"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Над Темным Властелином кружила полуженщина-полуптица с большими печальными глазами и длинными черными волосами, реющими между распростертых крыльев. Она затянула приятную, но невыносимо тоскливую песню, и Водима понял, что это и есть птица Сирин из сказок Мастера. Ему вспомнились строки, в которых говорилось о птицах, обитающих на темной стороне Лукоморья, в Нави:
**«… стаей черною, мрачным виденьем, с криком громким и жалобой горестной, поднялись птицы, Навью рожденные: птица-лебедь Обида с печальным лицом, вслед – Грифон и Могол, птицы грозные, а за ними – сладкоголосая птица Сирин, что песней печальною одурманивает и манит в царство смерти».
Водима стоял и слушал, не в силах пошевелиться, а худой высокий мужчина, казавшийся ходячим трупом, словно ждал чего-то: вышагивал перед ним взад и вперед, царапая острием меча ледяную поверхность под ногами. Когда Сирин смолкла, «труп» заговорил:
– Милости прошу в Лунный Чертог! Давно у меня гостей не бывало.
– Что это за место? – спросил Водима, цепенея от страха.
– То самое, куда ты путь держал! – ответил жуткий тип.
– Но я в Лукоморье шел!
– Вот и пришел! – В бледном свете, льющемся откуда-то сверху, блеснули крупные желтые зубы собеседника.
Водима посмотрел вверх и с удивлением заметил высоко над собой, посреди бескрайнего мрака, круглое светящееся пятно, похожее на луну. От него расходились в стороны и льнули к стенам тусклые голубоватые лучи, отбрасывая блики на ледяные столбы, заполнявшие пространство пещеры. Столбов было много, как деревьев в лесу, но поверхность их была неровной, сплошь покрытой бугристыми наростами и потеками.
– Я не так представлял себе Лукоморье, – произнес Водима, оглядывая странное место, в котором очутился. – Говорят, в Лукоморье тепло, солнечно, кругом растут деревья и поют птицы.
– А здесь тебе чем не Лукоморье? – Незнакомец раскинул руки. Полы его плаща распахнулись и затрепетали, с их рваных краев посыпались хлопья черного тумана. – Птица тебе пела? Пела! А сколько здесь деревьев вокруг, только взгляни!
– Но это не деревья! – возразил Водима. – Это же просто гигантские сосульки!
– Ты как следует глянь! – Костлявые пальцы собеседника скользнули по поверхности ближайшей ледяной глыбы, и Водима вдруг различил внутри очертания вмерзших в нее ветвей дерева. – Вон, сколько деревьев! – продолжал незнакомец, размахивая руками. – Просто красота! Но никто не замечает, пока носом не ткнешь!
– А как насчет солнца? – робко поинтересовался Водима, обдумывая, как бы убраться поскорее прочь.
– Вот скажи, чем тебе луна хуже солнца? – гневно взвился тот. – Светит да не слепит! Просто чудо!
– Но луна не греет.
– Что? Ты разве замерз? Так пойди, вон, к омуту, там водичка горячая, сразу и согреешься. А черти тебе баньку устроят! – Незнакомец разразился злобным смехом.
– Черти?! – Водима испуганно огляделся и только тогда заметил темные силуэты, движущиеся внутри белого пара, и водную гладь, поблескивающую в просветах. – Но если тут есть черти, то… кто ты такой?
– Темный Властелин, хозяин Лунного Чертога, да и твой тоже. Повелеваю душами умерших!
– Разве я умер?! – Водима в ужасе схватился за грудь, чтобы проверить, бьется ли его сердце. Ударов не ощущалось. От страха перед глазами все поплыло. – Отпусти меня! – взмолился он, падая перед Властелином на колени. – Я хочу найти своих родных! Для этого я и пошел искать Лукоморье!
– Ой, не врешь ли? – недоверчиво переспросил обитатель потустороннего мира. – Если только за этим дело стало, так новую родню здесь себе сыщешь! Тебе с ней целую вечность маяться, а старая родня скоро забудется!
– Вечность?! – Водима содрогнулся, представив, как будет бесконечно долго влачить тоскливое существование в этой темной стылой пещере.
– Ступай за мной, провожу тебя к новой родне! – Темный Властелин резко развернулся, взмахнув плащом, и добавил, будто прочитав его мысли: – Бежать и не думай. Выйти, может, и выйдешь, да быстро заживо сгниешь. Сирин уж песню тебе спела, и теперь ты – мой!
 
Водима попытался уцепиться за край плаща, надеясь удержать хозяина Чертога, но руки его беспрепятственно прошли сквозь трепещущие полы. Темный Властелин оглянулся и прикрикнул на него:
– Поторапливайся, пока я добрый! Разозлюсь – к чертям в омут брошу!
– Не губи! – взмолился Водима, подползая к нему на четвереньках. – Отпусти на волю! Все, что хочешь, взамен проси!
– А?.. – Властелин, казалось, заинтересовался и застыл в раздумье. Через мгновение спросил, с сомнением глядя на Водиму, скрючившегося у его ног. – И службу служить мне согласен?
– Согласен! – поспешно отозвался Водима. – Говори, что делать!
– Что ж… Дань с тебя буду брать, – сообщил хозяин Чертога. – Не бойся, я не жадный. Всего одну человеческую душу за каждый год своей жизни мне отдавай и живи, сколько хочешь. За это еще и дары от меня получишь: бессмертие, власть и богатство. Доколе будешь служить мне, смерть тебя не коснется, люди тебе будут верить, и нужды не будешь знать!
Темный Властелин заколотил мечом по ледяному полу. Осколки льда брызнули россыпью.
– Бери! – воскликнул он, взглядом показывая на результат своих стараний. – Да запомни: обманешь меня – сгниешь заживо и в пекло к моему братцу Вию отправишься, а он больно грозный, не то что я!
Осколки все сыпались и сыпались. Водима растерянно смотрел на них, не понимая, зачем Властелин предлагает ему лед, но, опасаясь разгневать своего чудом смилостивившегося палача, все же поднял несколько ледышек и спрятал в карман. Властелин отчего-то развеселился:
– Да ты, как я погляжу, скромный! А может, просто глупый?! Иди-ка ты, откуда пришел! До первого снега время тебе даю, чтобы дань заплатить!
После того как хозяин Чертога удалился, растаяв в темноте между ледяных столбов, Водима еще долго сидел в той же коленопреклоненной позе, не в силах поверить, что спасся. Произошедшее казалось ему дурным сном, который вот-вот закончится, и он, проснувшись, вернется в привычную реальность. Но сон все продолжался, и Водима решил, что надо выбираться самому. Выход из мерзлотника оказался гораздо ближе, чем он ожидал. Когда из-за открывшейся от легкого толчка двери ему в лицо хлынул дневной свет, он почувствовал дикую боль в глазах и с ужасом решил, что они лопнули. Прикрывая их рукой, Водима вышел из мерзлотника, добрался до ближайшей двухэтажки и рухнул без чувств, растянувшись на грязном бетонном полу подъезда. А очнувшись, решил, что Лунный Чертог и Темный Властелин ему приснились.
Когда он зашевелился, пытаясь встать, в кармане куртки раздалось дробное постукивание. Ткань внутри кармана и вокруг него промокла насквозь. Пальцы нащупали горстку камней. Разглядывая их на раскрытой ладони, Водима догадался, о каком богатстве говорил Темный Властелин. Однако радости это не вызвало. Ведь, если алмазы были реальными, значит, и все остальное – тоже, включая обязательство, которым Водима себя связал. Теперь, чтобы жить, он должен был платить дань повелителю душ, то есть, приводить жертв к нему в подземелье!
Вернувшись в интернат, Водима приступил к работе, не торопясь выполнять свое обещание. Через несколько дней все ужасы, перенесенные им в Лунном Чертоге, и вовсе стерлись из памяти. Алмазы он спрятал в жестяной коробке из-под печенья, засунув ее между матрасом и каркасом кровати в комнате, которую ему выдали для проживания, и старался не вспоминать о них.
С каждым днем крепла надежда на то, что угроза Темного Властелина (если тот вообще существовал) не исполнится. Водима почти поверил, что его «пронесло».
Но однажды у него начали чернеть ногти.
Он успокаивал себя тем, что это последствия обморожения, полученного за время долгого пребывания в мерзлотнике. Но чернота ползла дальше, а пораженная неизвестной заразой кожа теряла чувствительность. Потом стали плохо двигаться пальцы, из ног ушла сила, и появились приступы удушья и головной боли.
Водима догадался, что умирает. Жертву для Темного Властелина он присмотрел очень быстро. Той девочке было двенадцать лет, и он до сих пор помнил ее лицо. Он помнил их всех. Когда Темный Властелин получил свою первую дань и вновь выбил острием меча россыпь осколков, Водима не ограничился скромной горсткой и собрал их все, до последней крошки, предусмотрительно захватив с собой пустой мешок.