"Фантастика 2025-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Это было почти оскорбление для тех, кто понимал. Перед сценой было немало понимающих, это я мог судить по направленным на нас взглядам.
Что же, если Тануки Ойя решил схитрить, то придётся ответить ему тем же.
— … бои начнутся завтра! Каждый, кто после победы получит одобрение судьи, сможет бросить вызов лидеру на следующий день! А теперь, напоследок, слово Королю Грубиянов! Он желает поприветствовать вас, дорогие участники третьего Турнира Ямикен!!
  
Что же, это оговаривалось, а вот выставление меня центральной фигурой для концентрации внимания участников — не совсем…
///
Многих в зале душило негодование. Тех, кто явился сам, тех, кого вынудили, заставили или приказали. Коротышка, разорявшийся на сцене, нигде и никак не сказал, что возвышающиеся за его спиной убийцы не будут участвовать в основных турнирных матчах. А значит, судьба с ними может свести всё равно. Точнее, сведет, что ни говори, если ты нацелен на победу.
Каждый из двенадцати, стоящих на сцене, внушал уверенностью в себе. Юноши и девушки, крепко сбитые, без какого-либо смущения сжимающие оружие, рассматривающие их. Огромную злую толпу. Точнее, тут не было толпы. Что на сцене, что перед ней, заняв большую часть стадионного поля, везде стояли «надевшие черное». Лидеры были опасны, это могло признать большинство в зале, победа над ними, даже не имей они оружия, была бы трудной, тяжелой… с ним же? Ну, сюда тоже пришли многие далеко не с пустыми руками.
Тем не менее, шансы были.
Король Грубиянов, возвышавшийся над ними всеми, демонстрировал, что шансов против него маловато вообще у всех, кроме, скорее всего, судей. Взгляды бойцов, прошедших не один бой, отмечали его рост, длину конечностей, вес, телосложение. Даже без меча он для них, почти подростков, представлял ту же опасность, что и взрослый мужчина с полностью сформированным телом, а уж с мечом… это казалось просто-напросто нечестным. Слишком нечестным. Настолько, что даже стоящие по бокам от Короля «лидеры» и то кидали на него враждебные и опасливые взгляды, благо что каждый из них стоял на сцене с открытым лицом.
Да и в зале не так уж много людей носило разрешенные черные балаклавы. Большинство предпочло заявиться без них.
— Надменный ублюдок… — шептали стоящие перед сценой жители страны Восходящего Солнца, особенно те из них, кто недоедал или еще не смог развиться до нормальных кондиций.
— Как он вообще на свободе, если режет всех мечом? — удивлялись приезжие из других стран, мало смущенные размерами парня.
— Зачем это вообще надо? — удивлялись те, кто пришёл сюда по заданию своих мастеров или организаций-спонсоров.
Были и те, кто молчал. Кто-то набирался с духом, кто-то все пытался оценить высокого японца в деловом костюме как дичь, как мишень, как жертву, а кто-то, из наиболее благоразумных, попросту вычеркнул всех «лидеров» и Короля, не собираясь о них думать, пока не попадет в основной состав.
И лишь когда коротышка протянул микрофон Королю, голос Хигу Годаэмона, давнего признанного чемпиона Северного Канто, с предвкушением пробурчал:
— А вот сейчас что-то будет… я ведь советовал Тануки играть с ним по-честному! Но это же Тануки…
Просто так такое прозвище не дадут. Просто так ты им не будешь гордиться.
— Приветствую вас! — спокойный, почти равнодушный голос Короля Грубиянов, слегка выдающий его действительно небольшой возраст, раскатился по стадиону, — Приветствую вас на третьем турнире Ямикен, участники! Искренне надеюсь, что среди вас найдется хотя бы один человек, который вынудит меня достать меч из ножен!
Мертвая тишина длилась недолго. Как не сдерживался Хигу Годаэмон, как не пыжился, но его хватило всего на три секунды, после чего могучий чемпион, давясь от смеха, так громко хрюкнул носом, что никакого микрофона ему не понадобилось. Сочный и не слишком-то приличный звук разлетелся по стадиону, а следом за ним все потонуло в бушующем океане возмущенных и разъяренных воплей!
Молодые люди, собравшиеся здесь и чувствующие поддержку друг друга, орали и ругались, потрясали кулаками, суля надменному типу, взирающему на них сверху вниз, все возможные кары. Они изливали свое возмущение подобному вызову, и злились, что не могут его принять! Низкорослый организатор, взглянув на творящийся бедлам, тут же заменил фальшивую улыбку, скрывающую растерянность и шок, радостной и свободной. Это было то, что нужно!
Потом, чуть позже, Годаэмон заплатит около пятнадцати тысяч йен за фотографию растерянного лица Тануки Ойи, сделанную в этот момент с близкого расстояния. Он будет довольно и гулко хихикать, пряча её в карман, а на вопрос коллеги о том, «кто этот наглый пацан», чемпион Северного Канто с некоторым ехидством, но нескрываемой гордостью, заметит:
— Это мой сенсей!
///
Закулисный разговор с Тануки выдался не сколько напряженным, сколько просто серьезнее, чем был раньше. Рассматривая меня лишь как часть приема, что позволит удержать аудиторию в опасном предприятии, Ойя не предполагал, что шестнадцатилетний парень может начать отстаивать свои интересы радикальным образом, но в данном случае, это была его оплошность — рекомендовавший меня Хигу Годаэмон предупреждал его. Так что мы решили дело полюбовно. Возможно, низкорослый хитрец и хотел бы попробовать меня прогнуть посильнее, но в дверь уже стучались люди из Специального Комитета.
Новости о гении, сумевшем инициироваться в шестнадцать лет, дошли до тех, кто должен был узнать в первую очередь, но почему-то услышал со сцены подпольного турнира. При тысячах свидетелей.
Вторая часть моего небольшого плана, связанного с турниром.
— Вот, пожалуйста, — вынув из нагрудного кармана, я передал взволнованному костюму небольшой пластиковый квадрат.
— Что это, Кирью-сан? — принял его он.
— Накопитель информации, трех с половиной дюймовая дискета. На ней содержится текстовый файл со всеми моими выкладками, связанными с ранней инициацией «надевшего черное». Вынужден вас предупредить, что эта информация довольно опасна для неподготовленных умов, но я, ради защиты себя и своей семьи, готов ей делиться с любым, кто попросит.
— Вам придется проехать с нами, — попытался человек сделать строгое лицо.
— Это было в планах, — пожал я плечами под веселое хмыканье Тануки Ойи, — Ведите.
— Я еду с вами, — заявил Тануки Ойя, весело ухмыляясь, — Это тоже было в твоих планах, Кирью-сан?
— Появилось около девяти минут назад.
Как только я смог инициироваться, то сразу же задался вопросом — что с этим делать? Скрываться, как и Асуми — вариантом было плохим, просто потому что она, невзирая на возраст, всё равно была для многих и многих весьма ценным призом. Очень красивая, очень молодая, очень талантливая. Идеальная наложница, особенно с точки зрения азиатских культур, где не оставляют попыток вывести лучшего бойца за счет скрещивания талантов. Я же — не женщина и не «яркоглазый». Скрываться следующие четыре-пять лет было бы отвратительным решением, так как останавливать развитие своей энергетики я не планировал.
Значит что? Нужно заявить о себе погромче, показать, что никакой «новаторской» методики не существует, есть лишь более глубокое понимание изначальной. Проблема в том, что инициация напрямую связана с самоотдачей, с тем, насколько человек углубляется в процесс боя, насколько ему отдается, насколько хочет победить, насколько подходящего соперника отыскал. Либо он «сдвигается» годами, понукая себя десятками «толчков», понемногу двигаясь вперед после каждого боя, чтобы в конце концов зажечь личный внутренний факел, либо пытается преодолеть дистанцию спринтом. Что крайне рискованно, если речь идет о молодых, горячих и не слишком-то умных людях.
  
…хотя ум тут не при чем. Важен самоконтроль.
— Кирью, какой же ты проблемный… — инспектор Сакаки выглядел куда лучше, чем раньше, но это вскоре грозило исправиться, — Зачем ты заварил эту кашу?