Невеста каменного лорда (СИ)
Да, в Эргейбе ждал меня Оливер. И я обязательно вернусь к нему. Но сначала… Сначала я должна попытаться освободить лорда Грэмта из этой каменной ловушки. Мне невозможно будет жить дальше, зная, что я оставила его одного под этими холодными камнями. Позволила им окончательно придавить его к земле.
– Тогда до завтра, – улыбнулась ему и не без удовольствия заметила, как вспыхнул его взгляд.
Насколько же обманчивой была холодность, которой он одаривал меня до этого. Возможно, лорд Грэмт и сам того не понимал. Зато я теперь видела это отчётливо: в душе каменного лорда возможно было разжечь огонь.
Утром моя юная камеристка под скептичным взглядом госпожи Гийер помогла мне одеться. Надзирательница, хоть и недовольная моим выбором помощницы, молчала и даже не отпускала свои язвительные замечания. Вела себя Лукреция столь снисходительно потому, что наряд я выбрала из тех цветастых и довольно открытых платьев, которые в дорогу собирала она сама.
Светло-голубой шёлк облегал мою фигуру, ниспадая почти до пола. Полукруглый вырез на груди не был вызывающим, но показывал достаточно, чтобы привлечь взгляд мужчины. Той же цели служила и подвеска в виде капли из белого золота с крупным изумрудом в центре. Такие же изумруды блестели и в моих серьгах.
Я знала, что такой наряд заставит дрогнуть даже замёрзшее сердце лорда Грэмта. Особенно когда это платье и украшения так сочетались с моими зелёными глазами и рыжими локонами, которые я решила сегодня не укладывать в сложную причёску. Лишь велела Кэт убрать назад крайние пряди, чтобы в случае ветреной погоды они не лезли в глаза.
Оценив мой наряд, надзирательница кивнула одобрительно и подала мне меховую накидку. В этом жесте сквозило не добротой, а расчётом: прогулка не удастся, если я замёрзну, едва выйдя в сад.
– Хотя бы сегодня ничего не испорть, – наставляла она, когда мы выходили из комнаты.
Я с силой сжала кулаки, уговаривая себя не поддаваться на её провокации. В тот миг намерения Лукреции казались мне противоречивыми. Будто она специально пыталась вывести меня и отправить на прогулку в ужасном расположении духа. Чтобы лорд Грэмт окончательно закаменел и самолично вернул меня в Эргейб.
– Не испорчу, – процедила я сквозь зубы и едва успела сменить своё хмурое выражение лица на улыбку, когда в коридоре почти столкнулась с женихом.
:Алан Грэмт:
Солнце. В моём доме этим утром взошло солнце. Ярко-рыжие локоны ниспадали на нежно-голубое платье. Я боялся дышать. Казалось, стоит мне шелохнуться, и это голубое платье так же, как и небо над моим замком, затянет серая хмарь. И солнце потускнеет. Превратится в едва заметный свинцовый диск за густыми, бурливыми тучами.
Нет. Нельзя. Нельзя этого допустить.
– Доброе утро, Алан, – голос Эмили, непривычно дружелюбный, рассеял окутавший меня страх. – Что-то не так с моим нарядом? – она неуверенно провела рукой по подолу.
– Нет, – проговорил охрипшим голосом. – Он великолепен.
Эмили вновь улыбнулась, но уже не так лучезарно и, поколебавшись немного, направилась к лестнице, оставляя рядом с собой достаточно места для меня.
Мы шли так близко, что наши руки почти соприкасались. И мне нестерпимо хотелось изничтожить разделявшее нас расстояние. Да. Мне – хотелось. Непривычно, пугающе, но теперь это случалось со мной чаще. Едва отступало ледяное оцепенение, и душу охватывал жар. Мучительный. Нестерпимый.
Как вчера на балконе. Хрупкое тело Эмили, закутанное в плащ. Её дрожь на ветру. Это зрелище породило во мне настоящую муку. Мне вдруг захотелось прижать к себе эту хрупкую, но в то же время сильную девушку. И согреть её тем жаром, который она во мне пробуждала.
Но теперь, когда мне знакомо было это ощущение тепла, оцепенение приносило с собой ещё больший холод. Он проникал в самое сердце. И казалось, что однажды оно остановится. Закаменеет окончательно.
Моя надежда, моя солнечная Эмили Мунтэ, легко превращалась в ледяное проклятье. Была для меня и пробуждением, и вечным сном. Одно её слово – и я каменел. Один её взгляд – и я оживал. Пытка, от которой я не в силах был отказаться.
Во время завтрака мне с трудом удавалось сосредоточиться на еде. Я не мог отвести от Эмили глаз. Будто ждал, что она вот-вот станет прежней. Хмурой и несчастной. Моей заложницей, а не невестой. Но она, поймав мой взгляд, отвечала на него улыбкой. Тёплой и открытой. В те мгновения в груди вновь разливался жар. Наваждение.
– Вы же помните о прогулке? – спросила она настороженно, поднимаясь из-за стола.
Помню ли я? Это всё, о чём я мог думать и прошлой ночью, и этим утром. Но в ответ лишь кивнул и предложил Эмили опереться на мою руку. Она застыла в нерешительности, будто подбирала слова, чтобы отказаться. И в моей груди начало холодеть.
«О Твердыня, только не сейчас», – умолял я мысленно.
Эмили сделала шаг и положила руку на моё предплечье. Холод отступил.
– Алан, просто доверьтесь мне, хорошо? – прошептала она, придвинувшись совсем близко.
Мою спину обжёг недовольный взгляд госпожи Гийер. Гувернантка шла за нами вездесущей тенью. Меня обуревало желание немедленно отправить её обратно в Эргейб, рискуя при этом вызвать гнев лорда Мунтэ. Зачем он выбрал именно её в сопровождающие?
Мы наконец оказались в саду, и Эмили, прикрыв глаза, с блаженством вдохнула запах оранжевых чайных роз.
– Надо было прийти сюда раньше, – она распахнула глаза и улыбнулась мне настолько ярко, что окружавшие нас розы потускнели. А ведь несколько дней назад я думал, что никогда не удостоюсь подобной улыбки.
Позади зашуршал гравий – госпожа Гийер подошла чуть ближе, вызывая во мне очередную волну раздражения.
Позади зашуршал гравий – госпожа Гийер подошла чуть ближе, вызывая во мне очередную волну раздражения.
– Погода ветреная, – обратился я к ней. – А вы так легко одеты. Не хотелось бы, чтобы эта прогулка закончилась для вас простудой. Думаю, вам лучше укрыться вот в той нише, – показал на овальное углубление в стене, в котором была установлена скамья. – Оттуда весь сад как на ладони.
Судя по сдвинутым к переносице бровям гувернантки мой намёк она поняла. С подозрением покосившись на Эмили, выдавила с притворной учтивостью:
– Пожалуй вы правы. Лучше подожду в нише.
Эмили радостно выдохнула, когда госпожа Гийер, развернувшись на каблуках, направилась в противоположную сторону. Я тоже с трудом утаил облегчение.
– Теперь мы на наконец можем поговорить. Алан, – обратилась ко мне Эмили, – скажите, почему вы выбрали именно оранжевые розы? – она обвела взглядом окружённую цветами дорожку.
– Они помогают не забыть.
Несколько долгих секунд между нами висело молчание.
– О чём? – спросила Эмили непонимающе.
– О том, какого цвета солнце, – поначалу мой ответ её удивил, но вскоре в её глазах вспыхнуло понимание. – Мне редко удаётся выезжать за пределы Флуэна. А тут, – взглянул на свинцовое небо, – здесь солнца не увидишь.
Эмили кивнула, погрустнев. И её грусть, подхваченная ветром, принесла ненавистный мне холод. И чувство вины. Если бы не я, ей бы не пришлось тосковать о солнце. Она могла бы наслаждаться им в Эргейбе каждый день.
Её внимательный взгляд стал откровенно хмурым.
– О чём бы вы сейчас ни думали, прекратите это немедленно, – предупредила она грозно. – У вас снова напряглись плечи и закаменело лицо. Мне не нравится, когда вы… такой.
– И мне это не нравится тоже.
– Тогда сопротивляйтесь! – она дёрнула меня за руку и повела глубже в сад. – Иначе я ни за что не поверю в вашу искренность. Боритесь, Алан.
Бороться… Казалось, я уже забыл, как это. И зачем?
– Боритесь вместе со мной, – прошептала Эмили смущённо. – И мы обязательно победим.
Вместе… Мы…
Мысли понеслись вихрем. Закрутились и перемешались окончательно. Слова Эмили, такие понятные и простые, казались мне величайшей загадкой. И никак не укладывались в голове.
– Вы не ослышались, – сказала она, подводя меня к одной из ниш со скамейкой. – Я буду бороться вместе с вами. Думаю, вы всё-таки не безнадёжны. – Она присела на скамью, и я молча последовал за ней, по-прежнему пытаясь осознать услышанное. – Но сначала мне нужно понять вас, Алан, – её рука легла на мою.