам кол на голове теши! – я выхватываю из поясных ножен нож и тем же движением коротко бью вниз, практически над ухом курсантки. Кто-то из «раз-разов», кажется, дёрнулся к оружию, но щелчки предохранителей и крик Золина «Отставить!» не дали подопечным наворотить дел… пожалуй, лучше всего на самых горячих повлиял злобно-ледяной голос Марата:
- Даже не надейся. Вы, болваны, таскаете оружие как палки, а у нас у всех патроны в стволах – только предохранитель скинуть… я – уже. Рыпнешься – тут и останешься. 
Я мысленно выписал себе подсрачник – черт, эти малолетки и подстрелить ведь могли! Меня, кстати, такого вот умного и резкого! Деби-и-и-иллл… Воспитат… воспитун хренов! Ладно, пока что не до разборок, продолжаем отыгрывать железношарого Данди-крокодила! 
Я выпрямился, поднял повыше нож, делая вид, что любуюсь добычей – маленьким, всего в палец длиной (если хвостик не учитывать) скорпиончиком. Яркий, зеленовато-синий с красными вставками членистоногий судорожно шевелил конечностями и пытался ужалить клинок ножа, хотя и был качественно продырявлен в районе головогруди. Глаза у девчонки округлились, она как заворожённая уставилась на насаженное на ножик смертельно опасное существо, а потом… дикий визг врезал по ушам так, что я даже на секунду «потерялся»! Девка рывком взвилась на ноги и, отпрыгнув прямо с места метра на два, начала судорожно дергаться, «стряхивая» с себя отсутствующих арахнидов… Её действия послужили «спусковым крючком» – несколько секунд назад насмешливо кривящиеся в ответ на слова временного командира (Золина, естественно) лица теперь были у многих перекошены нескрываемым ужасом! Вот оно, просветление – «никто не хотел умирать», оказывается… Рыжий, не выдержав, заржал, его примеру последовали еще пара «инструкторов», да и я сам едва сдерживался, пришлось с полминуты бороться с собой, пока удалось подавить хохот:
- Хватит, курсанты. Ваши дикие «пляски святого Витта» – зрелище, конечно, незабываемое, но стоит ли из-за одного маленького скорпиончика дрыгаться всем взводом? Вы бы уж тогда какой танец групповой разучили, ирландские кейли, к примеру, или, как у мусульман, живота – знаете, такие штанишки прозрачные, топики в блёстках … кстати, танец живота — это идея, м-м-мм! – кажется, я переборщил, у лейта рожа подозрительно напряжённая, да и Весло что-то покраснел и надул щеки. Рыжий, кажется, слёзы уже вытирает… то ли дело его родственник! Акула хладнокровен и спокоен, как камень. Заодно и охранение мотивирует – нефиг делать! Голос «временного взводного» Золина наводит некоторый порядок:
- Всем – отставить дёрганья. Осмотреть друг друга на предмет нежелательных визитеров, вещи тоже проверьте; учтите, что мелкие скорпиончики куда ядовитее крупных. Могут быть и змеи, и пауки, и чёрт знает что ещё, так что внимательнее… Курсант Норовец, вы что собирались со своим автоматом делать, когда за него хватались?! Ко мне! – что, это тот кретин-воздыхатель, который ринулся спасать свою мечту от «злобного сержанта-убивца»? Интересно, каким образом лейт выкрутится из ситуации? Не на каторгу же дурня молодого закатывать – а ведь, если придираться буквально, «нападение на старшего по званию с оружием» можно смело в обвинении писать? С учётом того, что тот же лейтенант (хоть и младший) Золин вполне имеет право зарядить курсанта на «губу» на пару декад, а также представить ходатайство о судебном наказании – а «весит» такое дело до десяточки каторги… Это вам не земные армии, РФ или прочих СНГ-еев, это там в Уставах одни «предупреждения» да «выговоры», ну ещё лишения увольнительных (очень «эффективно» где-нибудь в таёжных ППД или Заполярье!), младший офицер по сути никаких рычагов влияния, окромя страшного блеска погон, не имеет… Здесь же, в РА, прав даже у младшего офицера не меньше, чем обязанностей! 
 
Похоже, всю глубину получившейся задницы, в которую курсант с разбегу нырнул, Золин ему описал в красках. Поскольку топающий в мою сторону на подгибающихся ногах боец выглядел откровенно жалко – а ведь совсем недавно таким гоголем ходил! Вот, подошел, мнется:
- Товарищ сержант, разрешите обратиться? – наконец выдавливает Норовец. Я прохожусь по нему взглядом с ног до головы и, дотянув паузу до максимума, отвечаю:
- Ну, обращайтесь, курсант…
- Товарищ сержант, прошу простить за… я не хотел… то есть не понял… – курсант затих. Блин, ну что за идиотизм? «Дитятко» габаритами что небольшой сейф, такое же квадратное, а блеет, как архар?!
- И что же вы, курсант, хотели мне объяснить? Я пока что узнал только, что вы не хотели – потому что не поняли. А что именно вы не хотели, когда не поняли – к слову, и чего же именно вы не поняли, заодно поясните? – он, надеюсь, не думал, что будет легко? О, кажется, собрался с духом:
- Товарищ сержант, я попытался… напасть на вас. Мне показалось, что вы… угрожаете Лен… курсанту Беран. Виноват, готов понести наказание! – ну наконец-то, и голос прорезался.
- Значит, все же хотели, потому что не поняли – верно, Норовец?! – только так, только до конца!
- Виноват, товарищ сержант. – и, вроде, действительно искренне раскаивается… хорошо, пожалуй, с этого достаточно. 
- Виноват – само собой. По-хорошему, стоило бы тебя… так и быть, пока что, поверю в твое искреннее раскаяние. Если ещё хоть раз услышу, что ты попытался сдуру применить оружие против своих – немедленно и без разговоров… убью. А пока что – пять нарядов вне очереди по возвращении на Базу. Это не наказание, это так, для памяти… Курсант Беран!
Деваха, глядя на меня шалыми глазюками, кое-как выговорила:
- Й-й-а… т-т-това-а-арищ с-серж-ж-жа-а-ант! – и даже попыталась изобразить что-то вроде уставной стойки «смирно». Учитывая, как её колбасило, видок был тем ещё… Трясётся, практически, всем телом! Какая-то чересчур истерическая реакция, ведь я не у неё с макушки членистоногое снял, там ещё сантиметров двадцать было как минимум…
- Почему вы так трясётесь, курсант Беран? Вроде бы, вас этот малыш укусить не успел… благодаря моему участию. Но вы не расстраивайтесь – найдёте ещё себе проблем на «вторые девяносто», с вашей-то настойчивостью… Отставить истерику!
Истерика прекращаться не собиралась, и я уже прикидывал, как всандалить девке успокоительного (угу, и такое в аптечку прихватил, на всякий неожиданный…), но вмешалась её… ну, пускай подруга, хотя там какие-то отношения были странные, больше из разряда «вальяжная столичная дама и скромная провинциальная компаньонка», а не как у настоящих подруг, пускай даже хотя-бы «боевых»:
 
- Товарищ сержант, курсант Сомова, разрешите обратиться!
- Обращайтесь… только коротко. – и что она мне может рассказать?