"Фантастика 2025-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Дыхание ровное и размеренное, но что-то заставляет меня проснуться, поэтому я открываю глаза и вижу, что уже начинает понемногу темнеть. Комната начинает погружаться в полумрак, длинные тени вытягиваются от предметов мебели, коснувшись стен и потолка.
Я лежу неподвижно, прислушиваясь к тишине, которая царит вокруг. Она обволакивает меня. Но что-то в этой тишине кажется неправильным, тревожным.
  
Замечаю тень в кресле, которую не увидела сразу и которая приходит в движение.
Не кричу и не испытываю страха. Просто смотрю и жду.
Тень выходит на свет и медленно приближается ко мне.
Опять это.
Дыхание всё такое же размеренное, и я не удивляюсь, когда Ашер присаживается на корточки перед кроватью, где я лежу на боку.
Сейчас на нем нет привычной одежды ликтора, только джинсы и кофта с курткой.
Взгляд ликтора скользит по моему лицу, задерживаясь на губах, затем медленно поднимается к глазам.
Его губы искажаются в усмешке, а шрам приходит в движение, когда следом Ашер произносит:
– Привет, мышка. Соскучилась?
Не отвечаю.
Он протягивает руку в тот момент, когда я прикрываю глаза, желая, чтобы видение исчезло, и в следующее мгновение чувствую холодное прикосновение пальцев к своей щеке.
  
Анастасия Пименова
 
Возмездие
   
Анклав. 2096 год.
 
Последнее, пятое правило – убей или умри.
День, когда Эйвери сбежала.
Любопытству некоторых людей можно позавидовать, ведь оно толкает их на поступки, в том числе и на неразумные. Например, толкнуло и Лизи.
Девушка уже давно поняла, что что-то не так. Ашер, с которым она познакомилась в Грёзе и про которого, как и многие была наслышана. Он, его взгляд, лукавая улыбка, всё это в совокупности подстегнуло в девушке интерес. Лизи знала, что Ашер ведет свою игру и позже это только подтвердилось. Ноа, Хант и Дэни тоже во всем этом замешаны. Да, даже девчонка Рид, судя по последним событиям.
Лизи была у себя, когда услышала прозвучавшую сирену во всем Анклаве. Конечно же, ей стало любопытно, поэтому вскоре она уже покинула комнату, оказавшись в коридоре и наблюдая за действиями людей. Никто не суетится, все предельно собраны. В голове у девушки поселился только один вопрос: неужели, пожиратели решили суициднуться и напасть на Анклав?
Она ненавидела этих тварей всей душой и боялась также сильно. Они вгоняли её в дикий страх, и это отпечаток детства, ведь только ей известно, как собственный отец издевался над маленькой девочкой.
Ей было пять лет и, как правило, дети плохо помнят себя в подобном возрасте, однако травмирующие события влияют не только на их восприятие, но и на память.
Отец Лизи привязывал её наручниками к старым трубам в доме, куда даже никто не заходил, так как они жили в заброшенном городе. А с противоположной стороны приковывал пожирателей, которых специально отлавливал. Да, раньше, до появления у них наростов или других образований, можно было просто усыплять тварей. Мужчине было неизвестно, как именно проходит этот процесс, он случайно обнаружил это, когда в одну из вылазок ничего, кроме пуль со снотворным у него не осталось. Только одному ему было известно, что двигало им в тот момент, чтобы притащить пожирателя домой, где уже прикованной к одной из труб сидела маленькая Лизи. Он всегда приковывал её, чтобы она не сбегала.
Отец девочки специально дождался, пока тварь очнется и начнет кидаться, чтобы проверить насколько прочные наручники он взял. Лизи кричала, плакала и просила отца убрать это. Умоляла освободить её, но мужчина лишь улыбался. Такой больной улыбкой, которую видела неоднократно в дальнейшем у многих людей и с радостью их лишала жизни.
Мужчина тогда смотрел, как пожиратель дергается, пытаясь дотянуться до ребенка, как клацают его зубы в футе от дрожащей ручки Лизи. Удовлетворявшись прочностью цепей, он отворачивался и выходил, оставляя дочь наедине со своим страхом и монстром. В полумраке заброшенного дома крики Лизи звучали особенно жутко, эхом отражаясь от голых стен.
Так шли часы, продолжаясь изо дня в день, когда пожиратели лишь стали прибавляться. Лизи захлебывалась слезами, молилась всем известным и неизвестным богам, лишь бы это прекратилось.
Отец не всё время держал её на цепи, иногда освобождал и наблюдал, как она пыталась сбежать, пыталась спастись. Так продолжалось до тех пор, пока девочке не исполнилось тринадцать. Именно тогда она достигла своего пика, момента, когда сломалась и поняла, что она должна прекратить это. Сначала она думала подставить руку одному из пожирателей, чтобы стать одной из них и сожрать собственного отца, но ей пришла идея лучше.
Убийство.
Лизи убила собственного отца и сделала это с определенной жестокостью, воспылав в тот момент ненавистью ко всем мужчинам даже с крупицей власти. Правда, страх перед пожирателями так никуда и не делся.
Лизи спустилась, выйдя из здания, и перешла в другое, чтобы подняться по лестнице и замереть, когда она увидела, как Ашер вышел из кабинета О’Нила.
Замерла девушка по той причине, что успела заметить его взгляд. Такой бывает у человека, что прибывает не просто в бешенстве, а в состоянии выходящего из-под контроля. В глазах ликтора плескалась не просто злость, а какая-то первобытная, звериная ярость. Лизи не знала, что могло вызвать подобный взрыв, но любопытство в ней взяло верх и в этот раз.
Если девушка изначально хотела окликнуть его и узнать в чем дело, то сейчас решила просто проследить.
Она направилась за Ашером, сохраняя дистанцию и замечая, как его напряженные плечи едва подрагивают, но по мере приближения к месту, где она ранее не была, заметила, что ликтор будто бы успокоился или просто сделал вид.
Перед тем, как ликтор скрылся в лифте, то Лизи спряталась за углом и только после подошла, наблюдая, на каком этаже он вышел.
Минус первый.
Спустилась туда же на лифте, прислушиваясь к посторонним звукам и ориентируясь по ним. Она умеет быть незаметной, если это нужно.
Девушка останавливается за очередным углом, слыша обрывки фраз и различает голос О’Нила.
– … она того стоила? – именно этот вопрос задает О’Нил, когда Лизи хочет выглянуть из-за угла, но не делает, понимая, что в таком случае будет обнаружена. – Убей его.
Девушка не поймет, кому он отдает приказ, лишь слышит шаги совсем близко и тут же скрывается в узком пространстве между стенами, различая в темноте неподалеку трупы людей. Вот, почему здесь стоит такая вонь.
О’Нил останавливается в двух шагах от девушки и ей кажется, что мужчина заметил её.
– Мистер доброе сердце оказался с… гнильцой, – различает она слова Ашера и тут же звучат два выстрела.
Лизи наблюдает, как О’Нил замирает всем телом на пару секунд, а после уходит. Девушка не спешит выходить, думая о том, что это были за выстрелы. Ашер убил кого-то?
Она стоит так минуту, когда понимает, что со стороны, куда ушел О’Нил идут двое, различает количество по поступи. Двое незнакомых ей мужчин проходят мимо, также не замечая спрятавшуюся девушку.
– О’Нил прислал нас избавиться от тела, – говорит позже один из них. – Сказал, что ты можешь быть свободен. Дальше мы сами.
– Сожгите его, – Лизи едва хмурится, ведь точно понимает, кому принадлежит этот голос. Зейну.
Получается, О’Нил отдал приказ Зейну? Убить Ашера?
Она касается пальцами стены, анализируя, что чувствует. Жалость? Это вряд ли. Девушка уже давно не чувствовала нечто подобное. Печаль? Возможно. И что-то ещё такое, что ей и самой неизвестно. Нет, Лизи, не влюбилась в ликтора, он ей даже особо не нравился. Да, они спали пару раз, но не более. И он, и она знали, что это просто секс. Да и не уверена она, что такой, как Ашер, способен на какие-то чувства. Нужно быть совсем дурой, чтобы влюбиться в подобного ему человека, даже не человека, а дьявола, ведь дьявол не способен на чувства.