Она любит плохих парней (СИ)
Переезд дался нелегко, новая обстановка не слишком уж помогала, ведь я оставалась прежней, но дни бежали, а события, потрясшие привычный мир, сдвигались по шкале времени вниз. Рассветы, закаты, учеба, мысли, много мыслей… Чувство вины никуда не ушло, память о Роме и Тане, о всех событиях, случившихся в те дни, все еще ощущалась бугристым шрамом на сердце, но, разбирая и собирая каждую мелочь и деталь, я все-таки смогла позволить себе жить дальше.
Яркие лучи весеннего солнца блуждали по квартире, бурлил закипающий чайник. Я собрала в валик резиновый коврик для йоги и отнесла его в шкаф, заварила в стеклянной чашке чай с жасмином и залила кипятком овсянку быстрого приготовления. Села за стол, прикидывая в мыслях план на сегодняшний день, и вдруг замерла с ложкой у рта, глядя на пустующее место напротив. Не так давно в моей голове снова начали рождаться мечты: о любви, нежности, об отсутствии одиночества, в котором я намеренно заперла себя в качестве наказания за содеянное. Память глумливо подкинула размытый образ близкого сердцу человека: густые темные волосы, веселые зеленые глаза, добрая улыбка. Его голос часто звучал в голове, подбадривая и успокаивая в самые тяжелые дни. Я так и не смогла забыть, не смогла избавиться от чувств, которые он открыл для меня с новой стороны. Они были слишком глубокие, слишком яркие, первая настоящая любовь, не считая героев книг и фильмов.
Я не знала, где сейчас Дарий. Он бросил аспирантуру до нового года, и мы не общались с того самого дня, когда я молча ушла из его квартиры. А для надежности я, разумеется, заблокировала его во всех социальных сетях. Мне хотелось верить, что он счастлив. Верить, что я все сделала правильно. Дарий заслуживал лучшего, и это точно была не я. Оставалось только надеяться, что когда-нибудь я смогу вновь испытать нечто подобное. Такое же прекрасное, но уже без пометок «Одобрено методом книжной героини».
Закончив завтрак, я открыла ноутбук и, по обыкновению, проверила новые уведомления на моем творческом сайте. Десятки комментариев от читателей пестрили восклицательными знаками и благодарностями, согревали душу и сердце, помогали поверить в то, что не все еще потеряно. Я нашла свое призвание, рассказывая истории. Это действительно было мое. Творчество помогло пережить худшие времена, и мне нравилось делиться своими мыслями, ведь они могли помочь разобраться в себе кому-то еще. Ответы на комментарии улетели в сеть, и я открыла вкладку почты. Смотрела на первое непрочитанное письмо, но никак не решалась его открыть. Адрес отправителя очень уж сильно напоминал адрес издательства, в которое я отправила свою первую рукопись. Сердце забилось чаще, дыхание перехватило. Я навела курсор мыши на строку с письмом, но громкий перезвон дверного звонка неожиданно ударил по ушам.
В непонимании я повернула голову в сторону прихожей, обдумывая личность гостя, но ничего не приходило на ум. Может быть, это Тоша решил проведать меня в выходной? Я поднялась на ноги и неуверенным шагом направилась к входной двери. Еще один настойчивый звонок дал понять, что это определенно кто-то знакомый. Я смело открыла дверь, но так и осталась стоять, схватившись за металлическую толстую ручку и потеряв дар речи.
— Привет, — глубокий влекущий голос ласкал слух.
Я не верила ни глазам, ни ушам. Его волосы стали длиннее, на щеках и подбородке проступила щетина, но взгляд и добродушная улыбка были прежними… родными.
— Как ты меня нашел? — спросила я сипло.
— А это важно? — шире улыбнулся Дарий. — Я тут кое-что узнал, решил поделиться.
— И что же ты такого узнал?
— Четыреста миллиардов.
— Что? — Я недоуменно хлопнула ресницами.
— Количество звезд в Млечном пути, — объяснил он. — Четыреста миллиардов.
— Ты их самолично считал последние полгода?
— Почти… — ухмыльнулся он.
Сердце встрепенулось, тепло обожгло щеки. Он был здесь, это не сон и не игра воображения, но я не понимала, что делать. Между нами шесть месяцев тишины и не самые лучшие воспоминания.
— Долго думаешь, Катюш.
— Прикидываю вероятность благополучного исхода, — тихо ответила я.
— Она есть, — решительно заявил Дарий и шагнул вперед, заключив меня в крепкие всепрощающие объятия.
Губы коснулись губ, руки легли на плечи. Поцелуй высвободил все то, что я так отчаянно прятала и скрывала. Мы не могли насытиться, не могли оторваться друг от друга. Хлопнула дверь, спина прижалась к стене. Вкус, запах, чувства — все казалось таким необходимым, таким верным. Это она. Любовь. Не знающая преград, времени и расстояний. Прощающая ошибки, исцеляющая раны.
Может быть тогда, полгода назад, это был не финал? Может быть, мы достойны еще одной главы или вовсе новой истории, которая начнется прямо сейчас?»
* * *Провожу пальцами по круглым кнопкам клавиатуры в виде печатной машинки и со слезами читаю последние строки готового черновика рукописи. Вот и все. Все, что я хотела сказать и увидеть, чем хотела поделиться и отпустить. Главные герои книг должны быть счастливы, иначе, где еще автор и читатель найдут покой для души? Где найдут столько веры и вдохновения, чтобы двигаться вперед и надеяться на лучшее? Я больше не хочу жить и играть по правилам книжных канонов, но любовь, принятие и прощение должны оставаться неотъемлемой частью, как книг, так и жизни.
Запрокидываю голову и вытираю мокрые щеки ладонями. Так просто написать «шесть месяцев спустя» и перенестись туда, где все уже пережито, но на деле с моего двадцатилетия прошло чуть больше месяца. И пока я не могу сказать, что справилась до конца, но точно знаю, что стою на верном пути.
Чувствую давление острого подбородка на плече, теплые руки обнимают, опускаясь поверх груди, а влажные колючие волосы щекочут щеку.
— Что тут у тебя, Катюш? Неужели закончила?
— Нет! Не смотри! — верещу я, закрывая Дарию глаза.
— Но я хочу знать, как ты нас помирила! — смеется он и оттягивает компьютерный стул, на котором я сижу, в сторону.
Обиженно дую губы, а Дарий садится на корточки перед столом, уставившись в монитор. Его рука находит компьютерную мышь, страница прокручивается. Я все еще немного смущаюсь, когда Дарий читает мои тексты, но это наша история, а значит, его мнение должно учитываться. Совсем чуть-чуть.
— Сколько?! Шесть месяцев?! — ошарашено вскрикивает он.
— Думаешь, мало?
— Мало?! То есть ты серьезно хотела бы, чтобы я свинтил куда-то на полгода и звезды считал, а не пришел к тебе через десять минут, после твоей мозгодробительной прощальной речи?!
Прикрываю слабую улыбку солеными пальцами и мысленно возвращаюсь на четыре недели назад.
* * *Слезы все не заканчиваются, всхлипы срываются с губ. Глухой щелчок и хлопок входной двери дрожью пробегают по плечам, и я съеживаюсь, крепче обнимая колени. Нужно было забрать у Дария ключи от моей квартиры. Черт! Как же я так облажалась?! Тяжело дышу, губы дрожат, а онемевшее от мороза тело не хочет шевелиться. Дарий входит на балкон, по шороху одежды понимаю, что он садится напротив. И что теперь? Выход один — окно?
Дарий, будто прочитав мысли, обхватывает пальцами мои щиколотки, а его голос звучит совсем рядом:
— Наказала себя? Легче стало?
— Уйди, — отчаянно прошу я, не отыскав ни одного вменяемого аргумента. — Возвращайся к бывшей, уезжай, куда хочешь, только оставь меня…
— Нет, — твердо заявляет он. — Не дождешься.
— Ну почему? Почему ты такой упрямый?
— А ты почему? Ты ведь обещала, что перестанешь вести себя согласно канонам, а сама разыгрываешь никому не нужную драму с самопожертвованием.
— Я же хочу, как лучше.
— Кому лучше, Кать? Тебе? Что-то не похоже. А если ты волнуешься обо мне, то…
— Сообщение! — выдавливаю я сквозь удушающий хрип, цепляясь за последний крючок.