Сад для вороны (СИ)
В общем, у меня есть час на то, чтобы принять душ и перекусить. А потом меня возьмут в оборот стилисты и феи пуховок.
Душ — актуально, после тренировки-то. Но меня больше волновало то, как Мэйхуа придержала в коридоре Суцзу. Что-то тихонько спросила, мне — уже ускакавшей вперед — не слышимое.
Похоже, намечается некий разговор. И он для маленьких ушек не предназначен. Это значит что? Верно, что надо в темпе вальса разобраться с гигиеной. И ненавязчиво подслушать, о чем беседуют дамы.
— Снимается с конца восьмидесятых, — первым голос разобрала голос Чу. — Сыграла множество ролей, но все — эпизодические или второстепенные. Я с нею не работала, но слышала отзывы коллег. Поговаривают, что в индустрию она вошла благодаря своему дружелюбному и открытому характеру. Не знаю, так ли это.
— М-м… — Мэйхуа редко прибегает к общекитайскому «мычанию», значит, и впрямь озадачена. — Мне ее характер не показался дружелюбным.
— Полагаю, дело в том, — Чу замялась, а затем и вовсе закашлялась. — Что вы — не мужчина.
— Вот как, — холодное понимание в голосе мамочки. — Следует ждать от нее проблем? Мое поведение было нерационально. Но, Суцзу… Она могла бы ругать меня, даже ударить или облить кислотой. Я бы стерпела. Но она высказалась с презрением о моей дочери.
— Не думаю, что госпожа Ши сделает что-то не то, — поспешила заверить Чу. — Она немного капризна, но достается от нее, как правило, стафу. Вредить Мэйли? Не думаю.
— И все же стоит быть предельно внимательными, — строго высказала мать. — Особенно в дни совместных съемок.
— Конечно, — согласилась помощница. — Но этой неумной кажется, что ваше беспокойство чрезмерно.
— Не может быть чрезмерным то, что касается безопасности А-Ли, — Мэйхуа непреклонна. — И речь не только о Ши Фэй. Никто не смеет вредить моей дочери.
Тон настолько холоден, что слова могли бы потягаться с арктическими льдами. Это настолько не похоже на обычное «домашнее» поведение моей мамочки, что я даже шкалу для сравнения подобрать не могу. Мама — теплая и нежная, так мне привычно. Так — правильно.
— Поняла вас, — отвечает Чу. — Я ни на шаг не отойду от Мэйли.
— Если бы, — вздох. — Ты просмотрела сценарий? Уже завтра доченьку ждет несколько опасных сцен. В первый же день. Может, режиссер Ке и национальное достояние. Но, если по его вине пострадает А-Ли, страна лишится своего достояния.
Опасные сцены? Уже интересненько, хочу взглянуть на сценарий. И мамулю перевести в состояние «домашняя и нежная», что достигается появлением в радиусе видимости дочурки.
Сказано (то есть, подумано) — сделано.
— Мамочка, сестра Суцзу, — выбегаю к моим доверенным женщинами. — Мэйли готова фотографироваться.
Доверенные переглядываются. И тут же расплываются в улыбках. Что и требовалось доказать: режим переключается при моем появлении.
И это не то, что бы давало какие-то ответы о тайнах моей матери. Скорее, множило вопросы. На которые, даже если задать их вслух, никто не ответит.
Пока, в преддверии съемочной суеты, и не до них. Ничто не должно отразиться на качестве моей игры. Даже секреты, укрытые в уголках внимательных глаз. А про всяких там змеюк с повышенным дружелюбием к представителям мужского пола и говорить нечего.
Итак, первым делом — фотосессия.
Встаньте так, улыбнитесь, нахмурьтесь, теперь покажите растерянное выражение лица… Уходя из фотостудии, я ощущала себя более утомленной, чем после зала фехтования.
Позже нам передадут снимки, уже прошедшие обработку. Для портфолио. Дольше всех мамочка будет держать тот, где я с растерянным видом гляжу куда-то в сторону.
Так долго, что мне придется затребовать срочных обнимашек. Всё, чтобы из взгляда пропала тревога.
Режиссер Ке начать решил… с начала. Обоснование: эти дети растут, и будет нехорошо, если в более ранних эпизодах малыши покажутся зрителям старше, чем в выпусках позднее. Мне лично кажется, что сухарь Ке просто любит порядок.
В принципе, мне так тоже удобнее. Так легче рассказать историю, не путаясь во временах.
«Воззвание к великим» начинается с того, что деткам царских кровей рассказывают предание. И не простое, а касающееся непосредственно правящей семьи. Если верить рассказу из уст старшей служанки, потомки семьи Юн могут перенестись в иной мир. И там, если докажут чистоту помыслов, имеют шанс заключить союз с одним из девяти сыновей Великого Дракона.
Описание ритуала хранится в храме на территории дворца. На бамбуковых дощечках. В шкатулке из сандалового дерева, что возле статуи дракона.
Служанку играет Ши Фэй. Кто б сомневался! У меня есть старшие брат и сестра. И еще один почти взрослый брат, но он в посиделках младшеньких не участвует. Этот эпизод — больше про них. Брат и сестра засыпают служанку вопросами, тогда как я сижу молча. И внимательно ловлю каждое слово.
Позже снимают прощание славянки… кх-м, малышни с царственными родителями и наследным принцем. Соседям царства Юн не живется в мире. На наши границы напали, армия почти разбита. Дальние гарнизоны едва держатся, им срочно нужна подмога.
А так как мир у нас по замыслу сценариста не совсем простой, то и властителями цельного царства являются люди необычные. Отец и старший брат обладают особыми силами, а матушка — лучшая в мире целительница.
Немножечко странно мне: армию зажали у границы, а эти трое с отрядом из столичного гарнизона должны вынести всех нападающих? Увы, моего мнения спросить забыли.
Цзыюй — моей героине — тоже кажется неправильным, что папа-мама должны рисковать собой. По этой причине она сбегает из своих покоев и пробирается в храм.
Побегу способствует погода: сизые тучи заполонили небосвод. И день стал темнее ночи. Во вспышках молний крадется малютка, этаж за этажом. Статуя дракона установлена в зале на самом верхнем этаже храма.
Бронзовое изображение Цзыюй находит, а со шкатулкой сложнее. Дракон расположился не возле шкатулки, а прямо на ней.
Малютка не сдается: зря, что ли, она сюда пробиралась? Так что дракона пытаются сдвинуть (безуспешно), трогают его чешуйки, бороду, усы и даже жамкают носопырку. Всё — с очень серьезным и сосредоточенным видом.
В момент, когда маленькие пальчики дотрагиваются до зубов, пасть дракона смыкается.
Точнее — сомкнется в постобработке. А пока надо заверещать и начать вырываться.
Зал начинает заполняться дымом. Глаза дракона вспыхивают янтарным пламенем (это тоже потом добавят, ага). Рука принцессы оказывается на свободе, целая и невредимая. А вот от дыма плохеет… Слабость, головокружение. Драконьи очи вспыхивают снова.
Меня «отпускает» вялость, но просыпается тревога. Это всё нужно изображать без слов: мимика, взгляд, язык тела. Без преувеличения — сложно.
Цзыюй выбегает на открытую террасу. Откуда видит, как понизу, по территории дворцового комплекса распространяется неестественного цвета туман. Он струится с горы и заполоняет всё вокруг.
Там, внизу, брат с сестрой. Слуги, стража… Люди клана Юн. Кто бы ни наслал этот туман, вряд ли он задумал безобидный розыгрыш.
— Опасность, — подрагивают губы малышки Цзыюй.
— Стоп, снято, — голос Ке хоть и сух, но вроде как довольный. — Неплохо. Перерыв. Хоть кто-то изучил сценарий.
А эта шпилька в адрес Ши Фэй. Старшая служанка раз десять путалась в репликах, отчего на первую сцену мы потратили почти два часа времени. Тогда как мой экшен-квест отсняли за час. Это с учетом перемещения оборудования.
Змеюка сжимает губы в тонкую волнистую линию. Точно змеиный хвост. К слову, а что она здесь, на четвертом этаже «храма» (мы ж все знаем, что вокруг — декорации) забыла? Ее нет в этих сценах.