"Фантастика 2025-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Это холл или что-то такое, потому что дальше пространство расширяется и теперь вижу все больше похожих диванов и столиков. А ещё шесты. Они расположены почти возле каждых столиков, и возле них танцуют полуголые девушки. Свет приглушенных ламп играет на блестящей коже танцовщиц, создавая ощущение не то сна, не то кошмара.
Запах алкоголя и чужих духов навязчиво въедается в нос.
  
Чувство тревоги продолжило нарастать по мере того, как мы стали продвигаться в центр. В животе неприятно засосало.
Пробираясь между столиками, стала ловить на себе оценивающие взгляды. Взгляды, полные похоти и усталости.
Меня замутило.
Мы вышли из холла, оказываясь в узком коридоре, после прошли по нему и стали подниматься по лестнице, чтобы по итогу оказаться на третьем этаже.
Я заметила что-то похожее на ресепшен и девушку, находящуюся за ним.
– Мистер Тернер!
– Клара, – кивнул ей ликтор, – это Эйвери. Новенькая.
– Да? Показать ей всё? – она выдала мне улыбку, будто всё нормально.
– Не нужно. Я сам.
Мы прошли мимо неё, вновь идя по коридору, но уже более широкому. По бокам видны двери… и слышны за некоторыми из них стоны.
Страх пронзил до кончиков пальцев.
Мы прошли до самого конца, чтобы оказаться в полукруглой комнате, где оказались лишь трое других ликторов. И не одной девушки.
Когда я встретилась с каждым из этих ликторов глазами, то поняла, что все они мне знакомы.
Да. Все они были тогда в лесу.
Дэни, а остальных двух не знаю.
Когда дверь за нами автоматически закрылась, то пространство погрузилось в полнейшую тишину.
Внутри образовался тугой узел, когда я поняла, что это конец.
Дэниэл выдохнул дым от сигареты и затушил её, бросив окурок в пепельницу. Сделал глоток чего-то темного из своего стакана, смотря на меня.
Ашер обошел меня и сел в одно из кресел, расстегивая две верхние пуговицы своей формы.
– Познакомьтесь, это Эйвери. Она теперь вместо Рэйны. – Ашер махнул в мою сторону и тоже налил себе в стакан какую-то жидкость. – Эйвери, с Дэни ты уже знакома. А это Ноа и Хант, – лицо Ноа мне знакомо, а Ханта в прошлый раз видела только с затылка. – Но все они тебе и так уже знакомы, да? Эйвери любит совать нос не в свои дела, поэтому вы, парни, уже пересекались с ней, хоть и не видели её тогда.
– О чем ты? – спрашивает Ноа.
– Эйвери со своим милым братом видела, как я беседовал тогда в лесу с нашим общим другом.
Стоит Ашеру это произнести, как взгляд Ноа вновь возвращается ко мне.
– Но Эйвери уже скоро покинет Анклав, поэтому нам не о чем волноваться, – продолжает Ашер, – перед этим она нас успеет развлечь.
Ашер встал, чтобы снять с себя плащ, оставшись только в форме. После вновь сел, откинувшись на спинку кресла.
– Раздевайся.
Приказ прозвучал более, чем отчетливо, но я не пошевелилась, чувствуя, как кровь застыла в жилах.
Мой взгляд оказался прикован к его лицу – холодному, безжалостному, словно высеченному из камня.
В горле пересохло, и я не смогла произнести ни слова. Страх парализовал меня, превратив в безвольную куклу. Я почувствовала, как по спине пробегают мурашки, а сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу.
Он ждет. Молча и неподвижно, словно хищник, выслеживающий свою жертву.
Не могу. Я не могу этого сделать.
Я не сдвинулась с места, никак не среагировала, лишь руки затряслись сильнее. И на эту дрожь обратили внимание все четыре ликтора. Люди, в которых, по всей видимости, не осталось ничего человеческого.
Эллиот ошибся. На первом месте должны быть ликторы. Они хуже пожирателей.
– Эйвери… – его голос раздался, будто сам дьявол заговорил со мной. Такой обманчиво спокойный и тихий.
– Нет, – это слово вырвалось из глубины души.
– Нет? – Ашер выгнул бровь. – По-моему, мы уже это обсуждали.
Я бросилась к двери, понимая, что это единственный мой шанс. Да. Глупо. Но когда ты думаешь о собственном спасении, то часто поступаешь глупо, ведь мыслишь только о том, как выжить. А я хочу жить. После того, что Ашер задумал… боюсь я не смогу жить.
Я дернула ручку двери, но она не поддалась, отказываясь открываться.
Попытки открыть не оставила, надеясь, что случиться какое-нибудь чудо.
Когда поняла, что это бесполезно, то прислонилась лбом к холодной металлической двери и почувствовала, как слеза одна за другой покатились по моему лицу.
Я обернулась, смотря на них, как затравленный зверь и увидела в их глазах лишь что-то напоминающее интерес.
– Чтобы ты делала дальше? – спросил Ашер. – Ну, сбежала бы. Думаешь, у нас не получилось бы отыскать и притащить обратно?
– Не похоже, что она хочет здесь находиться, – вдруг сказал Хант, который до этого молчал.
– Эйвери просто стесняется. Да?
Я взглянула на него так, чтобы он захлебнулся тем, что сейчас пьет.
Ашер усмехнулся, а Хант встал.
– У меня не так много времени, поэтому я не буду тратить его на подобные спектакли. Такие игры нравятся тебе, Ашер, но не мне, – ликтор вышел из-за стола и остановился рядом, смотря на меня сверху вниз.
Хант ничего не сказал, лишь молча вышел, когда я хотела кинуться вслед.
– Он всегда через чур серьезен, – Ашер закатил глаза. – Оставьте меня наедине с Эйвери, раз уж один из нас ушел. Так менее интересно.
– Смотри, не заиграйся, – кинул странную фразу, которая мне совсем не понравилась, Дэни, и они с Ноа тоже ушли.
И вот. Мы остались с ним наедине. И я не знаю, что хуже. Когда здесь было четыре ликтора или когда остался только один.
– Не думай, что Ханта растрогали твои слёзы, мышка. И не думай, что он решил спасти таким образом твое положение. Ему плевать, как и остальным.
Ашер достал из кармана капсулы лекарства и положил их на стол. Ровно пять штук.
– Смотри. Это то, что не дает тебе стать пожирателем, то, что сдерживает вирус в твоем организме. Ты борешься за это, как и другие.
Ашер взял одну из капсул и сломал её пополам, чтобы высыпать содержимое и смешать с пеплом от сигарет.
– Минус одна капсула за непослушание, – произнес он и взял вторую, чтобы сделать тоже самое. – Минус вторая за то, что из-за твоей нерешительности ушли другие ликторы.
– Что ты делаешь? – озвучиваю вопрос, понимая, что он уничтожает лекарство. То, что может кому-то подарить лишние дни жизни.
– Третья. – Ашер прокрутил её в своих пальцах и взглянул на меня. – Даю тебе шанс. Их осталось всего три, и зависит только от тебя, уйдешь ты сегодня с пустыми руками, но на своих условиях. Или… уйдешь с кафоликоном, которого осталось три капсулы, но на моих условиях. Каждое твое сопротивление, попытка – минус одна капсула.
Здесь нет ни единого предмета, который мог бы сгодиться за оружие. Но даже если бы оно и было, то не факт, что помогло.
Я смотрю в его прищуренные глаза, в которых вижу интерес. Он действительно любит играть, как выразился тот Хант.
Страх и сомнения борются во мне, я обдумываю слова ликтора, за которые мне хочется убить его.
Как же я ненавижу Ашера.
– Что выбираешь?
Молчу. Всё внутри противится этому человеку. Его словам.
Ашер сжимает капсулу с кафоликоном, и я слышу, как она лопается, а её содержимое оказывается на руке ликтора и в пепельнице, куда он стряхивает всё содержимое.
– Осталось две.
Я вздрагиваю, когда он берет четвертую капсулу и качаю головой, сжимая кулаки.
Думаю о брате. О том, что это даст нам немного времени. Совсем немного, но за которое мне удастся что-то придумать. Да… я обязана буду придумать.
Как только Ашер переводит взгляд на эту капсулу, то я быстро произношу:
– Стой.
Мы вновь смотрим друг другу в глаза.
  
– Хорошо, – выдаю согласие.
– Раздевайся.
Нервы бьют, когда я подношу дрожащие пальцы к своей одежде.
Медленно, словно во сне, касаюсь пуговицы на кофте. Пальцы дрожат сильнее, и мне требуется несколько долгих секунд, чтобы ее расстегнуть. Каждая пуговица дается с трудом, словно я совершаю смертный грех.