Она любит плохих парней (СИ)
— За любовь, — тихо произносит он.
— За любовь, — повторяю я, ощущая как это чувство расплывается по телу пузырящимся коктейлем эмоций.
Разговоры не затихают, звучат шутки и истории. Щеки болят от улыбки, Дарий перебирает мои пальцы, опустив наши руки на свое колено. Уютная дружеская атмосфера заставляет забыть о мимолетных проблемах, словно и нет ничего, кроме этого стола и шумного города за круглым окном. Тоша с Ланой наперебой травят про меня забавные байки, а Елисей и Дарий сыпюлт колкими комментариями, отлично спевшись.
— А потом Катя… — говорит Лана, наклоняясь над столом.
— Ну все, — молю я. — Хватит. Мы все знаем, что я немного поехавшая.
— Немного? — смеется Тоша.
— Да ну вас! — отмахиваюсь я и хватаю мобильник, на экране которого загорается новое оповещение.
Пробегаюсь по строчкам сообщения, сердце замирает.
Быков: «с днем рождения кис*белое сердце* увидел тебя и вспомнил»
Блокирую телефон и опускаю его экраном вниз. Дарий сжимает мою ладонь и наклоняется к уху:
— Что-то случилось?
— Нет, — бодро отвечаю я. — Старая знакомая поздравила. Все нормально.
Но все не нормально. Телефон жужжит и жужжит, шутки друзей вдруг перестают быть смешными, злость сводит челюсть. Я матери не позволила испортить мне этот день, а Роме и подавно. Поднимаюсь из-за стола, схватив телефон, и весло бросаю друзьям:
— Сейчас вернусь! Не скучайте!
Добегаю до уборных и закрываюсь в одной из кабинок. Шумно вздыхаю и открываю диалог.
Быков: «я ведь правда любил тебя»
Быков: «а ты оказалась обычной лживой сукой которой нужны были мои бабки»
Быков: «теперь я тебя ненавижу»
Быков: «тварь!»
Быков: «ты во всем виновата!»
Быков: «весело тебе там? препод тоже пляшет под твою дудку?»
Быков: «надеюсь мозгов у него побольше и он кинет тебя так же как и ты меня»
Быков: «желаю чтобы ты почувствовала все то же что и я»
Быков: «че молчишь? нечего сказать? не хочешь поблагодарить за поздравления? извиниться?»
Быков: «настолько занята?!»
Быков: «шлюха!»
Зубы впиваются в нижнюю губу, и я заношу палец над клавиатурой. Желчь подкатывает к горлу, обида подкидывает грубые идеи для ответа. Он хочет, чтобы я перед ним извинилась? За что? За то, что хотела быть счастливой? За то, что он сам еще не готов к чему-то серьезному? Я ведь старалась, я… Ледяная волна накрывает с головой, замораживая приступ ярости. Пора не просто перевернуть страницу, а закрыть уже эту долбанную книгу. Я не собираюсь ничего объяснять, все уже давно сделано и сказано. Если Рома не понял меня в первый раз, то и в сотый не поймет. Больше чем уверена, он сейчас не в себе, и это его выбор, а значит — не моя проблема. Открываю список контактов и отправляю номер Ромы в черный список, прохожусь по мессенджерам и социальным сетям, блокируя его аккаунты. Теперь точно все.
Встряхиваю волосами, распрямляю плечи и открываю дверь. Лана стоит у зеркала и хмурится:
— Кать, в чем дело?
— Слишком много вина, — усмехаюсь я и подхожу к раковине.
Включаю воду и тщательно мою руки в горячей воде, будто только что прикоснулась к чему-то до безобразия грязному. Срываю пару бумажных полотенец и улыбаюсь подруге:
— Идем, пока парни не придумали еще какой-нибудь финт, чтобы пощекотать нам нервы.
— А я думала, это наша специализация.
— Я тоже, но сегодня… — Надуваю щеки и свожу глаза к носу. — Хорошо, что это все был розыгрыш. Ты не представляешь, как я испугалась.
— Да куда уж мне, — хмыкает Лана.
Стыдливо отвожу взгляд, вспоминая первую половину десятого класса. Лане круто тогда досталось.
— Теперь с книжными планами точно покончено, — серьезно говорю я.
— Клянись Джексоном и его братьями!
— Клянусь!
Лана хитро щурится и подступает ближе.
— Вы с Дарием отлично смотритесь. Я очень рада за тебя, Кать. Правда.
— Спасибо, — с облегчением выдыхаю я.
Если кто-то искренне радуется твоему счастью, значит, ты его заслуживаешь. Так ведь? Сжимаю мобильник, надавливая на кнопку выключения, чтобы позволить себе хоть немного побыть просто счастливой. Не хочу больше никаких неожиданных поворотов и сюрпризов. Что-то я наигралась. Жизнь может быть интересной сама по себе, без каких либо планов. Хватит уже отбирать власть у судьбы. Она ведь женщина, может и психануть.
* * *Вливаюсь в сонную толпу студентов, ползущую к первому учебному корпусу. Голова гудит, глаза от недосыпа едва открываются. День рождения вышел насыщенным, после такого положена, как минимум, неделя выходных, но учебу никто не отменял. Все четыре пары я сегодня точно не высижу, но вот первую лекцию пропустить не могу, иначе прощай возможный автомат. Захожу в шумный холл и сразу направляюсь к пропускному пункту, прикрывая ладонью зевающий рот.
— Это все из-за тебя! — слышу побитый истерикой женский голос.
Удивленно оборачиваюсь на звук приближающихся шагов, щеку обжигает боль от звонкой пощечины. Неля стоит передо мной, тяжело дыша. Ее веки красные и опухшие, щеки мокрые. Волосы собраны в лохматый пучок, а курта наполовину расстегнута.
— Ты должна была быть на ее месте! — вопит она, толкая меня в плечи. — Ты, а не она!
В непонимании трясу головой и отмахиваюсь от рук Нели, которая снова бросается на меня, точно обезумевшая тигрица, детеныша которой я съела.
— Ты с ума сошла?! — кричу я и отступаю, чтобы сохранить безопасное расстояние между нами. — О чем ты вообще говоришь?!
Неля замирает, резко содрогнувшись, слезы омывают ее бледное лицо, на котором нет ни грамма косметики. Тревога ускоряет сердечный ритм, нехорошее предчувствие стягивает мышцы живота.
— Неля… — мирно произношу я.
— Они разбились! — оглушающе громко вскрикивает Жаркова. — Разбились! Понимаешь?! Бык вчера весь вечер вспоминал о тебе, а Таня… она… она пыталась его успокоить. Потом они… они уехали и…
Неля заходится в рыданиях, а меня будто пронзает толстым копьем. Мир замирает, время останавливается, и мое сердце вместе с ним. Не понимаю, сколько длится это состояние, но грудь вдруг обжигает первый сильный удар, несущий отрицание. Этого не может быть. Она лжет. Второй удар — невыносимая боль, от которой трещат кости. Разбились! Третий — паника. Что делать? Что мне делать?! Бег времени возобновляется. Мысли мечутся, образы людей вокруг размыты, не могу ни выдохнуть, ни вдохнуть.
— Все ты… ты виновата! — неистово рыдает Неля. — Это твое место! Твое!
Пытаюсь отыскать в толпе хоть одно знакомое лицо, чтобы получить подтверждение этой жестокой лжи, но вокруг только пустые взгляды и змеиное шипение, собравшееся из десятков ошарашенных шепотков. Срываюсь с места и быстрым шагом пересекаю университетский холл, толкаю дверь, желая глотнуть свежего воздуха, но я словно в вакууме. Добираюсь до злополучной скамейки, вся тяжесть мира ощущается давлением на макушке. Сажусь и закрываю лицо руками. Не верю, это тупой розыгрыш. Рома просто решил мне отомстить.
Пальцы не слушаются, но я все-таки достаю телефон из сумки, после пары неудачных попыток. Снимаю блок с номера Ромы и жму кнопку вызова. Абонент временно недоступен. На помощь приходит злость и намечает цель. Принимаюсь открывать новостные паблики города и просматривать свежие посты. Толика надежды еще теплится в глубине души. Сейчас я готова простить всех на свете, сделать, что угодно, только бы слова Нели оказались неправдой.
Снимок на экране вышибает дух из тела: темное предрассветное небо, обочина дороги, фонарный столб и машина. Черная «Infiniti», номер замазан, но я и так его знаю. В посте сухие факты: авария ранним утром, водитель скончался на месте, пассажир — в машине скорой помощи, обстоятельства выясняются. Обхватываю ладонью шею, зажмурившись. Не верю. Просто не могу.
— Кать, — слышу сквозь дикий внутренний крик тихий голос. — Кать! — еще чуть громче.
Открываю глаза, Вова растерянно топчется у скамейки.