"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
***
– Твоя выхухоль белоглазая мне баню сожгла! Просыпаюсь, гля-ядь, а она стоит за окном и воет, как над покойником, и за ней дым уж стелется, да гарью вовсю несет!
Виола узнала явившегося к ним в дом мужчину. Той ночью она проснулась и обнаружила себя в чужом дворе, стоящую в клубах дыма. Что-то горело. Оглядевшись, она увидела длинные языки пламени, протянувшиеся от бани к другим постройкам, в том числе и к бревенчатой стене дома, за которой была спальня хозяев. Виола заглянула в окно и завопила во все горло, спеша разбудить их. Вместо того, чтобы тушить огонь, проснувшийся хозяин отчего-то рассвирепел и попытался наброситься на нее с кулаками. Пришлось бежать, но на рассвете этот мужчина пришел к родителям с разбирательствами.
Виоле еще и шести не исполнилось, но она запомнила, как ей было страшно. Она спряталась под кроватью и замерла там, прислушиваясь.
Родители осторожно возражали.
– Ты опомнись, Василий! Она спичку-то зажечь не умеет еще! – пытался вразумить пострадавшего односельчанина отец.
– Может, искры ветром раздуло? Или угли из поддувала на пол выкатились, да ты не заметил? – предположила мама («Мама Катя», – мысленно поправила себя Виола).
– Угли выкатились, говоришь? Не-е-т. Я что, первый раз, что ли, баню растопил? Никогда не выкатывались, а тут, значит, выкатились, и как раз тогда, когда Виолка ваша к нам наведалась! Ежу понятно – она это натворила! Бельмы свои бесовские выкатила, вот и вспыхнуло… Они ж у ней горели, точно угли, белые угли, точь-в-точь! С такими глазищами никаких спичек не надо!
– Ну, чего придумываешь-то? Ничего не поделать, так уж случилось, никто здесь не виноват. Зачем пятилетней девочке твою баню поджигать? – голос мамы Кати потяжелел, – похоже, она начала сердиться.
– Еще спрашиваешь «зачем»! Это ж ведьмино отродье, всем известно! А у них только одна радость – человеку напакостить, чтоб злился да горевал!.. Они в нашем горе свою силу черпают!
– А ну, проваливай! – взревел отец, и что-то громко зашуршало в прихожей – кажется, разгневанного гостя выталкивали за порог.
– Ладно, ладно, сам уйду! – донесся издали его визгливый голос. – Но заявлю, так и знайте! Заплатите мне за все!
– Заявляй, куда хошь! И про ведьмины бельмы напиши там, не забудь! Ишь, ведьмоборец нашелся! – прокричал отец, и тотчас громко хлопнула входная дверь.
***
– Вот тебе, вот тебе! Получай, злобная псина!
– Отойди, я тоже хочу его стукнуть! Ты ж не один!
– Отодвинь другую доску, эту дыру я сделал, сколько захочу, столько и буду тут стоять!
Двое мальчишек толкались возле дыры в деревянном заборе, оспаривая друг у друга право ткнуть палкой в цепного пса, неистово скачущего во дворе, в полуметре от них. Животное рвалось к обидчикам и злобно хрипело, придушенное растянувшимся ошейником, глаза горели яростью, по краям ощеренной пасти свисала пена. Тяжелая цепь гремела в такт рывкам.
На дороге напротив двора с собакой три девчонки спорили между собой из-за прыжков через скакалку:
– Выше руки держи, пыль поднимаешь!
– Земля пыльная, я-то при чем? Ты точно так же прыгаешь!
– Да ну! Давай, покажу мастер-класс!
– Покажешь, когда твоя очередь наступит. После я прыгаю.
– Ой, да прыгайте, сколько влезет! Сто лет не нужна мне ваша скакалка. Пойду лучше шоу посмотрю.
– Где?
– Да вон, пацаны Цезаря дразнят. Ну и зубищи, даже отсюда видно.
– Влетит им, и тебе заодно.
– От кого влетит-то? Хозяева Цезаря тоже у Мясниковых на поминках.
Виола бесцельно слонялась по улице неподалеку от дома, откуда недавно вынесли гроб с мертвым хозяином, дядей Гошей. Родители уехали на кладбище с целой толпой соседей и родственников, в доме шли приготовления к поминкам, и детей – двух мальчиков и трех девочек вместе с Виолой отправили на улицу, чтобы не мешали.
Девчонки нашли в сенях старую скакалку и прыгали через нее посреди пыльной дороги, пролегавшей между домов. Мальчишки подобрали палку и отправились к соседнему дому дразнить овчарку.
Виола держалась в стороне, украдкой поглядывая на тех и других. На сердце у нее было тревожно. Она чувствовала, что вот-вот случится несчастье, но не знала, что именно это будет и как его предотвратить. Девчонки бросали на нее косые взгляды и перешептывались некоторое время после того, как она, отказавшись составить им компанию, отошла в сторону. Но вскоре они потеряли к ней интерес. Мальчишкам вообще ни до кого не было дела. Забава с собакой целиком захватила их.
– Видел, видел? Я ему острием прям в нос попал!
– Ха! Красавчик!
– Ща я его усмирю! Он у меня ща скулить будет!
Но пес не скулил, а рычал, угрожающе выл и хрипел. Девчонки бросили скакалку в траву и пришли подбодрить героев. Лишь одна сказала неуверенно:
– Ему же больно.
– Да мало ему! – заявил один из ребят, невысокий и щуплый, с черными кудрями. – Он однажды батю моего покусал! Хорошо, на бате куртка кожаная была. Повезло.
– Но он же на цепи. Охраняет. Его за это и кормят. – Виола не выдержала и подошла поближе, чтобы высказаться.
– О, смотрите, ведьма явилась! – воскликнул второй мальчишка, постарше, и ткнул в сторону Виолы указательным пальцем. – Отец говорит, она соседскую баню сожгла! И ей ничего за это не было! Может, и ей всечь палкой?
Виола попятилась обратно к дороге. Мальчишки отвернулись от нее и снова принялись по очереди лупить пса, – видимо, это занятие доставляло им больше удовольствия, чем препирательства с девчонкой, пусть даже с такой, которую считали ведьмой.
Внезапно лай прекратился, и пронзительный девичий визг, полный ужаса, резанул слух. Цезарь сорвался с цепи, сбил с ног кудрявого мальчишку и замер над ним, вонзив зубы в его шею.
Все дальнейшие события Виола наблюдала, словно со стороны, хотя и была в них главным действующим лицом. Не отдавая себе отчета, она в мгновение ока очутилась на месте трагедии, присела рядом с псом, разжала ему челюсти, взявшись за них обеими руками, и оттолкнула со словами: «Уйди!» Пес жалобно заскулил и скрылся в будке, а Виола склонилась над горлом мальчика и подула на сочащиеся кровью ранки. Она не знала никакого колдовства и ничего такого не делала, просто всем сердцем пожелала, чтобы смертельные укусы исчезли. Песня сама наружу вырвалась, даже не песня – мелодия, какие младенцам напевают, когда те почти уснули, и слова становятся лишними, – тогда их едва слышным голосом убаюкивают.
Укусы растаяли прямо на глазах, осталась лишь кровь на шее и длинные царапины на щеке от собачьих когтей.
Чьи-то руки грубо схватили Виолу за воротник свитера, рывком оттащили назад. Толпа взрослых, собравшаяся вокруг, шумела и выкрикивала:
– Ведьма! Ведьма!
– Она натравила пса!
– Из-за нее Цезарь бросился!
Кудрявый мальчишка закашлялся, а потом заплакал.
– Где у тебя болит? – участливо спросила какая-то женщина, разглядывая его щеку. – Бедный ребенок! Вызовите скорую, он весь в крови!
– С ним все в порядке, – сказала Виола, но вряд ли ее услышали. Все гневно кричали или причитали, жалея покусанного мальчика.
Кто-то из стоявших позади людей дернул Виолу за волосы. Она вскрикнула и обхватила голову руками. Появился отец, с тревогой оглядел ее и с облегчением выдохнул, не обнаружив травм, затем поднял на руки и пошел прочь, расталкивая односельчан могучими плечами.
***
Чем взрослее становилась Виола, тем чаще случались в ее жизни горести. Но были среди них и радости, редкие, но яркие, как солнечные дни в осеннюю пору. Одна из них вспоминалась чаще всего – это была целая неделя радости, когда к ней приехала погостить двоюродная сестренка-ровесница из далекого сибирского городка, Тильда Санталайнен. Ее отец приходился родным братом приемному отцу Виолы. Тогда Виола еще не знала историю своего происхождения и считала Тильду своей настоящей сестрой. Но, и узнав, она не стала любить ее меньше, как и родителей. Она и раньше догадывалась, а теперь окончательно убедилась, что совершенно не важно, какая у человека кровь, ведь родственные узы находятся не в крови, а в душе.