"Фантастика 2025-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

В Японии куда больше бездомных, чем эта страна хочет показать. Их и раньше было немало, прячущихся в местах вроде этого, либо организующих лагеря в парках, где их сложно было заметить, но с экономическим кризисом и криминогенной обстановкой количество этих бомжей возросло кратно. В центре города, там, где почти нигде нельзя незаметно поставить свою коробку или палатку, они нашли убежище под землей. Сейчас идущих нас провожали сонные взгляды выглядывающих из своих укрытий людей, что могло оказаться проблемой, но как её решить — у меня не было идей.
  
Только идти. По возможности быстро и выбирая синие иероглифы, ведущие к выходу поблизости от станции Суехирочо. Куда более надежная схема, чем вылезти наружу и искать такси.
Неожиданно засилье бездомных сыграло нам на пользу, как и неприятная особенность японцев вскрикивать каждый раз, как они видят нечто неприятное или опасное. Молчаливого парня с мечом, коротышку и коричневокожую девушку они игнорировали, а вот при виде того, что следовало за ними — начали орать. Это сыграло нам на руку.
Затолкав Тануки и Хариму в один из огороженных, но пустых «домиков» из полиэтилена, я наказал им сидеть тихо, а сам прошёл сквозь короткий туннель в следующий закуток, где и встретил первого же «черного» боевика с палкой-шокером ударом в лицо. Падая, тот выронил не только палку, но и шоковый пистолет, который держал в левой руке.
Вот это было уже интереснее.
Сами шоковые дубинки мне понравились еще у штаб-квартиры якудза, только вот они были неразделимы со своими владельцами. Основной объём аккумуляторов располагался не в рукоятке дубинки, а на поясе у владельца, соединенный с оружием длинным проводом. Ткнуть в кого-нибудь было не проблемой, а вот забрать себе и пользоваться…
Зато с пистолетом таких проблем не было. Два шипа воткнулись в мягкое на голове следующего «соцуюковца», тот заорал от обиды, боли и электричества, но тоже оказался парнем не промах, поэтому кинул в меня гранату с слезоточивым газом. Это я определил уже позже, рванув в атаку на «черных». А что оставалось делать? Гранат с газом в замкнутом пространстве я не ожидал, поэтому мне срочно потребовались маски на всё лицо, которые носили те, кто прибежал вслед за первыми двумя. Ну правильно, кому нравится дышать газом.
Здесь очень пригодилась катана, которую я взял с собой. Точнее, не взял. Когда я забежал к себе в комнату, то увидел лишь один меч вместо трех, а понял, что схватил подделку, только когда уже бежал к Конго. Не то чтобы это меня расстроило тогда, и уж точно не расстраивало сейчас, потому что моя поддельная турнирная катана, её «лезвие», было выполнено из прекрасного упругого диэлектрика, ничем не уступая полицейской дубинке.
Это позволяло бить… не бить, а «хлестать» обычных японских людей так, что они орали во весь голос. Все, правда, орали. Кто-то от злобы, кто-то от боевого мандража, кто-то вроде Тануки Ойи орал от слезоточивого газа, а я молчал и дрался, стараясь вывести из строя как можно больше народу, продолжающего прибывать один за другим в тумане, вызванном новыми гранатами. Ах да, эти вопли? Это местное население ощущает тонкий аромат в воздухе, от которого так хочется зарыдать!
Разобравшись с противником, который не сколько пытался ударить меня током, сколько сорвать трофейную маску, я содрал с поверженных еще две, которые и напялил на плачущих навзрыд Тануки и Хариму, а затем поволок их дальше, уже не обращая внимания на значки. Надо было спутать противнику карты. Путь к станции — самый предсказуемый, похоже, я сам загнал нас в ловушку. Или, по крайней мере, навлек погоню.
…или же нас отслеживают.
— Исключено! — хрипит Тануки Ойя, тащущий повисшую на нем девицу, захлебывающуюся слезами и кашлем, — Мы чистые! Кирью! Надо валить! Они будут в тебя стрелять!
— Бежим!
Я бы даже утащил их на себе, если бы не лабиринт, в котором мы находимся, и плачевное, в буквальном смысле, состояние наших глаз. Мне было чуть легче, схватил не так много газа, да и мог буквально заставить себя смотреть вперед, но это же не поле, а подземные ходы, в которых маркировки проходов выполнены как можно менее заметно… Тем не менее, мы перли вперед как три буйвола, оставляя за спиной многоголосое эхо несчастных бездомных, чьи жилища в данный момент заполнялись газом. И еще, почему-то, у меня за спиной негромко, но вполне отчетливо слышался рык какого-то крупного зверя. Всё бы ничего, только он приближается…
Через пару минут, посреди помещенной под землю котельной, меня сбила с ног крупная разъяренная панда, бешено вращающая красными глазами, из которых капали крупные слезы.
— Пангао! — крик Тануки Ойи заставил животное, собирающееся подмять меня под себя, отпрянуть, а меня — затормозить создание «иглы», которая, в общем-то, не успевала, — Пангао! Стой! Это же я, Тануки!
Панда, сопя и потирая морду с капающими с неё слюнями лапой, развернулась к снявшему маску Ойе, начав ворчать и реветь. В её голосе определенно слышались нецензурные интонации, на которых так беден японский язык. Тануки, за чьей спиной пряталась Харима, начал объяснять животному по имени Пангао, прямо как человеку, что тут происходит, а я, заметив в этой котельной слегка покосившуюся, но вполне рабочую раковину, отправился промыть свое лицо. Панда? Я её знаю, видели разок с Ленкой в портняжной мастерской, она сидела в очереди. Зачем панде портняжная мастерская?
…у меня не так много времени, чтобы размышлять на столь отстраненные темы.
Злая панда, наглотавшаяся газа, помахала на подпольного организатора передними лапами, а затем, подойдя ко мне, так выразительно уставилась слезящимися глазами, что я сам не понял, как принялся мыть ей морду и глаза. Тануки продолжал уговаривать животное хоть как-нибудь нам помочь, и добился того, что Пангао с рыком ткнул несколько раз лапой в потолок, на котором мы увидели люк и закрепленную к нему раздвижную лестницу, которую можно было опустить с помощью веревки. Бросив взгляд на потолок, я заметил, что освещение в этой котельной было кустарным образом изменено так, чтобы люк оказывался в тени. Однако, местные умеют устраиваться.
Оставив панду внизу, мы поднялись на уровень выше, оказавшись в тесном коротком туннеле, который за два поворота вывел нас к полуподвалу со старым подслеповатым японцем в заношенной одежде, пьющим чай. Небрежно кивнув нам, он снял крючок с двери, открывая выход в тупичок, который вывел нас на улицы Токио. До станции было около двухсот метров. Сунув в руки Хариме куртку от спортивного костюма, в которую я завернул фальшивую катану-дубинку, я возглавил наш небольшой отряд, тут же принявшийся толкаться среди спешащих на работу японцев.
Забившись в переполненную электричку, мы стали держать совет о дальнейших действиях. Я ратовал за то, чтобы выехать за город, тем самым полностью исчезнув из зон поиска, а затем дождаться, пока знакомые Тануки Ойи окончательно продавят Соцуюки, прекратив этот фарс. Сам Ойя был убежден, что куда лучше совершить пересадку, выйти на Ариаке и добраться до порта, где есть…
— … неважно что, но мы будем в полной безопасности, — убежденно говорил низкорослый человек, — Поверь, Кирью, за городом у них руки будут развязаны полностью, если что.
— Они предсказали наш маршрут под землей, думаете, на Ариаке не будут ждать? — сомневался я.
— Операция нелегальна, парень, а сейчас всюду просто кучи народа! На каждой станции давка! В порту мы быстрее всего окажемся в полной безопасности!
— Только полная непредсказуемость обеспечит нам безопасность, Тануки-сан.
  
— Послушай, что тебе говорит более опытный человек!
— Этот человек мне недавно сказал, что я больше них всех рискую жизнью.
Без телефонов, которые лет пять назад были привилегией единиц, Тануки Ойя и его помощница чувствуют себя беспомощными, и, одновременно, подспудно винят в этом меня. К тому же, моё знание значков над проходами в Акихабаре не принесло желаемого успеха, нас, всё-таки, нашли. То есть, я скомпрометировал себя рядом неудач. Тануки желает взять ситуацию в свои руки, поэтому мы пересаживаемся на электричку, идущую на станцию Ариаке.