Нарушенные клятвы (ЛП)

Затем он уходит.
ГЛАВА 31
НИК
Бьянки звонит в пять утра, я сижу в своем кабинете, потягивая водку.
Я так и не заснул. В глазах пересохло, но я не устал.
Какое-то время я думал, что есть шанс, что Лайла может появиться. Надеялся, что она может появиться так же, как в ту первую ночь, когда мы переспали. Но я знаю, что это к лучшему. Отпустить ее и так будет достаточно тяжело. Мне не нужно ещё больше воспоминаний.
  
— Что?
— Ты проснулся. Превосходно.
Я вздыхаю.
— В чем дело, Бьянки? Я кое-чем занят.
Наступает пауза.
— У вас с Каллаханом есть соглашение?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Бьянки хихикает.
— Конечно. Знаешь, это большое достижение. Ирландцы известны своим темпераментом. Твой старик гордился бы тобой.
— Еще раз повторяю, я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Прекрасно. Мне нужно, чтобы ты позвонил ирландцам и поговорил с ними по душам. Уверен, в впервые за целую вечность.
— И зачем мне это делать?
— Мое одолжение, Морозов. Или ты не держишь свое слово?
Я стискиваю зубы.
— Держу. Это деликатная ситуация, уверен, ты понимаешь.
— Конечно. — Я слышу, как он улыбается. — Послушай, мой брат в Дублине.
— По делу?
— Нет. Он был там, навещал друга. Ввязался в стычку в пабе и…
— Они поняли, кто он такой, — заканчиваю я.
— Да.
— Скорее всего, это тебе дорого обойдется.
— Это не такая уж большая услуга.
Я сжимаю челюсть. Чертовски больно, спасибо рукоятке пистолета Дмитрия. Кожа не порвалась, но я чувствую, как образуется чертовски сильный синяк.
— Я посмотрю, что можно сделать.
— Хорошо. — Лука вешает трубку раньше, чем я успеваю, что раздражает и предсказуемо.
Выбор времени либо ужасен, либо случаен — не могу решить. Меня здесь не будет, когда Лайла и Лео уедут.
Откладывая множество телефонных звонков, которые мне нужно сделать, я смотрю в окно, пока не встает солнце. Большая часть снега растаяла. Мы приближаемся к концу марта, так что, возможно, эта зима заканчивается.
Я никогда не замечал, насколько пуста территория. Там нет ничего, кроме открытой местности до линии деревьев и забора. Я уверен, что мой отец считал это идеальным местом для обеспечения безопасности. Но я думаю, что это также один из многих символов того, что он никогда не беспокоился о том, чтобы в этом поместье он чувствовал себя как дома. Расти здесь было все равно что в школе-интернате. У меня было расписание и я проводил больше времени с персоналом, чем с семьей.
Когда я захожу в столовую, проведя час на телефоне, договариваясь, Лео уже там, жует хлопья.
— Привет, пап.
— Привет, приятель. Ты хорошо себя чувствуешь?
Я внимательно изучаю его. У него хороший цвет лица. Никаких темных кругов, свидетельствующих о том, что он не спал. И он жует хлопья так, словно не ел несколько недель.
— Да. Я, вообще-то, хотел спросить… Не могли бы мы съездить в парк с Дарьей сегодня? Мама сказала, что сегодня я могу пропустить школу.
Я сглатываю, мое сердце падает камнем.
— Она говорила что-нибудь еще о планах на сегодня?
Лео морщит лоб.
— Нет. Почему? Мы что заняты?
Его лицо светится от возбуждения при этой идее. Хотел бы я по-прежнему обладать его любопытством и оптимизмом. Надеюсь, они всегда будут с ним. Вчерашняя прогулка привела к похищению. Но вот он здесь, надеется, что у нас запланирована какая-нибудь поездка.
— Вы с мамой сегодня улетаете домой, — говорю я ему, выдерживая его взгляд, даже когда выражение его лица меняется. — Обратно в Филадельфию, — уточняю я, как будто это нуждается в объяснении.
— Ты не пойдешь с нами?
Я качаю головой, подхожу и сажусь рядом с ним.
— Я должна остаться здесь, Лео. Это место, где я живу.
Лео играет ложкой.
— Я не хочу уезжать, — тихо говорит он. — Мне нравится здесь жить.
— Так будет лучше для тебя, — говорю я ему. — Ты сможешь вернуться в свою старую школу. Снова увидишься со своими друзьями. Кажется, Эй-Джей — твой лучший друг, верно? Ты снова сможешь поиграть с ним.
— Мне все равно. — Он упрямо сжимает челюсть.
— Лео, мы с твоей мамой просто хотим для тебя самого лучшего. План всегда заключался в том, чтобы ты побыл со мной немного, а потом вернулся домой. Я всегда буду на расстоянии телефонного звонка. Все будет не так, как раньше.
Лео смотрит на меня.
— Ты обещаешь?
Я проглатываю комок в горле.
— Я обещаю.
Он кивает.
— Я люблю тебя, папа. Я забыл сказать тебе вчера.
Ком растет.
— Я тоже люблю тебя, сынок.
Лео встает со стула и подходит ко мне. Его маленькие ручки обвиваются вокруг меня, и я вдыхаю его запах. От него пахнет ребенком, что звучит глупо. Но в этом есть что-то невинное и серьезное.
Он отстраняется, и я треплю его по волосам.
— Тебе следует доесть свой завтрак. Ты ведь вчера так и не поужинал, верно?
— Нет. Я не был голоден.
— Ну, если ты сейчас проголодался, тебе стоит поесть.
— Хорошо.
Как только Лео возвращается на свое место, я вздыхаю.
— Мне пора идти, Лео. Кое-что случилось на моей работе. И когда я вернусь, вы с мамой вернетесь в Филадельфию. Так что пока, но ненадолго.
Он смотрит в свою миску, затем кивает.
Я встаю и целую его в макушку.
— Повеселись на самолете, ладно?
— Ты действительно умеешь управлять им? — спрашивает он.
Я улыбаюсь.
— Да. Однажды мы полетим на нем вместе, хорошо?
— Хорошо.
Он больше не просит меня обещать. Но если бы он спросил, я бы дал обещание.
Когда я выхожу из столовой, Лайла стоит на нижней ступеньке, держась за перила. Ее волосы собраны в неряшливый пучок, на ней большая толстовка, и я не уверен, что она когда-либо выглядела красивее.
— Ты слышала?
— Да.
Я не спрашиваю, сколько она услышала, просто киваю.
— Мне нужно уйти. Егор отвезет вас в аэропорт, когда вы будете готовы. Самолет в режиме ожидания. А в Филадельфии вас будет ждать другая машина, которая отвезет вас в квартиру.
— Егор?
— Он будет оберегать вас.
Ее рука скользит вверх-вниз по перилам.
— Почему Виктор или Роман не едет с нами?
— Они едут со мной.
— О. — Она делает паузу. — Куда ты идешь?
— В Ирландию.
— По работе?
— Да.
Я не уверен, спрашивает ли она, потому что действительно хочет знать, или просто не знает, о чем еще поговорить. На самом деле, нам больше не о чем говорить. Только о пережитках прошлого.
Я начинаю закатывать рукава рубашки.
— Если тебе что-нибудь понадобится после приземления, ты все равно можешь воспользоваться телефоном, который я тебе дал. Он настроен на международную связь. Звони, если тебе вообще что-нибудь понадобится.
Лайла прочищает горло.
— Хорошо.
Я не уверен, что еще сказать. Все, о чем я думаю, кажется мне слишком незначительным или слишком монументальным. И я лечу коммерческим рейсом, поскольку она и Лео летят на моем самолете. Так что у меня нет возможности улететь, когда захочу.
— Хорошо. Я уже сказала Лео.
Я улыбаюсь ей, хотя улыбка кажется натянутой, затем поворачиваюсь к входной двери.
— Ник. — Лайла сделала последний шаг. — Или мне следует называть тебя Николаем? Я никогда не спрашивала…
— Просто Ник.
Она и Лео — единственные, кто называет меня Ником, и мне нравится, что они так меня называют.
— Будь осторожен, ладно? Не… не теряй пистолет.
Это первый раз, когда она упоминает момент, который произошел вчера.
Я и не думал, что она вспомнит.
Вообще, когда-либо.
— Пока тебя или Лео что-то угрожает, я никогда не потеряю оружие. — Я вытаскиваю пистолет из набедренной кобуры. Это тот самый, из которого она выстрелила вчера, но я не говорю ей об этом. Я протягиваю ей рукоятку, сжимая ствол. — Ты можешь взять его с собой или оставить. Решать тебе.
  
Она криво улыбается, принимая пистолет.