"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Казаки начали разгон и Игнатов прокричал, что теперь цель — янычары. С дезорганизованными сипахами, которые уже потеряли более ста всадников, казаки должны справиться.
— Бах! Ба-бах! — оглушительный гром закладывал уши.
Войсковой розмысл Димитрий Розум явно перестарался с зарядами. Взрывы были такими мощными, что содрогнулись горы и с вершин посыпались камни. Несколько больших камней прилетели и на позиции русских стрелков, ранив двоих человек и убив одного. Но больше пострадали, конечно враги, так как заряды были заложены рядом с местом, где были османские воины. Янычары потеряли четверть от своего полка, пусть часть этих потерь — это результат метких выстрелов стрелков.
В это же время казаки, разрядив свои пистолеты, сблизились с сипахами и завязался бой. Даже в явном меньшинстве, османские всадники оказались кусачей добычей, но тут определяющее слово «добычей».
— Вперед! — выкрикнул полковник Игнатов и шесть десятков стрелков, вооружившись двумя пистолетами, саблями или шпагами, кто чем ловчее орудовал, рванули на растерянных янычар.
Эту атаку активно поддерживали оставшиеся стрелки, которые быстро выбивали уже не командиров, их у османских воинов не осталось, а тех, кто пытался хоть как организовать своих товарищей. Было бы ошибкой дать противнику опомниться, только неорганизованность и напор, нельзя допустить даже сбивание врага в мелкие группы. Важно было, что взрывы, прозвучавшие рядом с янычарами не только убили многих, но большое количество врага оглушили. Даже легкие контузии сильно подрывали боевые возможности славных османских воинов, которые здесь и сейчас лишались статуса «лучших воинов» Европы.
Поддержали стрелков и казаки, которые уже смели сипахов. Янычары, было дело побежали, почти всех бегунов доставали пули стрелков, но лишь до тех пор, пока казаки не устремились в погоню. Мешать станичникам заниматься любимым делом? Зачем?
— Полковник, что дальше? — спросил Акоп Мирзоян.
— Ну ты быстрый! — усмехнулся Игнатов, смахивая пот со лба. — Врага разбили, нужно осмотреться. Послать разведку на ту дорогу, откуда пришли турки…
— Сам, ты, Леший, не хочешь сходить? — спросил армянин, пристально посмотрев в глаза своему командиру.
Егор задумался. Хотелось, ой как же хотелось! Но… А почему это «но»? Вполне нужно разведать обстановку и устроить засаду на османов в месте, откуда они пришли. Это же разумно? Так и должен поступать командир. Теперь враг не станет бросаться в атаку в этом месте, где нашли свой последний путь два полка лучших османских воинов.
— Пойду, ты за старшего, Акоп, — принял решение Егор.
— Твое высокоблагородие, я же не то хотел. Я хотел… — начал было возмущаться ротмистр, но, встретив серьезный и решительный взгляд от Игнатова, поник. — Выполню!
Уже через полчаса, в сопровождении казаков, которые отправились скорее не для того, чтобы проводить полковника и его десяток, а чтобы проверить трофеи, Егор вышел к той самой дороге.
— Я осмотрюсь. Держите окрест все места! — приказал Игнатов и стал взбираться на гору.
На вершину полковник не залез, не получилось бы с винтовкой, но и с того места, где находился Игнатов, было все очень даже хорошо видно.
На русских позициях идет бой. Янычары уже подошли вплотную и даже пытаются закрепиться на двух русских укреплениях. Защитники контратакуют, по пока не особо успешно. Но это, как понимал Егор и должно было предполагаться, не собирался же Волынский выстоять малым числом против огромного войска османов. Наверное, персы изготавливаются ударить и погнать османов. А так, жарко там, но русские стоят.
— Что за скоморох? — сказал Егор, доворачивая винтовку чуть в сторону, к тылу османских войск.
В этот момент не Егор держал в руках винтовку и всматривался в оптический прибор, это некие непонятные силы, не давали Игнатову смотреть в другую сторону.
— Это опасно! — сказал сам себе командир стрелков. — Это не разумно.
Он все говорил и говорил, но сам себя не желал слушать.
— Выдвигаемся! — наконец, принял решение Егор Иванович Игнатов. — Но сперва быстро к остальной роте и всех сюда звать. Застрелим тут кое-кого глупого.
Глупым Куюджу Мурата-пашу назвать было точно нельзя, а вот беспечность он проявил. Ставка османского визиря стояла в шагах четырёхстах от леса, что раскинулся на склоне горы. Никто не стреляет с такого расстояния, никто не умеет оптических приборов для стрельбы. Никто… кроме нас.
— Никто, кроме нас! — пришла в голову Игнатова странная фраза, озвучить которую ну очень хотелось.
*…………*…………*— Бах-ба-бах! — звуки взрывов в стороне, там, где сейчас воевал Игнатов, были слышны даже тут, на русских позициях.
Эти взрывы были различимы в череде выстрелов, раздающихся с русских позиций. Между тем, уже стреляло все, что только могло стрелять. Уже мелкие отряды османов смогли просочиться в стороне от русских укреплений, взобраться на отвесному склону и зайти русским в тыл.
Но тут размялся атаман Заруцкий. Это избиение османов было сродни, как спортсмен разминается перед тренировкой. И теперь Иван Мартынович только и жаждал, что полноценной тренировки, а его все никак не привлекают.
Волынский и рад был использовать казаков, но кроме как спешить станичников и поставить их на участки, где русские полки потеряли больше всего воинов. Государь бы в таком случае сказал, что это «как забить гвоздь микроскопом» — можно, но лучше же делать это молотком. Именно эти казаки — отличные конники, которые используют пики и умельцы в конной рубке. Но вот держать оборону и стрелять залпами, они плохо обучены. Лишь только при опасности прорыва казаки, как опытные индивидуальные рубаки, могут пригодиться.
— Узнайте мне, что так взрывалось! — выкрикнул Волынский, всматриваясь в зрительную трубу в том направлении, откуда прозвучал взрыв. — Если нет сигнала и посыльного, значит Игнатов воюет. Нужны подробности. Если оттуда идет большое войско османов, нужно будет отходить.
Гора закрывала обзор.
Как только убыл один вестовой, отправленный узнать об обстановке у полковника Игнатова, прибыл тот, что должен был разузнать о происходящем у персов. Непонятная суета в стане персов продолжалась.
— Говори! — повелел Волынский, смахивая обильно текущий со лба пот.
Тучи ходили кругами, словно в них скрывались боги-олимпийцы и смеялись над воюющими людишками, но парило сильно. Так всегда бывало перед дождем, который все-таки должен был начаться.
— Убит шах Аббас, — сообщил вестовой.
— Что??? — Волынский чуть не упал, эта новость чуть ли не физически лягнула воеводу.
Повторять сказанное вестовой не стал, Федор Коломейцев, ближний помощник воеводы оттянул того в сторону и стал расспрашивать, пока Степан Иванович Волынский судорожно соображал.
— И что дальше мне делать? — спрашивал сам себя Волынский, и сразу задал вопрос громче. — Кто сейчас управляет персидским войском?
Отвечал уже Коломейцев:
— Боярин-воевода. Нет там порядку. Аббас имел у себя военачальников, но никого не выделял, сам принимал решения. Оттого нынче они и не понимают, что делать и кого слушать. Того и гляди, начнут свару меж собой. Одни отправились ловить убивца. Причем одного чуть ли не всей конницей. А я так думаю, что под этим предлогом, бегут персы.
— Этого только нам и не хватало! — воскликнул Волынский. — А кто убил Аббаса? Турки?
— Да, говорят, что они. Один ушел, за ним отправили нынче пять полков конницы, — сообщал Федор Коломийцев. — Убивец был обряжен в турецкую одежу, но за чем-то поджег себе лик.
И тут Волынский вспомнил того «турка с рязанским лицом». Сколько же странностей во всем этом! И Татищев уехал спешно и вот смерть Аббаса, а до того только и разговоры о том, что России не по пути с этим шахом. Не был Волынский глупым человеком, чтобы не суметь сопоставить все имеющиеся факты. Но, что радовало Степана Ивановича, так это слова Михаила Игнатьевича Татищева.
— Продержитесь до вечера… Только до вечера, — задумчиво процитировал русского дипломата, воевода Волынский.