"Фантастика 2025-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Ну… прочее. То, что…
Щеки торопящейся домой девушки вспыхнули еще сильнее, так, что она попыталась вжать подбородок в грудь как можно глубже, закрывая волосами свое лицо.
В общем, её сначала пытались убедить в том, что она должна ревновать, а потом в том, что ревновать не стоит, потому что «надевшие черное»…
…и вот на этом месте Шираиши Мана начала превращаться в багровую лампочку, потому что Хиракава Асуми принялась рассказывать им двоим о том, как среди других, таких же как она, обстоят дела с этим.
  
А знала она об этом много!! Слишком много! Ужас как много!!
Когда хафу рассказала, что в Огасаваре, куда они ездили, есть несколько пустых домов, куда заселяются не только пациенты, но и приезжающие ради «этого самого» девушки-бойцы, Мана еще крепилась, но, когда синеглазая начала со вкусом рассказывать, что в Токио есть целые общежития, куда в соседние комнаты заселяются жаждущие любви… всё! Щеки воспылали, а голова пошла кругом!
Это же надо… так!
Нет, Мана, если не брать её личных внутренних демонов, которых она еще никому не показывала (кроме всей Японии, о чем она, вообще-то, не помнила), была очень хорошей и правильно воспитанной девочкой. Конечно, она многим интересовалась, когда находилась в безопасности и тишине своей комнаты, но это умозрительное любопытство было очень аккуратным, осторожным и робким. А тут на неё как начали вываливать правду о тех, с кем она связалась! Сексуальные маньяки, да и только!
К своему несчастью, Шираиши вспомнила о том, как случайно перепутала комнаты и всю ночь проспала в обнимку с Акирой, от чего ей прямо там поплохело, что привлекло внимание этих двух хищниц, со вкусом и восторгом обсуждающих эти извращения! Более того, русская зачем-то обнимала её, Ману, за талию, и норовила прислониться щекой к груди. Вот те самые объятия (довольно приятные, кстати говоря) неожиданно превратились в стальной капкан, а две прозорливые негодяйки принялись вытрясать из бордовой девушки причины её бордовости!
И вот… она убежала.
Если бы еще можно было бы убежать от своих мыслей! Тех, которые к ней приходили чаще всего в её комнате, но, вот незадача, из-за этих двух озабоченных негодяек посетившие её и сейчас! И не желающие отвязываться!
В обычной ситуации Мана бы никогда не допустила того, чтобы влепиться на ходу носом в грудь совсем незнакомому человеку, да и подавляющее большинство этих человеков она бы заметила с высоты своего роста, но вот этот, в грудь которого она так внезапно ткнулась, был чересчур невовремя! Да еще и темно! Тихо пискнув что-то невнятное, Шираиши попыталась отскочить назад, поклониться, извиниться и стремглав улететь… но ей этого не дали.
Незнакомец схватил её за плечи. Сильно, точно и крепко, как кошка хватает зазевавшегося воробья. Мана охнула, белый свет тут же сжался в овчинку, перед глазами промелькнули тысячи ужасных образов, среди которых (за долю секунды!) в ней разгорелась решимость закричать (и тут же утухла), желание ударить и убежать (да ни в жизни!), хотя бы вырваться и отпрыгнуть (а вот это можно!), но реальность оказалась слишком жестока к бедной девушке.
— Мана? — спросила её крепко сжимающая реальность очень знакомым ровным голосом, — Ты куда так торопишься? Тебя преследуют?
Ноги у девушки стали ватные, а затем она, вдохнув как следует знакомый запах, исходящий от неизвестного (уже почти известного, но увы, время, шок, обстоятельства!) обнимателя, решительно потеряла сознание.
  
Глава 11
 
Клетка разума
 
Привычка — страшная сила. Человек не осознает, как много в его жизни подчинено привычкам. Его разум фильтрует реальность, принимая искусственные нагромождения цивилизации как данность, как неоспоримость, как законы природы. Сначала смертный создает среду обитания, а затем она создает его детей, которые, в свою очередь, слегка меняют этот искусственный мир, приспосабливая его к своим нуждам, создавая изменения уже для своих детей. Это разумно, логично… близоруко.
Иногда ограничение собственного видения приводит к неспособности встретиться с новым. Осознать его достаточно быстро.
Например, с реальностью третьего турнира Ямикен.
Мой первый противник, смуглый житель гор откуда-то из России, оскорбился, когда я, вытянув вперед руку с катаной, уронил меч на песок подземной арены еще до того, как нам подали сигнал начинать бой. В его руках была метровая стальная палка, которую он полагал не менее эффективным оружием, чем катану. Возможно, так оно и было, но на сам бой отсутствие у меня или наличие у него оружия никак не повлияло. Всё потому, что сам этот бородатый парень был абсолютно не готов к подпольному турнирному поединку. Он выступал по общим правилам.
Он готовился к длительному бою.
Сократив дистанцию и перехватив тычок палки, зафиксировав ту в пространстве на секунду, я нанес второй рукой обманный удар, превращая его в захват. Вцепившись в затылок моментально растерявшегося противника, всё еще пытающегося понять, что делать с палкой, я с подшагом и разворотом швырнул его на пол арены, а затем, наклонившись, коротко и сильно ударил несколько раз сзади и сбоку по голове, выключая того, кто так и не понял, куда попал.
Выпрямился, забрал меч, и ушел с арены под крики и свист огромной толпы, наблюдающей все как вживую, так и с экранов, свисающих с потолков подземной арены.
Для страны, постоянно терзаемой землетрясениями, в Японии что-то многовато подземных арен…
Как только я зашел в комнату отдыха лидеров, как перед моим носом оказалось лезвие китайской алебарды, гуань дао. Тяжелое орудие удерживала всего одна тонкая девичья конечность. Сама её обладательница, светловолосая хрупкая девушка какой-то из юго-восточных народностей, одетая в яркий национальный костюм, смотрела на меня зло и с вызовом. Я ответил ей легким любопытством. В подобном хрупком теле никак не наблюдается достаточного количества мышц, чтобы удерживать такое орудие, но, тем не менее, видим то, что видим.
Светловолосая что-то резко бросила, кажется, на румынском.
— Она говорит, — с сильным немецким акцентом обратился ко мне высокий мускулистый парень, — Что хотела бы, чтобы ты с ней попробовал провернуть тот же фокус, что выполнил сейчас в бою. Ну, с захватом чужого оружия.
— Возможно, у неё будет шанс, — уронил я, не отводя взгляда от воинственной румынки, — Правда, в таком случае я предпочту начать размахивать ею как флагом. Это будет гораздо зрелищнее.
Знающий румынский язык парень хохотнул, отказавшись сразу переводить заворчавшей амазонке. По его словам, у девушки, продолжающей удерживать тяжелый гуань дао напротив моего лица, были серьезные проблемы с контролем гнева. Остальные, сидящие в зале и рассматривающие бесплатное представление, начали негромко и ехидно давать мне советы, предлагающие сделать обратное. Кажется, не знающая японский блондинка не отличалась усидчивостью, поэтому уже доставила «лидерам» проблем своим поведением. Теперь мне предлагалось избавить их от неё… или быть покалеченным в процессе.
— Я могу взбесить её, а затем убежать через дверь за спиной… — подумав, внес контрпредложение я, — … и припереть.
Присутствующим подобное категорически не понравилось, поэтому они, в меру осторожно, начали отговаривать меня от этого шага, утверждая, что девочка совсем больная на голову и это может быть крайне опасно. Я интересовался для кого именно, нагнетая напряжение. Блондинистая румынка стояла, подозрительно рассматривая тех, кого могла, а тяжелое орудие в её руке совершенно не дрожало.
  
Последнее было крайне любопытно. Все мои знания кричали о том, что подобная физическая сила невозможна для столь хрупкого организма, глаза доказывали, что никакой энергией девушка не пользуется, а её физическое состояние не слишком отличается от нормы. То есть, она была злой и заведенной, но отнюдь не под веществами. Тем не менее, удерживать алебарду в такой позиции несколько минут подряд не смог бы и я. Единственное, что приходило на ум — это навыки Онивабаши Хайсо, тоже совершенно необъяснимые.