Граф ищет жену

– Немедленно перестаньте! Я нашла вас обоих на улице и могу вышвырнуть обратно. Ведите себя прилично, не то отправитесь бродить по дорогам.
Сэм послушно замолчал, яростно помахивая коротким хвостиком. Раскел же залаял – словно возражал хозяйке. Он частенько испытывал ее терпение, прежде чем выполнить команду.
– А за это, – сказала ему Анджелина, – ты останешься здесь вместе с Сэмом и не пойдешь в дом.
Собаки следовали за ней до двери, очевидно, надеясь, что она передумает и позволит им войти. Но Анджелина сдержала слово и оставила их за порогом. Потихоньку проскользнув в дом, она заглянула на кухню и улыбнулась.
– Похоже, сегодня ваш счастливый день, Мистер Пит, – сказала она. – Миссис Бикмор, должно быть, отдыхает, перед тем как начать готовить обед.
Анджелина оглядела кухню и увидела хлеб, лежавший на дровяной печи. Конечно, миссис Бикмор это не понравится, но ничего не поделаешь.
Опустив щенка на пол, Анджелина взяла нож и тарелку, отрезала кусок хлеба, залила его молоком и поставила тарелку перед изголодавшимся щенком. Тот почти мгновенно все проглотил и, уставившись на девушку большими карими глазами, облизнулся, беспокойно завилял хвостом и жалобно заскулил, явно прося добавки.
Анджелина со вздохом покачала головой.
– Ладно, дам еще немного хлеба, но не с молоком, а с водой, иначе тебе станет плохо. И не ешь так быстро, – предупредила она. – Когда поешь и чуточку окрепнешь, я промою твои порезы и смажу мазью.
Отрезав еще один кусок хлеба, Анджелина дала его щенку, и тот, вопреки всем ее наставлениям, съел и второй кусок с такой же жадностью.
Девушка нагнулась, чтобы убрать с пола тарелку, и вдруг увидела перед собой отцовские сапоги. «Попалась!» – промелькнуло у нее в голове. Она постаралась загородить щенка, хотя и знала, что он уже приметил Мистера Пита. Ее отец был высоким, худощавым и довольно красивым мужчиной с величественной осанкой. Его светло-каштановые волосы недавно начали редеть со лба, но больше ничего не выдавало того обстоятельства, что ему уже далеко за сорок.
– Папа, я не знала, что ты дома, – пробормотала Анджелина.
– Это очевидно, – кивнул отец, скрестив руки на груди и постукивая об пол носком сапога. – Значит, скармливаешь семейный обед очередному бродяжке?
Анджелина взглянула на то, что осталось от каравая. Последние три недели отец почти не бывал дома. Когда же приезжал, был либо рассеян и отчужден, либо зол и вспыльчив. Она не хотела добавлять ему тревог, но и не могла оставить Мистера Пита на улице.
Расправив плечи, Анджелина сказала:
– Папа, он ранен и изголодался.
– Как и все они. Но мы не можем накормить всех бродячих собак, понимаешь?
– Да, знаю, – кивнула девушка. – Папа, но ведь это еще щенок!.. Ему всего несколько недель, не больше. Он не знает, как добывать еду. Он такой маленький…
– У нас и так уже три собаки.
– Вообще-то только две: Молли принадлежит бабушке.
– Анджелина, твоя бабушка живет здесь, и ее собака тоже.
Тихонько вздохнув, девушка опустила ресницы. Ей всегда было трудно понять, как следует себя вести, чтобы чего-либо добиться от отца. Но в данный момент ей очень хотелось настоять на своем и оставить у себя Мистера Пита. Ах, ее сердце разобьется, если придется выбросить на улицу щенка, сидевшего сейчас у ее ног.
Анджелина снова взглянула на отца и удивилась выражению его лица – было заметно: что-то его очень беспокоит. Говори они о чем-либо другом, а не о будущем несчастного щенка, она бы сменила тему и спросила у отца, что случилось, но сейчас…
– Папа, Мистер Пит выглядит бассетом, по крайней мере отчасти. Думаю, он будет милым и смирным песиком.
Голубые глаза отца широко раскрылись. Он вскинул вверх руки и воскликнул:
– О боже! Ты уже дала ему кличку?!
Анджелина в растерянности заморгала.
– Ну… нужно же было как-нибудь его называть. Папа, я не думаю, что он вырастет очень большим и будет много есть.
– Он уже съел почти весь хлеб, – раздраженно проворчал отец.
– Наверное, лишь потому, что давно не ел.
  
– Господи помилуй! Анджелина, ты бы превратила весь дом в псарню, если бы я позволил.
Анджелине показалось, что отец начинает сдаваться, поэтому она сказала:
– Прости, папа, но видишь, какой он тихий и воспитанный? С тех пор как ты вошел, он не издал ни звука. Обещаю, он тебя не побеспокоит.
– Ладно, хорошо, можешь его оставить… ненадолго, – со вздохом пробормотал отец. – У меня сейчас слишком много забот, чтобы разбираться еще и с этим…
Анджелина шагнула к отцу и обняла.
– Ах, папа, спасибо!
– Надеюсь, что ты и потом будешь благодарить меня, – тихо произнес Арчард Рул, осторожно отстраняя дочь. – Помести его в комнате, где ночуют остальные. А когда закончишь, приходи в гостиную. Только смени передник. Выглядишь как нищенка. Я уже просил твою бабушку присоединиться к нам. Мне нужно обсудить с вами… нечто важное.
Приятно взволнованная своей победой, пусть и недолгой, Анджелина стала развязывать фартук.
– Папа, я позабочусь о песике и тут же приду.
Несколько минут спустя счастливая Анджелина вошла в гостиную. Леди Рейлбридж, ее бабушка, уже сидела на своем обычном месте – диванчике с цветастой обивкой.
– Доброе утро, – поздоровалась внучка со своей довольно-таки моложавой бабушкой. В отличие от Анджелины, которая пошла в высокого голубоглазого отца, леди Рейлбридж была миниатюрной и кареглазой, с каштановыми волосами, в которых только недавно появились серебряные нити.
Бабушка перебралась к ним жить и присматривать за внучкой четыре года назад, после смерти матери Анджелины. Леди Рейлбридж очень походила на свою дочь, поэтому Анджелина безмерно ее любила.
Пожилая женщина улыбнулась и протянула к внучке руки.
– Так, давай-ка посмотрим на тебя…
Анджелина усмехнулась и вложила ладони в мягкие пальцы бабушки.
– Очень чистые, бабуля, – заверила она. – Никакой краски под ногтями. – Она перевернула ладони. – И здесь тоже все в порядке.
– Идеальная молодая леди, – улыбнулась баронесса и стала еще больше похожа на мать Анджелины.
Весь последний год леди Рейлбридж готовила внучку к предстоящему сезону. И с самых ранних лет гувернантка учила Анджелину читать, писать, а также всему тому, что полагалось знать и уметь молодой леди: вышиванию, французскому, игре на фортепьяно и много чему еще. Но с самого первого урока Анджелина влюбилась в рисование. Ей нравилось создавать жанровые сцены, а иногда делать копии с оригинальных полотен, перенося сюжеты на холст, слоновую кость, веера и раковины. Поскольку первый бал сезона должен состояться уже через неделю, Леди Рейлбридж настаивала, чтобы внучка тщательнее смывала краску с рук.
– Больше всего я боюсь, что ты снимешь перчатки за обеденным столом герцога, и все увидят пятна краски на твоих руках, – пошутила она несколько дней назад.
Анджелина поцеловала бабушку в щеку и тут же, глянув на отца, невольно насторожилась, снова почувствовав неладное. Он стоял перед камином спиной к ним. Причем голова его и плечи были опущены – так он выглядел в те минуты, когда его одолевала скорбь по покойной жене. Возможно, и сегодня случилось то же самое… Или отца угнетало что-то другое?
Испытывая угрызения совести из-за того, что доставила отцу несколько минут назад неприятность, Анджелина положила руку ему на плечо и прошептала:
– Не беспокойся, папа. Я найду другой дом для Мистера Пита.
Мистер Рул вздохнул и обернулся к дочери. Губы его были плотно сжаты, и в этот момент казалось, что он старше баронессы.
Отец упорно молчал, и Анджелина, встревожившись, спросила:
– Папа, что случилось?
– Знаю, это неподходящие слова, но у меня для тебя, дорогая, две новости: хорошая и плохая.
– О господи… – прошептала леди Рейлбридж.
Анджелина же, судорожно сглотнув, пробормотала:
– Я бы сначала выслушала плохую новость. Девушка прекрасно знала: никакие плохие новости не сравнятся с той, что обрушилась на нее четыре года назад, когда умерла мама.