Будем жить! (СИ)
Местом, где из обезьян делают пусть и плохоньких, но человеков (хотя мне всегда версия «труда облагораживающего» казалась изрядно надуманной), для каторжников служит здоровенная каверна под скальным карнизом, высотой метров десять-двенадцать, а в длину тянущаяся как минимум метров на пятьсот с лишним (на самом деле больше, и намного – просто остальная часть горного склона не огорожена). В склон эта гигантская полость врезается где на пять-семь, а где и на два десятка метров, создавая естественный навес как от погодных неприятностей (в виде, в первую очередь, палящего солнца), так и от желающей отведать человечинки местной фауны. Пусть и паршивенькая защита, конечно – но лучше, чем совсем никакой. От дикой местности каверна отделена стандартным колючим сетчатым забором в два ряда, в промежутке между которыми положено патрулировать нам, конвоирам. Расстояние между сеток около двух метров, вполне достаточно для того, чтобы при попытке нападения успеть пристрелить любого каторжника, ну и от живности отбиться тоже можно… при известном везении. Самим каторжникам приближаться к забору менее чем на метр запрещено, под страхом немедленного уничтожения. «Уралы» к этому не то карьеру, не то раскопу сопровождает, к моему полному офигению, довольно новый «тигр» с «кордом» в открытой пулемётной установке! Этот автомобиль, оставаясь на месте работ до самого вечера, служит как силовой поддержкой в случае любого ЧП – хоть с животным миром, хоть с уголовным – так и собственно местом расположения личного состава караульного наряда по пути с или на место работ, а также на время приёма пищи и отправления естественных надобностей. Наряд охраны карьера состоит из восьми человек – три пары перемещаются между сеточных заграждений вдоль охраняемой территории, ещё двое бдят в броневичке. В течении дня пары меняются, так что время нахождения «на ногах» составляет не более четырёх часов подряд; в полдень (условно – через десять часов после начала караула) разводящий со сменой приезжает, на квадрах, на них же возвращаются отдежурившие. Рабочая смена у каторжан – шестнадцать часов, с двумя получасовыми перерывами на обед; утром, перед тем как выпустить из клеток осуждённых, за сетчатую колючку завозится двухкубовая цистерна с водой, это на всю смену. Колёса стопорятся мощными стальными рамками-противоугонками, так что разогнать бочку и вышибить ею ограду быстро не получится – хотя, конечно, сбить кувалдой такой замок не проблема… вот только первый же удар по рамке провоцирует немедленное открытие огня на поражение, так записано в уставе! Нет, там, конечно, не записано «решительно защищать замок на водовозной бочке», но упомянута «…попытка вскрытия запрещённых/режимных ёмкостей, помещений, тары хранения и транспортировки…», а непосредственное применение этого пункта устава в конкретном случае нам растолковывали уже по месту, старшина, да с примерами «из жизни»…
Труд каторжников заключается в разработке серосодержащей руды. Руда довольно богатая, процентное соотношение именно серы к отходам, как меня просветил тот же Губарев (явно набивая себе цену, но мало представляя, о чём именно он глаголет), превышает 25-27%, причём разработка месторождения по сравнению с Земными карьерами или шахтами куда проще. Руду копают дедовскими методами – кирка/лопата/тачка; может, и правильно, так как залегает она сравнительно мелкими линзами, и копать экскаватором было бы не слишком производительно. Каторжники, разбившись на звенья по три-четыре человека, вырубают из пустой породы – что-то известняково-гипсовое – серную руду, дробят её до необходимой фракции, грузят в тачки и вывозят на складскую площадку, откуда приезжающий раз в двое суток вместе с самосвалами погрузчик забирает её на переработку. Кое-где уже не столько врубы, сколько полноценные штольни образовываются, ещё пару лет – и штреки появятся… Благо, пока что крепёж сводов неактуален, порода довольно крепкая и добыча идёт не сплошной лавой, а мелкими отнорками. Хотя, в некоторых врубах иногда, как рассказывали «старшие товарищи», случаются газовые выбросы, да и вообще местность у рудника какая-то неприятная, сырая, ручейки вонючие текут, дышать тяжело – мы тоже в респираторах… Объём руды при погрузке фиксируется, если итоговый результат ниже нормативного – каторжники получают массу неприятностей, начиная с ухудшения питания (нет, никто голодом не морит – а вот одними аварийными рационами кормить можно, на вторые-третьи сутки начинает от одного вида тошнить), и до карцера (закрытый стальной ящик на солнцепёке с маленьким окошком, вроде и задохнуться не задохнёшься, но день в таком можно и не пережить), дополнительных нагрузок в виде совсем уж тяжёлых работ и, как исключительная мера, расстрел на месте. Не всех – или виновников/зачинщиков саботажа (или любого иного нарушения – например, убийства со…каторжанина, к примеру), или, если речь идёт о бунте, каждого второго/пятого/десятого… как начальник лагеря решит. Эту информацию до отбывающих наказание доводят с первой минуты пребывания в лагере – чтобы понимали, какие последствия может вызвать идиотская фронда в стиле старо-земельных колоний, где «правильным ворам работать впадлу», поскольку оне «избранные»! Здесь эта «избранность» быстро и безальтернативно заканчивается либо возвратом в здравый ум, либо – под ближайшим кустом…
В виде особо каторжных работ на каторге (вот такой вот оксюморон) выступает чистка котлов (или как там они называются – печей, сепараторов, или как-то иначе), в которых выплавляют серу из руды. На территории лагеря и в паре километров окрест (при сопутствующем ветре) и так ароматы, как в чистилище минимум, а может, и на какой из кругов потянет… а в плавильных установках, во время их чистки, можно какое-то время находиться только в противогазе, никакой респиратор и десяти минут не защитит. Вытяжку включают, конечно – но не всегда на полную мощность, поскольку травить весь лагерь желания ни у кого нет… зависит от ветра. Добавьте температуру (поскольку полностью остывшие печи/сепараторы очистить гораздо сложнее), и не слишком заботливое отношение к контингенту залётчиков… Жестоко? Без сомнения. Но Протекторату нужна сера, иначе остановятся химические и пороховые заводы, за ними станут патронные, и промышленная мощь ПРА если не «ляжет», то получит сильнейший удар, дай бог чтоб не смертельный… Впрочем, контингент каторжников чуть менее чем полностью состоит из бандитов – то есть тех козлов, которые попались на попытке грабежа (неважно, на дорогах или прямо в поселениях), причём из каждых трёх двое ещё и с «мокрухой». Так что жалеть «жестоко эксплуатируемых» не приходится – они не жалели… и, при случае, не пожалеют и впредь. Именно поэтому арестантские ангары в первой зоне основного лагеря отделены от общей территории такой же сеткой, которой огораживаются от дикой местности, такие же два ряда на расстоянии пары метров друг от друга – а промежуток между сетками заполнен современной вариацией средневекового «чеснока» – эти колючки выполненные на основе почти такой же сетки, как и охранная, вполне способны остановить земного слона или гиппопотама. Да и вообще мало кому поздоровится, наступи он на острый десятисантиметровый шип, да ещё ржавый и грубо обработанный, а следовательно, зазубренный…
Плавильные цеха (оба), лаборатория контроля качества, склад готовой продукции, склад ГСМ, водонапорная вышка, общежитие вольнонаёмного персонала, электростанция и некоторые другие ключевые объекты – расположены во второй лагерной зоне. Там каторжников практически не бывает – только на время особо опасных работ. Именно поэтому там же – точнее, на некой границе между двумя зонами – устроен арсенал воинской части, в – можно сказать, условно – третьей зоне, маленькой, проходной с обеих сторон и с обеих же сторон охраняемой, но вполне чётко ограниченной. Арсенал – это, конечно, громко сказано, на самом деле он представляет собой небольшой, практически подземный бункер, полностью отлитый из бетона и всего с двумя входами с диаметральных сторон (но оба на территории «третьей зоны»), размерами где-то метров десять на пятнадцать в плане. На поверхности видны только пара грибков-входов да небольшая, заросшая сейчас уже высохшей травой, насыпь – на глаз, этак метров пять над уровнем перекрытия бункера, над поверхностью земли холмик грунта не превышает и полутора метров. Здесь же – можно сказать, в той же «зоне» – устроен ещё и угольный склад, так что на при поверхностном взгляде никто и не догадается, что помимо мешков с углём в этой корявой выгородке есть и что-то важное.