Будем жить! (СИ)

Куда сложнее показать героем лагерного конвоира, пусть даже служба их в местном антураже во многом опаснее и напряжённее, чем у любого конвойщика или лётчика – ну нету тут развитых сил ПВО ни у кого, исключая, возможно, Орден, а уж чтобы «закрыть» небо от полётов на сколько-нибудь долгий срок и хоть относительно большую площадь, так и вовсе вряд ли кто с этим справится… Конвоиры же «в бою» постоянно, круглые сутки! Но не любит наш народ вертухаев, причём в любом виде! И хотя любой, кого не спроси, признаёт необходимость существования таких вот ВВ-шников, тем не менее при вопросе «Где хотел бы служить? Во «внутряки» пойдёшь?» ответ даст заведомо отрицательный. К сожалению, подобное отношение к «охранителям» (и не только у нас, это практически мировой тренд на Старой Земле, просто перешедший сюда вместе с переселенцами) вполне обосновано и понятно – власти как нашей страны (или стран, если понимать все пост-СССР-овские образования), так и ближнего и дальнего зарубежья, сильно старались, дабы любые версии полиции-милиции-ВВ-и-прочих у рядового населения стойко ассоциировались с ущемлением прав, принуждением и бесконечным неспровоцированным или неадекватным угрозе насилием, причём именно в отношении законопослушного народа – к различным же преступникам государство, в лице своих клевретов, иногда прямо-таки патологически доброжелательно! Если за убийство власти могут присудить чуть не условный срок (а то и вообще объявить, что раздавленный машиной госчиновника пяти-шестилетний ребёнок был просто вусмерть пьян, а потому «сам виноват!»), а за простенький митинг протеста, даже не обязательно непосредственно против этих самых властей (безо всякого насилия и ущерба имуществу, просто лозунги охранителям показались черезчур уж нелояльными или провокационными) – дают лет восемь строгого режима, то какое уважение может быть к исполнителям такого правосудия?! А память у народа до-о-олгая… что бы там кто ни говорил! 
Соответственно – как мне кажется – призывников не стремятся отправлять в «семёрочку» скорее по морально-психологическим причинам, дабы по возвращении к мирной жизни (насколько она вообще в Новом Мире может быть мирной) прошедший обязательную службу срочник мог гордо описывать, как он прицельным огнём принимал участие в отражении бандитского налёта, или как он захватывал катер с наркотой в дельте Амазонки, или как хотя бы обеспечивал бесперебойное питание/снабжение/охрану тем, кто умеет стрелять лучше, чем сам отслуживший… Но зато ему не придётся отводить глаза, на вопрос «Кем служил?» отвечая «Да так, понимаешь… зеков караулил, в лагере…». В итоге, конвоирам платят намного больше среднестатистической пехоты РА; у них (уже – у нас) масса соцгарантий; хорошее обеспечение и неплохие бонусы – но призывным среди конвойных делать нечего… Если я прав – решение половинчатое, но уж какое есть…
Нам, всем троим – это ещё предстоит, и если мне в целом на возможные кривые рожи собеседников вполне себе наср… плевать, то вот мои соратники – а Весло и День уже давно не сослуживцы, а именно что соратники – подобного не заслужили. Ладно, впереди ещё много времени, но так или иначе проблему придётся решать… Кстати, отношение к нашей тройке со строны остальных бойцов «колонны» изменилось кардинально – нас приняли и признали «своими». Чего стоит утреннее «новое знакомство», когда к нам по какой-то сложной и не очень понятной очерёдности подходили бойцы и представлялись заново, акцентируя внимание на своём позывном, имена-фамилии же называли так, будто им плевать, как их звали до службы… Кажется, у ребят вообще неслабые тараканы на тему «Мы настоящие солдаты, а не вертухаи-ВВ-шники!»… Нас, разумеется, звали исключительно по прозвищам, сержант Тропов, тот самый, который меня допрашивал на тему «Кто тебя крестил, признавайся, сволочь?!», лично пришёл извиняться и заглаживать первое неудачное впечатление! Как мне кажется, армия – это ещё и великолепный инструмент по прививанию и выращиванию в мозгах неглупых, в целом, людей, целой плеяды разнообразнейших комплексов. Не тех, которые ракетные, а тех, которые инсектоидные… 
 
Да, «канистру» удалось эвакуировать, не без проблем, но и не так чтоб через подвиги. Водитель оказался в кабине один – второй непонятным образом запрыгнул в одну из машин-общаг, и там проболтался до самого момента эвакуации напарника вместе с наливняком. Правда, в команду «технички»-эвакуатора забраться успел и вообще старался доказать, что оставил товарища одного случайно, да собственно случайно и вышло… кажется. Водитель «канистры» наглотался снотворного аэрозоля, в первую очередь из-за сползшего от тряски бокового стекла на пассажирской двери, которое некому было подтягивать своевременно, и, задрыхнув, врубился передком в «спотыкач». Колёса рулевые пропорол, оба, но, к счастью, не перевернулся и просто заглох. Своевременно добравшаяся до аварийной машины «техничка» доставила второго водятла, который задом спокойно сдал наливняк на дорогу, после чего машину подцепили к ПАРМ-у и отволокли к основной группе. В это время целая бригада из водителей и их добровольных помощников подготовила два передних колеса к замене, и когда «канистру» подтащили к остальным машинам, на неё набросился целый отряд механиков-ремонтников, как на пит-стопе их коллеги набрасываются на машину «формулы-уно». Десять минут – и наливная цистерна стоит на всех своих трёх осях, продырявленные колёса закреплены на положенных местах, и автоколонна спокойно, уже без надрыва и превозмогания, стартует в сторону «куда подальше от ополоумевших сплюх». 
Закончилась «гонка» уже ночью, при свете фар, часа через четыре после начала движения; мы приткнулись на одной из заброшенных стоянок, куда старлей вывел нас просто мастерски. Между нами и «волной» осталось километров полтораста, чего было более чем достаточно для ночёвки, а, возможно, и вообще – для безопасности. Собственно, на этом история со сплюхами и завершилась – утром мы съездили на разведку, я держал в воздухе квадр, Весло вёл машину, под наблюдением сидящего пассажиром Дениса, а старшина Кудесин, как правая рука Марева, устроился рядом со мной и пялился на экран ноута. Передний край «волны» обнаружился километров на семьдесят дальше, чем был вчера вечером, но скорость движения основной массы насекомых упала как минимум вдвое, так что старшина с чистой совестью доложил старлею: «Похоже, они всё, выдохлись. Летучих раза в три меньше вчерашнего, ползут тоже уже лениво, зверьё окружающее успокаивается, до нас дистанция около восьмидесяти…». Когда мы вернулись назад в лагерь, за время нашего отсутствия оказавшийся неплохо обустроенным, оба водилы «канистры» выскочили к заправочному узлу, и вообще всячески демонстрировали уважение и благодарность. Ну а после – ритуал повторного знакомства…
День потратили на «зализывание ран», ещё разок съездили в дозор (инсектоиды действительно практически остановились), а к вечеру Мир (старлей Марев) огорошил нас нововостью – оказывается, мы в скором времени расстаёмся! А поскольку конечные пункты назначения у нас разные, а свою ответственность и… взрослость/зрелость… мы доказали на «ять», то, учитывая изменившиеся обстоятельства (место приёмки каторжников и оставшегося ЛС конвойных перенесли из-за сплюх несколько дальше от Амазонки и теперь уже не по пути), предстоит нам добираться до нашего дальнейшего места службы самостоятельно. Зато поскольку теперь мы – не целая автоколонна, а всего лишь одна машина, Мир по радиосвязи сумел вытребовать нам место на речной барже (естественно, за счёт РА). Для обоих моих соратников – опыт новый и непривычный, так что ребята загорелись азартом ожидания! Наивные! Что-то сильно сомневаюсь я в возможности заурядного старлея выбить нам место на чём-то типа «Ладьи», да и не факт, что «Ладья» или «Мечта» где-нибудь поблизости и идёт рейсом в нужном направлении. А значит – ждёт нас какой-нибудь каботажник, речной каботажник, и к тому же желающий взять на борт казённый груз! А потому искренне надеюсь, что хотя бы каюта, пускай даже трёхместная, на борту этого «крейсера» нам достанется – а то дрыхнуть в общем со всей командой кубрике, обоняя… ну, всё, чем может пахнуть куча народу в стеснённых условиях при минимуме необходимости притворяться «культурными и воспитанными», мне очень даже не хочется – я уж лучше в машине спать, да и вообще жить, буду; иначе моя хрупкая нервная система может и не выдержать такого над ней издевательства! Хорошо хоть, путешествие речное растянется не более чем на декаду, дальше своим ходом. По карте, если бы мы сейчас повернули строго перепендикулярно течению Амазонки – насколько это вообще можно сделать по отношению к реке – и добрались до самого берега, то оказались бы примерно днях в шести пути выше по течению относительно Верхнего Волока. Жаль, что задержаться в Волоке не получится – мы, скорее всего, и вовсе мимо пройдём, по закону бутерброда! А было бы неплохо навестить Ремезовых, дв и Игоря Дараева повидать не отказался бы… Как он там со своими бабами разобрался?! Э-э-эххх…