Мой новый мир - Книга вторая

– Зачем ты хочешь её пригласить? – спросила Адель.
– Её родственники передали фотоаппарат и попросили сделать несколько снимков. Я думаю, что она и нас сфотографирует.
– Приглашай, – сразу согласилась она, – а я пока переоденусь.
«Алёна, – связался я с девушкой. – Ты сейчас где?»
«Милорд? – неуверенно спросила она. – Я сейчас дома».
«И где у тебя дом?» – хмыкнул я.
  
«Я у Эммы, – поправилась Алёна. – Мы только что закончили заниматься. Я теперь могу защититься от магии и сама кого-нибудь парализовать. И мы начали учить целебное воздействие, но я не запомнила его до конца».
«Приведи себя в порядок и пулей мчись ко мне. Твои предки передали фотоаппарат и попросили тебя запечатлеть. Заодно сфотографируешь нас».
«А вы видели деда? – спросила она. – Я уже переодеваюсь, это не мешает разговору».
«Если Рогожин твой дед, то его».
«Нет, Дмитрий Осипович его друг. Я уже бегу!»
«Осторожней, – предупредил я. – Никого не сбей и сама не убейся. Знаю я, как ты носишься. В этом дворце правом на забеги обладаю только я!»
«Ой! А я уже бегала, – виновато сказала она. – Меня никто не предупредил о вашем праве. Я тогда очень быстро пойду!»
– Ну как я тебе? – спросила вышедшая из комнаты с гардеробом жена. – Нравлюсь?
– Ты нравишься мне в любом наряде, – сказал я. – И без нарядов тоже, хоть у тебя и комплекс насчёт живота. Форму нарочно одела, чтобы его не было видно?
– Мне идёт форма, – ответила она. – И что бы ты ни говорил, а большой живот – это некрасиво. Мне Анжела предлагала купить платье для беременных, но я посмотрела его на экране и отказалась. Может быть, и удобно, что оно нигде не давит, но весь живот наружу!
– Вы сговорились? – спросил я у появившейся Васильевой. – И где ты взяла форму? Обокрала Эмму?
– Подумаешь! – отмахнулась девушка. – Она сейчас никуда не уйдёт. У нас почти одинаковые фигуры, а её форма красивее моего комбинезона. И берет классный! А оружия мне с собой не дали.
– Твоё оружие в другом, – сказал я. – Ты без единого выстрела подчинила всех дружинников дворца. И американцы за тобой ходили хвостом. В твоём случае дело не во внешности, а в харизме.
– А что это такое? – спросила жена.
– Это непередаваемая смесь женского обаяния, ума и глупости, – начал я перечислять, – лёгкого нрава, умения намекнуть на свою доступность, а потом дать от ворот поворот...
Это когда я намекала? – возмутилась Алёна. – И отворотов не было, потому что мне не предлагали!
– Это он так шутит, – рассмеялась Адель. – Иди ко мне, пусть он нас сфотографирует.
Эта фотосессия продолжалась минут пятнадцать. Очень скоро девушкам надоела форма, и они ушли примерять платья жены. Последний раз сфотографировались втроём, и, как выяснилось позже, Алёна умудрилась ко мне прижаться и изобразить нежные чувства.
– Хватит, – сказал я, выключая фотоаппарат. – Сколько можно снимать одно и то же?
– Тогда я заберу фотик и сниму Эмму и Герата! – сказала Алёна. – А потом его верну.
Она поменяла платье на форму и умчалась, а вскоре после её ухода со мной связался Алексей.
«Как сходил?» – первым делом спросил я.
«Результативно, – ответил он. – Кое-кого нашёл сам и договорился, что тем же самым займётся друг. Минут десять назад меня по маяку выдернули Эмма с Гератом. Сейчас жду не дождусь, когда вернётся Оскар, чтобы забраться в своё тело. В старом чувствую себя неполноценным».
«Пока ждёшь, рассказывай о своих находках, – сказал я. – Сколько, кого и на каких условиях».
«Двух спецов своего профиля, о которых я уже говорил. Оба старики и сразу ухватились за моё предложение. Есть увечный механик. У него золотые руки... были. После того как ампутировали изувеченные кисти, жена ушла, а он живёт в семье сына. Согласен и на лечение, и на смену тела. По особому заказу нашёл вертолётчика, точнее, двух. Он в прошлом военный лётчик, но после отказа двигателя здорово грохнулся со своей вертушкой. Собирали по частям, но сборка оказалась хреновой, и теперь он прикован к инвалидному креслу. Жена любит по-настоящему, поэтому не бросила и ухаживает за ним, как за ребёнком. Радости в этом, сам понимаешь, немного. У него немаленькая пенсия, на которую они и живут, потому что она вынуждена была бросить работу».
«А почему два вертолётчика? Она тоже летает?»
«Была пилотом-инструктором в одном из клубов. В основном летала на вертолётах третьего класса, но может летать и на самолётах. Оба готовы перебраться к нам насовсем, особенно если дадим возможность хоть раз в год повидать детей».
«Дадим мы им такую возможность, – пообещал я. – Это весь улов?»
«А тебе мало! – притворно возмутился он. – Есть кадры, но я с ними пока не говорил, потому что не знаю, подойдут они или нет».
«Кто такие, и откуда у тебя эта неуверенность?»
«Два классных механика, и один из них ремонтировал БТРы, правда, семидесятые».
«И в чём проблема?»
«В их алкоголизме. Я не сомневаюсь, что вылечат их тела или дадут другие, боюсь, что останется психическая зависимость, а здесь достаточно вина и аналога нашего пива».
«Берём, – сказал я. – Мы привьём такое отвращение к выпивке, что они все кабаки будут обходить за версту. Да, кстати, у меня сегодня была незапланированная встреча с Рогожиным. Спрашивал, что ты делал у пятерых заслуженных старцев перед их странной кончиной».
«Вычислили, значит, – сказал он. – Хреново. Не предлагали свои услуги?»
«Предлагали, но я пока отказался. Он сильно заинтересовался этими пересадками. Бессмертие, говорит, а у самого глаза горят...»
«К нам с этим ещё выйдут, – сказал Алексей. – Для нужных людей тела найдут или попросят у нас. Почему бы на Земле не жить саям? Все радости жизни, плюс наше долголетие! В какой-то мере это нам выгодно, не говоря уже о том, что можно много чего потребовать за такую услугу. Главное, чтобы не перевелись враги».
 Глава 25 
 
– Садитесь, – сказал я посетителю, показывая рукой на стул. – Значит, вы решили бросить учёбу в Академии и перейти ко мне на службу? Хотелось бы знать, чем вызвано такое решение.
У пришедшего студента было раза в два больше сил, чем у Оскара, и он сразу понравился, поэтому я уже почти принял решение. Внешне он напомнил Николая Еременко-младшего, только волосы были прямыми, как и у всех саев. Немного самоуверен, но эта черта характера свойственна всем молодым дворянам.
– Я уже почти закончил учёбу, – ответил он, – а то, что должны дать за зиму, прекрасно выучу сам. Мой отец, милорд, был среди горожан, которых вы погнали на север.После этой прогулки он простыл, и меня вызвали домой поднять его на ноги. Лечение заняло немного времени, а весь остальной вечер он рассказывал о своих впечатлениях. Он у меня храбрый сай, но вы его, милорд, напугали. Никто ведь не воспринимал всерьёз слова о том, что на нас идут твари, от которых вынуждены бежать северяне. Выставленная вами голова, конечно, произвела впечатление, но никому ничего не доказала. Ну водятся где-то такие страшилы, нам-то что? Никто здесь не видел ни одной твари, а большинство до недавнего времени о них вообще ничего не слышало.
– И что же его больше напугало? – спросил я. – Деревня или лагерь беженцев?
– Лагерь, милорд! – уверенно сказал студент. – Засыпанная костями деревня – это, конечно, страшно, но слушать то, что говорили беженцы, было страшней. Я и подумал, что такой маг, как я, вам не помешает. Весной, после окончания Академии, к вам придут другие, а я к тому времени...
– Понятно, – перебил я его. – Какие разделы магии изучали?
  
– Все изучал, милорд, – ответил он. – Даже лечение, хотя у нас его изучают немногие.
– Я вас беру. Сегодня устраивайте свои дела, а завтра приходите на службу. Пока будете стажёром у его мудрости мага тройки Герата, а там посмотрим. Только учтите, что вам придётся столкнуться со многим, о чём нельзя болтать. И раньше чем через десять лет я вас не отпущу.