"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Прожив это воспоминание в точности так, как было в реальности, Тильда окунулась в очередную неприятность, произошедшую с ней еще одним годом ранее. Ей было четырнадцать, когда она перевела все деньги с маминой карты на счет приюта для бездомных животных, увидев по телевизору передачу о брошенных людьми питомцах. Мама звонила в банк и собачий приют, ругалась и плакала, грозила обратиться в полицию, называла сотрудников банка и приюта мошенниками, но вернуть деньги так и не смогла. И не узнала о том, что виновница пропажи – ее собственная дочь, к тому времени научившаяся делать безналичные переводы. И снова – жар стыда, такой же настоящий в этом сне, как и наяву.
Сон утянул ее в далекое прошлое, заставив заново прожить все поступки, о которых она когда-то пожалела. А самый первый из тех, что удалось вспомнить, случился в бассейне. Пятилетняя Тильда не дольше секунды разглядывала разноцветный резиновый мячик, подкатившийся к ее ногам, а потом толкнула ногой, и тот спрятался под шезлонгом. Она прикрыла его полотенцем.
Компания детей в бассейне аквапарка так и не нашла пропавший мячик: втайне от мамы Тильда завернула его в полотенце, предварительно выпустив воздух, и вскоре мячик оказался у нее дома. Но она не смогла играть с ним. Ей даже видеть его было противно. И сама себе она стала противна так, что у нее даже аппетит пропал. В конце концов, Тильда рассказала маме об этом и попросила ее отнести мячик в тот аквапарк. Мама пришла в ужас и заявила, что позориться и краснеть за дочь не собирается. «Хочешь, я отведу тебя, но будешь сама объяснять, почему ты решила его вернуть. Его положат в корзину забытых вещей, и, возможно, владелец найдет его там, когда снова придет поплавать».
Возвращение мячика стало для Тильды страшным испытанием. Она вынесла это, хотя и чуть не сгорела от стыда, пока рассказывала о том, как украла чужую вещь. Администратор, милая улыбчивая девушка, похвалила ее за честность, а Тильда разревелась. Еще вчера она вряд ли вспомнила бы эти подробности, даже если бы захотела. Сегодня остров ткнул ее в них носом, как нашкодившего котенка.
«Это остров, это все из-за него», – догадалась Тильда и проснулась.
Два солнца сияли над ней: одно настоящее, жаркое, другое – вышитое, алеющее на белом полотне выгнутых дугой парусов. На синих волнах покачивался корабль древней конструкции из светлого дерева. От него пахло смолой. У борта в ореоле ослепительного сияния стоял какой-то человек и смотрел на Тильду. Заметив ее взгляд, он поднял руку для приветствия. Солнце, сиявшее прямо над ним, не позволяло разглядеть его лицо и одежду, но, судя по золотистым кудрям, трепетавшим на ветру вокруг его головы, человек был совсем не стар.
– Здравствуй, девица! – прокричал он глубоким зычным голосом. – Не меня ли поджидаешь?
– Мне бы на остров попасть! – Тильда поднялась на ноги, стряхнула с себя песок и приложила ладонь козырьком ко лбу, но разглядеть лицо мужчины все равно не смогла, хотя была почему-то уверена, что тот улыбается.
– Погостить или по делу какому? – спросил златокудрый незнакомец.
Тильда растерялась: говорить или не говорить про иглу? Потом вспомнила про сны и поняла, что едва ли сможет утаить что-то от человека с волшебного острова, ведь там наверняка живут волшебники, способные узнать любую человеческую тайну.
– Моему брату нужна помощь! Его похитили и отправили в темницу Кощея! – выпалила Тильда без лишних предисловий.
– Ну, тогда, коли не боишься ноги промочить, поднимайся на корабль, и потолкуем! – С корабельного борта в воду соскользнула веревочная лестница.
Уговаривать Тильду не пришлось, она не раздумывая нырнула в воду, оказавшуюся теплой, как парное молоко, и за считанные минуты волны донесли ее до корабля. Уже карабкаясь наверх, девушка вспомнила о телефоне, лежавшем в кармане джинсов, но тут же пришла к выводу, что нет повода для огорчений, ведь сейчас от гаджета, скорее всего, все равно не будет никакого толку.
Перегнувшись через борт, мужчина протянул ей обе руки. Тильда ухватилась за них, и он перенес ее на палубу так легко, что в этот миг она почувствовала себя пушинкой.
 
Странное дело, оказавшись рядом, Тильда так и не смогла разглядеть лицо незнакомца, в глаза ей по-прежнему бил свет, когда она смотрела на него – не то из-за солнца, не то этот человек обладал собственным сиянием.
Ветер натянул паруса, распрямляя лучи на алых солнцах, и погнал корабль к острову. Палуба качнулась под ногами Тильды. Она уцепилась за борт и увидела быстро удалявшийся берег, на котором стояла только что. Его окутала дымка, и желтая песчаная кромка между морем и небом исчезла из виду.
– Ну, сказывай, что за дело у тебя на острове? – спросил незнакомец, не собираясь, по всей видимости, принимать участие в управлении кораблем.
Тильда не заметила поблизости других людей: ни капитана, ни команды, ни даже рулевого колеса на носу. Ее удивление не укрылось от златокудрого, и он пояснил:
– Тут ветер и за руль, и за рулевого! Не тревожься, с курса не собьемся. Молви, что за беда у тебя стряслась.
– Хочу иглу раздобыть с кощеевой смертью.
– И на что она тебе? – незнакомец будто встревожился.
– Чтобы сломать, конечно. Как иначе мне брата из темницы вывести? Он точно заколдованный, с места не сдвинуть. Думаю, что с гибелью Кощея и чары темницы разрушатся.
– Может статься, и так. – По прежнему лучащийся светом собеседник кивнул. – А сыщешь ли иглу эту?
– В сказках говорится, что она хранится в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, сундук на дереве, а дерево – на волшебном острове. Я не знаю других волшебных островов, поэтому думаю, что здесь ее и найду.
– Может, и так. – Мужчина снова кивнул. – Но скажи-ка, хорошо ли будет, если все люди на свете перестанут умирать и рождаться?
«Как-то неожиданно он тему сменил». – Тильда удивленно вскинула голову, чтобы взглянуть на дотошного собеседника, но вновь зажмурилась от света, брызнувшего в глаза.
– Ну… Не знаю… То, что умирать перестанут – хорошо, а что рождаться не будут – плохо. – Она неуверенно пожала плечами. – Но при чем тут это?
– А как же: в игле – смерть, в яйце – жизнь. Не разбив яйца, до иглы не доберешься.
– Ах, вон как! – Тильда похолодела. О яйце она как-то совсем не подумала. Неужели ее план может привести к таким последствиям? Если люди перестанут рождаться, то, когда все дети вырастут, их больше не останется, и… что тогда? Вдруг жизнь без детей потеряет смысл? Станет серой и скучной? Ведь говорят же, что дети – цветы жизни. А люди никогда не смогут иметь детей. Как-то это неправильно.
– Но ведь неизвестно же, что именно так и будет? В смысле, если разбить яйцо и сломать иглу? – Тильда хотела сказать утвердительно, но получилось, что спросила.
– Верно, такое никому неведомо, ведь никто этого не делал. – Златокудрый снова заулыбался. Тильда не видела, но почему-то знала это.
«И чего ему так весело? – подумала она, хмурясь. – У меня ситуация безвыходная, а он радуется».
– Ну, а если попробовать? – вырвалось у нее, и она разозлилась на себя за глупость, мысленно повторив то, что произнес златокудрый:
– Назад-то потом ничего не воротишь!
Тильда хотела спросить, существует ли еще какой-то способ справиться с Кощеем, но вопрос так и застыл на языке в тот миг, когда в бесформенной облачной завесе над островом вдруг проступили очертания дворцов – их стены оказались прозрачными, как лед в застывшем горном ручье, вот почему издали были видны только башенки. Дворцы располагались очень высоко, словно парили в воздухе, но, когда корабль еще немного приблизился, Тильда увидела, что их подпирают серебристые ветви гигантского дерева, необъятный ствол которого она приняла за высокие берега, когда смотрела с той стороны. Вблизи ствол казался железным.
– Ничего себе, целый город! – вырвалось у нее. – И много там народу живет?
– Достаточно, – ответил златокудрый, запрокидывая голову и глядя вверх.