Нарушенные клятвы (ЛП)

— Нет. Я думаю, что это конец. Мы никогда не были вместе… у нас не было чувств, понимаешь?
Джун поднимает обе брови.
— Я помню, что говорила это. Ты сказала, я цитирую: «Он идеальный парень». Что случилось?
— Я влюбилась, — признаюсь я.
Глаза Джун расширяются.
— Что? Когда? В кого?
Я выдыхаю.
— Это не имеет значения. У нас ничего не получится.
— Почему нет?
  
— Это сложно. Он просто… он нехороший человек.
— Он обидел тебя? Обидел Лео? — С каждым словом голос Джун становится все выше от тревоги.
— Нет. Нет. Он бы никогда. Он просто… он причинил боль другим людям.
— Опасным людям?
Что-то в выражении лица Джун, что-то в ее голосе заставляет меня думать, что она понимает больше, чем я хочу ей сказать.
— Да.
Она кивает и делает глоток вина, приобретая отстраненное, затравленное выражение лица.
— Карсон умер не в супермаркете. Он умер на парковке супермаркета, потому что его друг думал, что сможет уйти, не заплатив долг. Жизнь коротка, Лайла. Если этот парень добр к тебе, добр к Лео, хорош в том, что имеет значение, это то, что важнее всего.
— Он отец Лео.
Глаза Джун расширяются еще больше.
— Правда? Мне всегда было интересно…
— Я знаю. Он… я…. Это…
— Сложно, — заканчивает Джун.
— Верно.
— Он тоже тебя любит?
— Он никогда этого не говорил. — Я вспоминаю лязг оружия, ударяющегося о дерево. Ужасный звук, но почему-то он успокаивает меня. Я начинаю водить пальцем по краю бокала бесконечными кругами. Они успокаивают и угнетают. Бесконечные. Они никогда не закончатся.
Джун изучает меня, затем поджимает губы.
— Это не «нет».
Я приподнимаю плечо, затем опускаю его.
— Я здесь. Он… нет.
Она медленно и неубедительно кивает, но меняет тему. Мы разговариваем еще пару часов, прежде чем оплатить счет и выйти на улицу.
— Лайла?
Я оборачиваюсь и вижу потрясенного Майкла, стоящего на тротуаре в нескольких футах от меня. На нем шерстяное пальто, которое, я убеждена, является единственным пальто, которое у него есть, и в руке в перчатке он держит пакет с продуктами.
Я слегка, неловко машу ему рукой, прежде чем мы обмениваемся коротким объятием.
— Привет.
— Я позволю вам двоим разобраться, — говорит Джун, бросая на меня вопросительный взгляд.
Мы обнимаем друг друга на прощание.
— Я напишу тебе утром насчет мальчиков, — говорит она мне, прежде чем поймать такси.
Майкл изучает меня с недоверчивым выражением лица.
— Ты вернулась.
Я тереблю молнию на своем пуховике.
— Да.
— Ты просила рекомендацию? Я просто предположил, что ты уехала… Куда-то в другое место.
— Я должна была позвонить или написать сообщение. Я просто не была уверена, что сказать. Я… я не ожидала, что меня не будет так долго. Пришлось во многом разобраться. Мой телефон не работал за границей.
Улыбка Майкла становится натянутой.
— Не нужно ничего объяснять, Лайла. Я поручил одному из сотрудников фирмы разобраться в твоем исчезновении. Они спросили меня, не происходило ли чего-нибудь необычного прямо перед этим. Все, о чем я мог думать, был тот доктор. Доктор Иванов. Я заставил их покопаться. Он врач. Но он не учился в Гарварде. И его семья, как известно, связана с семьей Морозовых. Кое-что из того, что всплывает при поиске по этой фамилии… — Он вздрагивает.
— Что ты хочешь сказать, Майкл?
В моем голосе слышится резкость, и я не ожидаю, что им движут эмоции. Я защищаюсь, и это не только потому, что он называет меня лгуньей. Потому что все, на что он намекает о Нике, выводит меня из себя, даже если это правда.
Он изучает меня.
— Я ничего не хочу сказать. Просто будь осторожна.
Майкл — адвокат. Блюститель закона. Предполагается, что он должен бороться за то, что правильно, а не убегать от того, что неправильно.
Я думала, что после Ника мой вкус в мужчинах улучшился. Я думала, что выбираю солидных мужчин. У которых есть принципы, мораль и убеждения. Которые были хорошими.
Если бы мы с Лео когда-нибудь исчезли без следа, как я исчезла из жизни Майкла, я знаю, Ник не позволил бы полиции разобраться с этим. Он не начал бы непродуманное частное расследование, которое прекратилось бы при первых признаках неприятностей. Он поджигал бы здания и проливал кровь.
Эта мысль должна была бы привести меня в ужас. Я должна была бы содрогнуться от такого безумия, от очевидной порочности. Вместо этого в этом есть какое-то болезненное утешение.
— Я буду, — говорю я, потому что знаю, что слова Майкла, хотя и трусливые, исходят из чувства заботы.
Он кивает, затем бросает взгляд на бар.
— Ты едешь домой?
— Я выпила всего один бокал, Майкл.
Раньше я находила ответственность Майкла обнадеживающей. Внезапно я нахожу ее чрезмерно ограничевающей. Он относится ко мне как к ребенку, которому ничего не доверяют. Ник позволил мне улететь за тысячи миль от него на следующий день после того, как меня похитили.
— Я просто беспокоюсь о тебе, Лайла.
— Я знаю, — соглашаюсь я. — Я действительно переехала.
— Ты переехала? На Риттенхаус-сквер?
Я киваю, делая вид, что не слышу осуждения и любопытства в его тоне.
— Я пройдусь с тобой, — говорит он. — Я припарковался дальше по улице.
— Хорошо, — соглашаюсь я, потому что не могу придумать вежливого оправдания. И я совершенно уверена, что это последний раз, когда я вижу Майкла. Нет никаких причин заканчивать все на негативной ноте.
Мы пошли вниз по улице.
— Как дела на фирме? — Спрашиваю я.
— Много дел. На следующей неделе я еду в Финикс для дачи показаний.
— Звучит тепло.
Майкл с энтузиазмом кивает. Он ненавидит холод.
— Эм… Я пришла.
Майкл бросает взгляд на здание. Это старое кирпичное здание, но, очевидно, в хорошем состоянии. Я не смотрела, насколько дорого жилье на Риттенхаус-сквер, но могу с уверенностью предположить, что оно дорогое.
Вместо того, чтобы быть впечатленным, он выглядит обеспокоенным. Это заставляет меня задуматься, что именно всплывает, когда ты изучаешь семью Морозовых. Мой доступ в Интернет был ограничен, когда я была в России. И с тех пор, как я вернулась, я делала все возможное, чтобы избегать всего, что напрямую связано с Ником. Забыть о нем было достаточно сложно и без напоминаний.
— Береги себя, Майкл. Я сожалею о… ну, мне очень жаль.
Внезапное исчезновение, за которым следует загадочный звонок о расставании, — необычный способ положить конец отношениям. Но Майкл, кажется, ни капельки не удивлен тем, что я не заинтересована в продолжении наших отношений с того места, где мы остановились, теперь, когда я вернулась в Филадельфию. Это заставляет меня задуматься, что именно он предполагал о том, что означало мое исчезновение. И если, возможно, я была единственной, кто идеализировал наши отношения, то это было не так.
Мы никогда не говорили о его встрече с Лео. Совместном жилье. Брак. Еще дети. Все то, что я должна представлять с кем-то в определенный момент.
— Береги себя, Лайла. — Майкл улыбается и продолжает идти.
Я провожаю взглядом его высокую фигуру, пока она не исчезает из виду, теряясь в тенях, отбрасываемых уличными фонарями.
Это похоже на конец чего-то. Возможно, моего стремления жить иначе, чем моя мать. И если я действительно подумаю об этом и оглянусь назад, я замечу, что достигла этого давным-давно. Жизнь Лео сильно отличается от моей, и это было правдой задолго до того, как Ник вошел в его жизнь и вернулся в мою.
Я достаю ключи из сумочки, задевая твердый металл пистолета Ника. Никогда не думала, что буду человеком, который разгуливает с заряженным оружием. Я даже не уверена, что это законно, и, что тревожно, это не первый закон, который я нарушаю, не задумываясь, в последнее время.
  
К лучшему или к худшему, но теперь я вижу мир по-другому. Я вижу серость. Я бы подумала, что это плохо, но я также думаю, что всегда было что-то среднее между черным и белым, на что я просто предпочитала не смотреть. Осознавать что-либо — это не то же самое, что никогда этого не существовало.