От Фортуны, с любовью! (СИ)

А так… ну, так уж природа распорядилась, чего уж там!
Но вредничала я все равно активно, потому что могу, умею, практикую! И имею полное право!
Я, между прочим, жертва! Меня муж на мужика променял! И живут они со мной! Еще и в отдельную комнату выселили, ироды! И, по иронии судьбы, чтобы не подставить Фила, я даже на свое горе могу поплакаться только… им.
Что и делаю, ибо сами виноваты! Пусть терпят, как и мой сварливый характер, который… ну, ладно, признаю, в последнее время ухудшился, так как, да, любви и ласки не хватало. И с природой не поспоришь, особенно когда с тобой в одном доме живут два образчика мужества.
Вот, так не честно! С первого взгляда ведь ни за что не скажешь, что интересуются они исключительно друг другом. Фил, в силу профессии — ухоженный красавчик, над чьим образом «мачо» неустанно трудятся стилисты и визажисты. Но, ко всему прочему, он обожает рыбалку и спорт. А еще ни разу не замечала за ним манерности или жеманности, коей, как мне казалось, страдали все… «не такие». Даже узнав правду, сколько ни приглядывалась, не заметила и намека на нестандартную ориентацию.
Светик — отдельная тема. Этот индивид с густой бородищей, широченными плечами и сильными руками, но небольшим животиком, был образчиком брутальности. Ему только топора не хватало для образа каноничного лесоруба.
Помня о моей нежной психике, мужчины при мне вольностей себе не позволяли, и даже объятья у них выходили полу-дружеские, что невольно забывалась и предавалась фантазиям. Но недолго. Отрезвляющее воспоминание «правды» всегда вовремя всплывало перед глазами, приводя в чувства не хуже ледяного душа.
Так вот, стресс в моей жизни присутствовал. Еще этот перелет, заселение и неопределенное время, которое я обязана проторчать в другой стране, запертая в одном доме с двумя мужиками, которым неинтересна. Где справедливость?! Чем я в прошлой жизни так нагрешила, что мне так не везет?
— И к чему вы это? — прищурилась я подозрительно, сдувая с лица рыжий локон буйно вьющихся волос — еще одна причина, из-за чего я натерпелась в школе. — Решили себя предложить в качестве «утешения»? — ядовито улыбнулась я, не особо рассчитывая на активный энтузиазм и готовность, но густая краска и расширенные от ужаса глаза, как бы намекнули, что данный вариант даже не рассматривали. А вот это обидно! Настолько, что сильнее сжала тапок, что не укрылось от внимания мужчин.
— Нет, — прокашлялся Светик в тяжелый кулак и скосил взгляд на Фила, что начал привставать со стула и тянуться куда-то за диван.
— Если вы мне сейчас «силиконового друга» покажите, я на вас его первым делом и опробую, — предупредила и отчего-то напряглась я. От моих слов напряглись мужчины. В комнате послышался судорожный выдох, и повисла неловкая пауза, а после Фил очень медленно опустил показавшийся пакет обратно, за диван.
Уже начиная закипать, перехватила тапок удобнее и стала привставать с места, с намерением, если не «опробовать», так заменить уже верный и отработанный тапок, как средство выражения моего недовольства. Светик побледнел и как-то испуганно пискнул, а я услышала от Фила:
— В таком случае, план «Б».
— Князев, ты охренел?! — задалась я вполне закономерным вопросом, пыша негодованием. — Ты меня отправляешь к проституткам?! — едва не плача вопросила я, ощущая дежавю. Примерно так же я чувствовала себя в тот злополучный день, когда законный супруг переквалифицировался в фиктивного.
— Не к проституткам, а в элитный, закрытый и привилегированный клуб. Но, что главное, анонимный! — важно поднял он палец. — Тебя никто не узнает, не бойся.
— Потому ты и меня решил переодеть проституткой? — не поверила я, обратив внимание на то, что и Светик рассматривает предлагаемый супружником костюм с больши-и-им скепсисом.
— С чего бы «проститукой»? — оскорбился тот, кто, по идее, должен за подобный наряд угрожать мне паранджой и «домашним арестом», желательно в спальне с данным костюмом и его непосредственным участием! — Нормальный карнавальный костюм! Вполне скромный!
 
— Скромный, по меркам дешевых девок. Этот похож на костюм элитной эскортницы. На несколько тысяч баксов потянешь, — «осчастливив» меня, недовольно проворчал секретарь-разлучник, к которому я сейчас в знак солидарности была более расположена, надеясь на защиту и понимание. Но радовалась я недолго, так как защищать меня, судя по следующим словам, не собирались: — В этом тебя точно не должны узнать. Так что я — «за».
— А я вот тут и паричок прихватил, — жизнерадостно оскалился Фил, продемонстрировав тот самый «парик».
На фоне происходящего, я с особой обидой поинтересовалась следующим, понимая, что мои более обоснованные претензии никого не интересуют:
— Почему зеленый? — всхлипнула я, со вселенской обидой переводя взгляд с одного на другого мужчину. — Я вам что, кикимора? — предчувствуя подступающие слезы истерики, то ли смеха, то ли рыданий, позволила я голосу задрожать.
Мужчины кинулись ко мне с тревогой и сочувствием на лицах, усаживая на диван и успокаивающе обнимая с двух сторон.
— Лиз, ну ты чего? — забеспокоился Фил, преданно заглядывая мне в лицо. — Это же образ такой. И не кикиморы, а лепрекона. Есть персонаж такой, сказочный. Удачу приносит, — зачастил он, а эстафету перехватил Светик:
— Ну, не хочешь ты этот парик, ну и ладно! Другой найдем, — горячо пообещал Фил.
— Не хочу парик! — жалобно и капризно всхлипнула я, шмыгнув конопатым носом.
— Без парика никак нельзя, — покачал Светик головой, привлекая мое внимание, а после с виноватой улыбкой потянул меня за курчавый локон, что вновь упал мне на лицо. — Ты у нас девушка очень приметная, яркая. Прямо одна ходячая «примета». Потому тебя, прежде чем отправлять в такое место, необходимо замаскировать до неузнаваемости. Ты бы ни подобное платье, ни образ, ни в жизнь не примерила бы добровольно. Потому Фил правильно решил, что взял именно этот костюм. Тебя там быстро примут за «свою», и внимания ты лишнего не привлечешь. А нам сейчас в прессу вообще никак попадать в неприглядном свете нельзя, — с печалью поведали мне и без того очевидное.
— На кой черт тогда весь этот цирк с переодеванием и посвящением в проститутки?! — закономерно вознегодовала я, воинственно шмыгнув.
— Мы хотим сделать тебе подарок, — улыбнулся муж… фиктивный. — Мы со Светом очень благодарны тебе за терпение и понимание. Ты даже не представляешь, как мы ценим твои жертвы, и то, что ты сейчас здесь. С нами, — заверил Фил, беря меня за руки, как в старшей школе, когда успокаивал и поддерживал.
— Фил рассказывал, что ты не особо любишь уезжать с Родины и в переездах всегда чувствуешь себя некомфортно. Особенно теперь, — поджал Светик губы и виновато потупил взгляд, крепко прижимая к своей груди, как старый и очень добрый друг или старший брат. — Мы хотим подарить тебе не просто… «утешение», — с трудом подобрал он слово. — Мы хотим подарить незабываемые эмоции. Почти что бал-карнавал, только взрослая версия, — весело усмехнулся он. — Ты достойна этого. Тем более, в преддверии такого праздника, как Новый год, который ты вынуждена встречать не дома, а в незнакомой стране.
— А если все же кто-то узнает меня? — засомневалась я, уже решив, что небольшое приключение в моей жизни — не помешает. Хуже, чем есть, уже вряд ли будет… Надеюсь.
— Мы все продумали, — с готовностью заверил Фил и протянул мне черную, матовую карточку члена клуба, на котором был лишь своеобразный и сложный вензель. Ни буковки более. — Мы знаем, как выбраться из отеля так, чтобы об этом никто из журналюг не прознал. У меня тут есть старые друзья и они помогут с машиной. Мы же сами тебя и отвезем. Встретим тоже мы, главное, чтобы ты вышла из клуба в назначенное время и на наше отсутствие не обратили внимания. С твоим произношением никто даже не догадается, что ты — русская.
 
— Но что мне делать в этом клубе? — почувствовала, как меня охватывает паника, словно я уже была там. — Я же… я же не смогу даже подойти ни к кому! — выпучила я глаза испуганно, примерно так же, как сделала бы, выбирая мужчину на ночь, о чем ему еще пришлось бы сообщить…