Ядовитый соблазн (СИ)

— Правила игры изменились. Оказывается, мне ненавистна мысль о том, что другой мужчина станет касаться тебя, тем более — так.
Он остановился и присел перед ней на корточки, перехватил руки и зажал в сухих, горячих ладонях.
— Я успел вовремя? Он же не причинил тебе вреда?
— Какой ответ тебя устроит? Что нужно ответить твоей игрушке, чтобы хозяин остался доволен?
Максимилиан резко встал, привлекая Эмилию к своей груди.
— Прекрати истерику, Эми. Мы сейчас покинем эту комнату и вскоре ты забудешь произошедшее, как страшный сон. Пойдём.
Он двинулся было к лестнице, но в отдалении слышался топот ног, быстро приближающийся к комнате в самом конце коридора.
— Проклятье! Мы шумом привлекли слишком много внимания, и запереть комнату изнутри не получится.
Эмилия перевела взгляд на вырванный с мясом засов. Максимилиан, не мешкая, налёг плечом на шкаф, сдвигая его с места и загораживая им проход.
— Эми, поторопись!
— Я не полезу через окно…
— Иного выбора нет. Или нас осудят за убийство вот этого тюфяка.
Максимилиан уже перекинул ногу через окно и приглашающе протягивал ей руку, словно речь шла о прогулке по аллее.
— Чёрт бы тебя побрал, Эмилия, пошевеливайся, если не хочешь гнить за решёткой!..
Эмилия набросила на плечи плащ. Брань подействовала — она шагнула к окну, хватаясь за твёрдую руку мужчины. Башмачки скользили по гладкому каменному выступу, немногим ниже окна.
— Нужно всего лишь сделать несколько шагов вправо — оттуда уже легче будет спуститься. Ты боишься высоты, Эми?
— Нет, но я боюсь упасть, — едва слышно ответила она, передвигаясь вслед за мужчиной.
— Ты не упадёшь. Ты будешь падать только с моего позволения — и никак иначе.
Несколько мгновений, показавшихся вечностью — и они достигли края здания, не закрытого прилежащим к стене козырьком.
— Сейчас я отпущу твою руку и спрыгну вниз. Постарайся удержаться здесь до того момента, прижмись спиной к стене, хорошо?
— Ты сошёл с ума! Ты переломаешь себе все конечности!..
— Мне не в первой проделывать подобное, дорогая Эми.
Максимилиан едва ли не силой расцепил хватку ладони девушки и легко спрыгнул вниз, взмахнув руками, словно крыльями. Эмилия зажмурилась и затаила дыхание.
— Теперь твоя очередь, — послышался снизу голос.
— Ни за что!
— Иного выбора нет. Я поймаю тебя. Я сквозь землю провалюсь, но поймаю тебя. И ты не разобьёшься. Доверься мне.
Голос мужчины звучал проникновенно, он словно забирался ей под кожу. Довериться ему? Было ли что в её жизни безумнее, чем это? Но она всё же сделала шаг, ощутив под ногами пустоту. Краткий миг падения, свист воздуха в ушах — всё резко оборвалось, когда Максимилиан прижал её к себе, слегка присев в коленях.
— Это было не так уж страшно, правда?
Он уже тащил её за собой куда-то вбок, под тень соседнего здания, к полицейскому экипажу.
— Что ты собираешься делать?
— Стой здесь, увидишь..
Максимилиан тенью метнулся к экипажу, взмахнул на подножку и ударом кулака уложил возницу. Всего пару минут хватило ему для того, чтобы распрячь лошадей из экипажа и порезать подпругу у двух жеребцов. Из здания высыпали фигуры в чёрном и бросились к ним.
— Пора, Эмилия!..
Максимилиан вскочил на оставшегося жеребца и следом втащил на круп коня девушку, что есть силы ударив коня в бок. Тот громко заржал и рванул с места, подгоняемый выстрелами, летящими им вслед. Об организации немедленной погони не могло быть и речи. А когда полисмены кинутся им вслед, будет уже слишком поздно.
Жеребец словно летел над поверхностью земли. Каждое его движение было наполнено животной грацией и силой, чувствовавшейся при сокращении его мышц. Эмилия была крепко прижата к груди Максимилиана и чувствовала бешеное биение его сердца, как своего собственного, рвущегося прочь из-под рёбер. Через несколько кварталов Максимилиан позволил жеребцу перейти на лёгкую трусцу, а затем и вовсе остановил его, отправив прочь ударом кулака по крупу. Эмилия поплотнее запахнула плащ на груди, чтобы спрятать под ним разорванный лиф платья.
 
— Что дальше?
— Дальше — самое интересное.
Максимилиан увлёк за собой девушку в тёмный переулок.
— Что смешного? — недоумевающе спросила Эмилия. Максимилиан смеялся, словно произошло нечто очень весёлое.
— Чувствую себя необыкновенно живым, как никогда прежде. Чертовка, ты спутала мне все карты. О, как я ошибся, втягивая тебя в это!..
  
Глава 33. Временное затишье
 
О, как я ошибся, втягивая тебя во всё это!..
Звучали на повторе слова Максимилиана внутри головы Эмилии. Ошибка. Это не просто ошибка, это чудовищный произвол. Но назвать всё сказанное и сделанное всего лишь ошибкой, словно речь шла о досадном пустяке, пропущенной букве или запятой при письме…
Максимилиан не стал возвращаться в меблированные комнаты, но нанял экипаж, чтобы вернуться в поместье. Едва за ними захлопнулась дверь, он присел рядом с девушкой, притягивая её к себе на грудь.
— Надо быть последним кретином, чтобы решить, будто я смогу спокойно смотреть на то, как вокруг тебя вертится какой-нибудь ублюдок или того хуже, запускает руки тебе под юбки!..
Максимилиан засмеялся:
— Все мои слова и угрозы — бахвальство на пустом месте. Мне на самом деле хотелось бы быть хозяином своим чувствам и переступать через всех, включая тебя. Но стоило только осуществиться хотя бы крошечной доле того, чем я грозил тебе… И я готов откусить свой язык, посмевший нести такую чепуху, и отгрызть руку, толкнувшую тебя к пропасти.
— Кажется, я выиграла в кости твоё обещание не притрагиваться ко мне. Если я того не захочу. А я — не хочу.
Эмилия ударила костяшками пальцев мужчину в грудь.
— Или ты не держишь своё слово?
Максимилиан медленно разжал объятия, отстраняясь, и пересел на противоположное сиденье.
— И я не желаю слышать тебя до конца поездки.
Эмилия проигнорировала протянутую руку мужчины по приезду и вихрем пронеслась наверх. Она заперлась в уборной, с ожесточением стаскивая с себя одежду, казавшуюся ей одним сплошным комком липкой грязи. Вода смыла часть неприятных ощущений, но девушка была полна возмущения и негодования. Максимилиану потребовалось довести всё едва ли не до изнасилования, чтобы признать, что его план — это бред сумасшедшего. Он и есть сумасшедший, одержимый своими идеями, не видящий за плотным их строем абсолютно ничего.
Эмилия проигнорировала приглашение слуг спуститься к ужину. Она забралась под одеяло, укрывшись им с головой, чтобы вокруг не осталось ничего, словно нет ни комнаты, ни мрачного замка, ни его хозяина, с двойственной натурой. И что ему стоило повернуться той стороной, которая была волнующей и приятной?
Послышался звук открываемой двери.
— Я не спущусь к ужину, неужели непонятно?
— Ужин сам поднялся к тебе.
Эмилия села в кровати.
— Выслуживаешься, Ровере?
Мужчина улыбнулся, ставя поднос с едой на кровать.
— Я не Ровере. От меня настоящее только имя.
— А жаль. Ровере мне хотя бы немного нравился, — хотела съязвить, но слова вырвались изо рта с ноткой настоящего сожаления.
— Неужели? А как же хромота и шрам, в которые ты ткнула меня носом?
— Ровере был эксцентричным и немного мрачноватым, не больше. При желании это можно было обыграть как пикантную подробность, острую приправу к пресному блюду.
— Может, мне стоит опять начать подволакивать ногу и налепить искусственный шрам на лицо?
— Поздно. Тебе стоило делать это постоянно, не выходя из роли и не показывая своё истинное лицо.
— Рано или поздно любая игра, даже самая интересная, приедается.
— Тогда не стоило начинать, — Эмилия отодвинула от себя поднос, — Благодарю за заботу, но я не голодна. Не из чувства противоречия или желания насолить, но на самом деле сейчас любой кусок даже самого изысканного блюда встанет мне поперёк горла.