"Фантастика 2025-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Пытаетесь предупредить меня о моей жене? — сухо спросил я.
— Именно так, парень. Именно предупредить, — взгляд Хаттори, когда он поднял его на меня, был тяжел, — Мне пришлось изучить этот момент, чтобы хотя бы попытаться избавиться от кошмаров, так что я хочу, чтобы ты знал — таких людей вылечить невозможно. Их изъян существует в самом фундаменте личности, он неотъемлемая его часть…
  
— … и он же помогает их потенциалу раскрываться со значением, близким к ста процентам, — оборвал я человека, ставшего жертвой собственной наблюдательности, — если бы государство не предало бы Шираиши-сан, она бы еще долго терпела эту жизнь. Скажите спасибо тем богам, в которых верите, что ей изначально было совершенно плевать на эту страну и её профессию.
— Ей, но не тебе.
А, вот зачем он появился. Наследие Айки. Собранный ей компромат. Насколько Спящий этот Лис?
— Я, в отличие от Шираиши, не имею врожденных психических заболеваний, Хаттори-сан. Со мной можно договориться.
— Вот…
— Когда вам будет что предложить. А пока, Хаттори-сан, прошу меня извинить, я уже не совсем вижу в вас собеседника, а вот на тушеное мясо в фольге вы становитесь похожим всё больше и больше.
Сейчас я был готов спорить на булочку с якисобой, что Ивао Хаттори специально вынудил меня провести ночь в участке, чтобы потом разговор шёл предсказуемее. В его лицедейство я не поверил ни на грош, человек его интеллекта способен поставить себе на службу даже самые искренние эмоции. Сейчас, например, он хоть и закрыл несколько вопросов, но всеми силами старался меня прослушать, прочувствовать, понять планы.
Плохо, придётся ответить.
— Знаете, детектив, — сунулся я открытую дверь, после того как покинул машину, — Проблема «сломанных» гнездится в подсознании. Оно получает глубокую незаживающую травму, из-за чего остальной организм банально сдаётся, угасает. Только здесь есть небольшой нюанс, касающийся нашей природы… когда мы, «надевшие черное», получаем травму, то вынуждены периодически её тревожить, чтобы она оставила как можно меньший рубец. Раны, постоянно терзаемые, лучше заживают. Понимаете, о чем я?
— Не совсем, — наполовину солгал Спящий Лис, чьи глаза начали расширяться по мере осознания догадки.
— Если бы Шираиши Айка приняла бы Снадобье, то не «сломалась» бы ни при каких обстоятельствах. Всего хорошего, детектив-сан.
Значит, с американцами крутят местные, скорее всего Комитет. Как минимум, меня разобраться не пустят, а значит, придётся скрипя зубами делать вид, что всё хорошо, жить дальше, надеясь, что хитрозадый детектив сумеет меня прикрыть. Это в его интересах. Тем не менее, как и всегда, придётся готовиться к худшему. Насчет Маны так я вообще не уверен, что его интересовало. Чтобы меня не прибили? Наследство этой девушки, крайне весомое, если так посмотреть? Сама она?
Сложно иметь дело с умными людьми. У меня теперь руки чешутся раскочегарить Асуми на еще одну взрывную медитацию, забрать её энергию, а затем шарахнуть заклятием подчинения по мозгам этого крайне неудобного и мутного киборга. Если бы только не мысль о том, что я не единственный на этом свете, кто умеет сочинять посмертные письма по правилу «мертвой руки».
Придя домой и успокоив девушек, я написал короткое письмо на один из адресов Киберсойки, сдержанно поблагодарив её такую своеобразную помощь, а затем потащил Асуми в спортзал. Дел, как всегда, куча, но не стоит забывать о приоритетах.
Мы устроили спарринг в полный контакт.
— Ты стал… тверже! — болезненно зашипев, отшатнулась от меня хафу, тряся рукой, которой, до этого, пыталась пробить мне в пресс, — Как так-то⁈
— Сейчас увидишь. Раздухарилась? — хмыкнул я, становясь в стойку, — Давай свой «Удар тигрицы», только выплеск резче делай, по максимуму!
Техника, прием, даже, по выражениям малолеток, переигравших в компьютерные игры, «суперудар», как не назови, являлась довольно эффектным, но малоэффективным действием. Ки, пропущенная и оформленная с добавлением какого-либо атрибута, обладала слишком низким поражающим фактором, по крайней мере, основным, поэтому пользователи изгалялись, пытаясь привить себе дополнительные.
У Асуми, изначально, её «удар тигрицы» был обыкновенным хай-киком, либо ударом кулака, идущим с выбросом оформленной под синее пламя Ки. Выглядело это красиво, одетая в пламя ножка девушки смачно трюхала противника приблизительно на двадцать процентов сильнее её обычного удара, но на этом было всё. Наши занятия уже давно продвинули эту технику, и теперь, благодаря повышенному контролю и собственной мощи, Асуми «ударом тигрицы» не только била сильнее, но и передавала всю энергию в момент удара, окутывая всего противника огнем приблизительно на секунду. Это заставляло его зажмуриться, а то и потеряться, получив такой сильный удар, что, в общем-то, было неплохо. Ну и заодно она теперь умела применять его и с рук.
Сейчас, как и раньше, объятый синим гудящим пламенем кулак Хиракавы пошёл вперед, мощно ткнул меня в заранее напряженный пресс, огненная «перчатка» мгновенно исчезла, но, вместо того чтобы красиво поджечь меня… взорвалась, собравшись в точку перед кулаком девушки. Мы красиво разлетелись по разные стороны спортзала, я грянувшись о стену, а вот хафу собрала все маты в гармошку, на которых и осталась лежать с выпученными глазами.
— Это… что было⁈ — бормотала она, пока я осматривал её руку и тело в частности на предмет переломов, — Это как?!!
— Да никак, — разочарованно хмыкал я, диагностируя отсутствие повреждений и успокаивающе маша рукой прибежавшей Мане, — За исключением того, что ты теперь можешь глушить рыбу, и, возможно, запрыгивать на невысокие здания. После тренировки.
— Ч-чего⁈
— Вставай. Ударь меня еще раз.
— Я боюсь! — глаза у полукитаянки были дикие и круглые.
— А ты слабо ударь…
Через час мучений и опытов выяснилось, что если бы такой прием был у Горо Кирью, то мой столетний дед многим бы смог навешать по шее, причем лишь потому, что был тяжел и основателен. Хиракава же у нас легкая как стройный баран, поэтому от детонации Ки сама летает всем на зависть. Причем, детонация очень странная, имеющая ярко-выраженный отталкивающий эффект. Но неконтролируемая.
— Ну вот и что ты со мной сделал, дурной ты абрикос? — грустно спросила сидящая на заднице Хиракава, — Я что теперь? Взрывная девочка?
— А поработать головой? — скупо улыбнулся я, — Всё, что угодно можно изучить и приспособить так, чтобы оно приносило пользу.
— Всё? — на меня недоверчиво прищурились.
— Всё, — уверенно кивнул я, легонько похлопав её по плечу, — Даже тебя.
Интересно, почему мои шутки так часто выводят людей из себя?
— Не знаю, — честно ответила мне Мана, решившая составить мне компанию, пока я подпираю спиной дверь, в которую ломится закрытая в спортзале Асуми, выкрикивающая угрозы.
— Мана, у меня к тебе серьезный вопрос, — вспомнив свой разговор с детективом, решил я воспользоваться женой как моральным компасом, — Представь себе, что несколько сотен, а может и тысяч людей медленно умирают от болезни, считающейся необратимой. А ты знаешь метод, который может не только замедлить процесс, но и даже частично обернуть его вспять, позволить этим людям прожить еще двадцать, может быть, даже сорок лет. Представила? Так вот, этот метод очень трудный. Ты знаешь, что даже если поделишься им с этими людьми, то лишь немногие смогут им воспользоваться. Смогут поправиться. Понимаешь? Хорошо. Так вот, шансы невелики, процесс сложен, но каждый, у кого не получится, обвинит в этом тебя. Ты не получишь ни славы, ни выгоды, ничего, кроме ненависти тех, кто не справился. А также их родных, знакомых и близких. Рассказала бы ты об этом людям?
  
— Да, — не моргнув глазом, ответила тихая и скромная девочка, — Рассказала бы.
— Почему? — вздёрнул я бровь. Даже за дверью затихло. Ох уж эти японские женщины, как любят подслушивать.
— Потому что если я не расскажу, то никто не расскажет. Это же мои знания, — попробовала объяснить свежеиспеченная Кирью, — А люди… они всегда злятся. И всегда… умирают. Надежда гораздо лучше, чем… ничего.