Будем жить! (СИ)
- Тарщ-каптан, сержант Злой по ваш-му прикзан-ю прибыл! – гавкаю с порога знакомого кабинета. Капитан, скептически ухмыльнувшись, вздыхает:
- Нет в тебе военной косточки, сержант, и не будет, похоже… никогда. И вроде правильно докладываешь, и даже дурака не валяешь, как обычно – а вылитый «пиджак», хоть кол тебе на башке теши! Так что даже предлагать «ещё подумать» не буду – ты гражданский, нечего тебе в армии делать. Да, неплохой боец, натаскали тебя егеря за последние полгода… но не солдат. Вот Весло можно было бы до ума довести, так и его вы уже испортили, да и… ладно, это лирика, а у нас серьёзный разговор. Не буду ходить вокруг да около – ты в курсе, какие у тебя нарисовываются перспективы?
- Вы о… возможном добровольно-принудительном продолжении беззаветной службы в родной армии, во славу могучего и непобедимого ПРА? – осторожно поинтересовался я. Беляев аж закашлялся, но выдохнул:
- Да-кха-кха-т-ттвою-ж… Кха-фу, ух… Да, вот именно. Нравится?
Молчу. Капитан невесело улыбается и кивает:
- И мне не очень. И терять такое недоразумение, как ты и твоя банда, не хочется – одно твоё или твоих охламонов появление, на территории лагеря, зе-ка приводит в состояние полной гармонии с миром и конвойным персоналом; они мгновенно становятся согласны на всё – лишь бы вас убрали подальше… Мы, кстати, эту легенду лелеем и поддерживаем – полезно, знаешь ли… репутация у вас, конечно, как у полных психопатов, но кому мнение контингента интересно? Свои-то в курсе, а эти… Но и задерживать тебя силой считаю неправильным – ты ж и в бега свалить можешь, и кому лучше станет? Тем более – как раз ты вполне можешь и дотопать… куда ты там соберёшься; для тебя это далеко не смертельный риск с минимумом шансов, а потому и тормозов практически нет! Да я и сам вижу, что тебе уже крышку рвать начинает, не первый день на свете живу… Короче, Следопыт, слушай приказ! – я было подскочил на стуле, но кэп тут же махнул рукой – Да не так официально, сиди ровно… В общем, завтра до обеда чтоб тобой и твоими горлохватами в части уже и не пахло! Смотри и запоминай – капитан развернул на столе кусок карты, я сразу узнал часть течения Амазонки, и уставился на палец командира, ползущий по извилистой ниточке притока – по абрисам, именно нашей Золотой Цепи – сейчас заберёшь у секретчика «открытые листы» на каждого из своих и на себя, естественно, потом идёте к Губареву, он в курсе… Скворцов тоже, кстати. Получаете пайки, сдаёте… а, вам же сдавать, по сути, и нечего, кроме комнат в общаге… ладно, в общем, получаете довольствие, прощаетесь, без шума, тихонько – повторяю, тихонько! – и отправляетесь на отбывающий завтра в полдень караван с продукцией, место вам зарезервировано. В Лукоморье пересаживаетесь на идущий вниз по течениию транспортник – любой, на котором найдётся место для машины, открытые билеты получишь у секретаря – и через декаду встречаешь автоколонну – в смысле, нашу автоколонну, седьмого управления – вот здесь, у посёлка номер сорок три, он пока номерной, там ещё с названием не определились… Теперь самое главное – с подвижного ИТЛ тебе передадут одного подконвойного, под твою ответственность, благо, звание у тебя позволяет. Его необходимо доставить в Нойехафен, немецкий анклав, от Порто-Франко километров… ну, ты понял. У нас он попал на каторгу за мошенничество, серьёзное, кстати – но немцы его выкупили, у них к нему какие-то свои претензии… я толком не в курсе, короче. Доставишь, подпишешь документы, сдашь их в наше торговое представительство в Нойехафене, дежурному офицеру – и можешь сразу же ставить дату на своём «открытом» предписании! Хотел дембельский аккорд?! Вот это он и есть, считай! По-другому тебя с моей территории убрать не… получается, так скажем (я услышал «…не дадут!» и проникся предельной благодарностью к этому человеку, идущему ради меня на… ну, пусть и не преступление – хотя власть имущие именно так расценивают невыполнение их хотелок – но на конфликт с начальством точно!). В твоих интересах выполнить задачу как можно быстрее, с минимальными контактами как с военной, в первую очередь, так и с гражданской администрацией. Понял? – вопрос Беляев задал явно с двойным дном. Я встал:
- Спасибо, товарищ капитан. Я… ценю… – горло вдруг перехватило – …и понимаю… – кэп поднял ладонь:
- Отставить, сержант Варан. Ты, когда за бегунками уходил – не ради благодарностей жилы рвал? Да и то, чем ты Горислава с Еленой откачивал… думаешь, я не понял? Ты же не зажалел? Э-эх-х, спихнуть бы тебе мою племянницу, в жёны – хотя, с твоим-то характером и кобелизмом… В любом случае – своих не бросаем; а ты наш, ещё с Демидовска. И хватит об этом! – повысил офицер голос. Я сглотнул ком и выпрямился «смирно». Беляев кивнул:
- Вот бы так всегда – какой бы солдат получился, а то и офицер! Так ты ж в нормальном состоянии – босяк босяком, как только земля носит?! И ребят своих испортил – авторитетом у них многие пользуются, а вот безоговорочный только один… – кэп замолчал, не потрудившись уточнить, кто этот «один».
- Тарщ-капитан, я же не сознательно… – я опять заткнулся под повелительный жест ладони:
- Да тебя никто и не винит. Это твоя натура, ты не терпишь никакого «положено», подчиняешься только осознанно, а не «потому что начальство»; я затребовал твоё полное личное дело и, к моему удивлению, часть даже получил – с выводами психологов. В армии тебе действительно не место, общий вывод однозначен – психотип полностью взрослого человека с приличным жизненным опытом, к тому же индивидуалиста; а в армии иногда надо просто выполнять приказы, а не задумываться об их разумности и необходимости, да ещё других такому учить. Так что… всё, Следопыт, на этом прощаемся. Я сегодня отбываю в служебную командировку, так что это наша последняя встреча здесь, на территории базы. Ну а потом… мало ли, может, и встретимся, мир пока не слишком велик! Так что – капитан Беляев встал и протянул руку – давай, на прощанье. Спасибо тебе за всё, и не поминай лихом, если что не так…
- Тарщ капитан, я… вам спасибо, за всё спасибо, Степан Николаевич! И за понимание тоже, товарищ капитан. – я вцепился в протянутую ладонь и стиснул в ответ на такое же цепкое рукопожатие. Нет, мы не мерились силами – просто постояли секунду, потом капитан уселся обратно в кресло и буркнул:
- Ладно, довольно. Свободен, сержант, удачи тебе.
Я молча вытянулся, развернулся и почти строевым шагом дотопав до двери, выдохнул:
- До свиданья, товарищ капитан. – и вышел, не оглядываясь.
26-е число 5-го месяца, борт транспортного плота на реке «Золотая Цепь», после полудня.
- Эй, служивые, топайте обедать! – задорный крик с переднего плавсредства разносится на все окрестности, заставая нас врасплох – День играет с Рычиком, я дремлю в обнимку с Артой, Весло… Весло рыбачит! Причём рыбачит довольно успешно – судя по закрытому крышкой ведру, в котором происходит какое-то бултыхание. Я и не подозревал, что Коля – азартный рыболов-любитель, из тех, которые не признают сеток, бредней, всяких самоловных снастей… тем более – электрошокеров, динамита или отравы; только удочка, только лицом к лицу с добычей! Хотя от спиннинга он тоже не отказывается, как вижу… Здесь, в среднем течении Золотой, рыба, как нам рассказали вчера доброжелательно настроенные плотогоны (мы слегка прифигели, собственно – эти, везущие «оттуда», разительно отличались от той бригады, которая нас доставила «туда»! после осторожных расспросов всё объяснилось весьма просто; эти – местные, так сказать, у многих родня или даже семьи в Лукоморье; а прошлые – из бывших «сидельцев», некоторые даже здесь же, на «Обманке», и отношение к вохре… ясное дело), более-менее соответствует привычной нам по Земным реалиям, размерами не превышая африканского терапона, ну или сибирского тайменя... Хотя, конечно, Земной терапон-голиаф, тварь весом свыше пятидесяти килограммов и с зубищами в пять сантиметров – сам по себе не подарок; но и не гатор, к счастью! Да, все рыбки как минимум всеядные, а то и чистые хищники, и каждый вид оснащён впечатляющим набором шипов, зубов, острых чешуй и прочих опасных для человека средств защиты и нападения – но когда такие мелочи могли остановить настоящего рыбака?! А когда Весло увидел сложенные на «жилом» плоту, в уголке, снасти – удочки всякие, спиннинги, хрен знает что ещё – глаза у него стали похожими на глаза обиженного всем белым светом щенка, у которого вот прям сейчас, из-под носа, увели кусок мяса с хрящиками; и вот стоит он, и не понимает – как же это так-то?! Почему жизнь несправедлива?! Он же такой хороший, и ничем не заслужил подобного отношения!!!