"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Господи-Вседержитель! — воскликнул Егор, когда быстро весь склон заполонялся османскими воинами.
Их, янычар, спешившихся сипахов, акынджи, было более тысячи.
— Гранаты товьсь! — скомандовал Егор Игнатов и тихо добавим. — Вот и их испытаем.
Гранат было мало, у каждого воина только по одной, и это было еще одно новшество, которое нужно было испытать в бою. И вот он, случай. Сейчас воины достают гранату, чиркают трут и чуть выжидают. Почти сорок секунд прогорает фитиль, но нужно самому воину смотреть, все по разному и технология изготовления не отработана. А такое большое время горения фитиля было связано с тем, что воины не обучены метанию гранат и уже были несчастные случаи.
— Кидай! — прокричал Игнатов и сам запустил свой кругляш в сторону врага.
Хорошо, что русские находились выше по склону, иначе получилось бы самоубийство. Один воин выронил гранату и та быстро скатилась, потому не было жертв, но горе-метатель получил серьезную контузию.
Более ста гранат разрывались, унося с собой и жизни людей и желание противника продолжать сопротивление. Осколки не всегда разили, но было и такое, что от неожиданности или легкой контузии, османский воин спотыкался и кубарем сваливался вниз. И в это время стрелок уже целился в того, кто остался на ногах.
Штурм горы был отбит и Игнатов в оптический прицел видел, что собирается еще не менее двух тысяч османов для нового штурма. В этот момент предательская мысль посетила полковника, но он ее отмел. Две тысячи реально отбить, тем более, что еще не было взрыва каменистой породы и камнепада.
Прошли пятнадцать минут, а штурма все нет и нет, полчаса. Игнатов даже ощутил чувство голода, отходя от боя. Он бы и поспал. И вот…
— Братцы! Гусария наша, русская! Но откуда? — кричал, словно ребенок Игнатов, а ему вторили стрелки, которые были с оптическими прицелами.
Уже скоро на склоне горы послышалось громогласное «Ура!», когда стало понятно, что пришла подмога, наша, русская. А еще персы, наконец вступили в бой. И османы бегут, сломя голову, спотыкаясь и калечась.
— Ваша, беги к нашим казачкам, скажи, что могут начинать резвиться. Турка побежал, а казаки дюже добре умеют их ловить, не мне ли знать об этом, — сказал Егор, облокачиваясь о камень и ловя лицом капли дождя.
А в это время воевода Андрей Андреевич Телятевский с дипломатом Михаилом Игнатьевичем Татищевым и молодым парнем, но уже персидским шахом Мухаммадом Бакер Мирзой, будущим шахом Мухаммадом, стояли на гребне оборонительного вала и с разными чувствами: от восхищения до отвращения, обозревали картину Апокалипсиса… Нет, они смотрели на подвиг русского корпуса, который не пропустил врага, уничтожив более тридцати тысяч османов.
Был ранен Волынский. Ранение было не в бою, воевода поскользнулся и неудачно упал, сломав ногу и ударившись головой. Был ранен и Заруцкий, который уже взял за правила: ни одного сражения, без ранения. Но в этот раз ятаган янычара разрезал бедро казака. Если правильно обработать и зашить, так ничего страшного и нет. А лекари в корпусе были.
Два дня русская и персидская конницы соревновались, кто больше найдет османских беглецов, а потом комендант Эрзерума вынес ключи от крепости и попросился в подданство нового персидского шаха, благо командир эрзерумского гарнизона был курдом по национальности, пусть и вспомнил он об этом только при сдаче города.
Еще впереди подписание союзного договора, разделение сфер влияния с регионе, договор о беспошлинной торговли и много того, чего не могло быть при шахе Аббасе. Так что жертва Якова Корастылева не была напрасной. Россия получит увеличение торговли и сегодня русское войско сильно ослабило одного из стратегических противников Российской империи — Османское государство.
  
Глава 14
 
Тула
10 августа 1610 год
Я устроил «информационное полюдье» — объезжал города и «торговал лицом». Эта поездка сопровождалась пулом журналистов. Да, именно так, используя понятийный аппарат из будущего, можно было назвать эту пиар-акцию. Ну не придумано в этом мире еще ничего такого-этакого, чтобы освещать деятельность государя. Так что мы новаторы и поддерживаем уровень доверия и народной любви описанием неусыпного радения государя-императора на благо русского народа.
 
Меня сопровождал Козьма Минин и еще аж дюжина уже, можно сказать, журналистов-репортеров. «Государь прибыл в Серпухов, десять артелей строителей направлены на восстановление этого города, особое внимание будет уделено ремонту и строительству новых храмов. Негоже, когда в главной православной державе стоят худые церкви…» — примерно так, по крайней мере, в таком ключе, и шло освещение поездки.
Как только получался материал и он оказывался одобренным Мининым, уже лучше меня освоившим методы и приемы журналистики, одвуконь уходили вестовые, стремящиеся как можно быстрее привести материал на Печатный двор газеты «Правда». Ну а после москвичи, и не только, узнавали где пребывает царь, что он сделал, в чем обвинил чиновника, а в чем похвалил.
Кроме повышения рейтинга царя, такой подход помогал, или был призван помочь, поселить людей в местах, которые пришли в запустение. Тот же Серпухов и от Ливонской войны, когда там была ставка Ивана Грозного, и в последующие годы голода, как и Смуты, сильно пострадал. От большого и значимого города, Серпухов превращается в некую форму средневековой пост апокалипсической картинки. Много заброшенных домов, лавок и бывших ремесленных мастерских, в которых некогда работали многочисленные бронники, а сейчас гуляет ветер.
Так что давалась реклама города. Та же Москва уже превысило число жителей времен Ивана Грозного до того, как татары спалили город. А Москва — она не резиновая, особенно, когда рядом города в запустении.
Я вот думаю, как это заселять Урал и Сибирь, а тут, под боком еще нужно восстановить былое. То же самое и с Каширой, где ранее было много железоделательных промыслов, а нынче почти что ничего. И кузнеца нужно искать, чтобы коней подковать, не говоря о том, чтобы заниматься обустройством мануфактур.
Вот в Туле ситуация была вполне нормальной, даже сравнительно хорошей. Не рентабельной, это да, с огромными государственными дотациями? Ой, как да! Но именно в Туле производился и в товарных масштабах и сельскохозяйственный инвентарь, даже плуги с отвалами. Но тут же и ковалось оружие русских побед.
Наряду с Московской мануфактурой, две Тульские в месяц производили суммарно чуть менее ста нарезных ружей и три сотни гладкоствольных, но уже с улучшенными кремневыми замками. Тут же, на Верхне-Тульском заводе производились новые пули к нарезным винтовкам.
Я долго сомневался допускать ли иностранцев в такую архиважную отрасль России, как железоделательная, уж тем более оружейная. Однако, после многих терзаний, осознал очевидное, что прямое управление всего и вся уже невозможно. Растет и углубляется экономика и промышленность Российской империи, скрипя, крехтя, надрываясь, но растет. И самая главная проблема даже не в технологиях, так как домны, что были построены еще в первый год моего пришествия на престол, очень даже удачны и опережают ту же Англию на лет пятьдесят. Проблема в людях.
Решение проблемы кадров в моем разумении имеет при ипостаси: первое — это кража специалистов и такая работа ведется; второе — взращивать своих; третье — привлекать из-за рубежа. Все это делается, но мало, очень мало, для того, чтобы совершить действительно качественный рывок и быстро.
Речь Посполитую обокрали на специалистов и они работают, большинство на Верхнекамском заводе, который только в этому году запущен. Многие ремесленники, что были вывезены из польских и литовских земель становятся хорошими квалифицированными рабочими, их знаний и уровня мастерства в купе с творчеством, мало, чтобы самим создавать новое. Тут еще проблема мотивации, иногда и прямого саботажа. Впрочем, всех, кого только можно, забрали с завоеванных территорий. Теперь это направление решения кадрового вопроса почти что закрыто.