"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Окинув взглядом коней и двух воинов, которые оставались на пути отхода с отдохнувшими и накормленными лошадьми, Корастылев скомандовал выход. Теперь от него уже ничего не зависит. Расчеты были сделаны правильно — это главный итог работы Якова, как командира. Участвовать при важнейшем выстреле отравленной стрелой, он не будет. При всех навыках верховой езды, Яков Иванович сильно уступал в этом деле тем кассимовцам, что сейчас выезжали вперед.
Удача благоволит безумцам, не всегда, но часто. В этот раз так же фортуна рядом шагала с теми, кто задумал, при других обстоятельствах, невозможное. Мало кто обратил внимание на то, как к разбивающемуся лагерю приближались три, ничем особым не отличающиеся от крымских воинов, всадника.
Хан не скрывался, элементарно, его походный шатер не был еще поставлен, и фигурка Тохтамыша оставалась отчетливо видна, особенно, обладающему, феноменальным зрением, кассимовскому сотнику Мустафе. Вместе с тем, лук все еще преспокойно висел в седле татарина на службе русского царя. Нужно подойти вплотную. Только одна попытка. Сто метров… многие, да чего там, почти все, назвали бы Мустафу безумцем. Попасть с такого расстояния? Но ветра почти не было, поправка лишь незначительная, воздух плотный, насыщенный влагой, но этот фактор татарин так же учитывал. Вместе с тем, «мишень» оставалась без движения, Тохтамыш о чем-то размышлял, смотря в степь. Ну а лук у него был такой, что и десять пищалей не стал менять. Так что нужно именно сейчас…
— Вжух! — просвистела стрела, пущенная Мустафой.
В это время еще два воина держали в своих, от природы и тренировок, идеальных прицелах, крымского хана. Мустафа не промахнулся, стрела черкнула ногу Тохтамыша, который и не предполагал атаки, от того, большую часто своей защиты снял, намереваясь воздать хвалу Аллаху.
Охрана хана среагировала скорее не на стрелу, которая расцарапала бедро Тохтамыша, а на то, как быстро и резко стали разворачиваться три воина и что они устремились в степь. Началась погоня. Мустафа, как и его соплеменники, были отличными наездниками, лошади все были выносливые и быстрые, отлично выученные. Поэтому крымцам, после начала преследования за версту удалось приблизиться к убегающим неизвестным. Были пущены даже четыре стрелы, которые не задели никого. Однако, через версту, стала сказываться ситуация с усталостью коней, преследование медленно, но неуклонно, стало отставать. А через еще одну версту, в расщелине между двумя холмами, на который обильно порос кустарник, кассимовцы оставили своих коней и пересели на свежих, сразу же переходя в галоп.
Большие деньги, которые стоили лучшие лошади и седла, оставались крымцам в качестве компенсации за причинённое неудобство. У кассимовцев не поднялась рука убить, или изувечить отличных лошадей, а брать их в качестве заводных — это немного, но все же замедляло бегство. Ну и именно на этих конях оставались некоторые намеки на участие в покушении турок.
Обойдя заранее приготовленные ловушки в виде разбросанного железного чеснока и с десяток замаскированных ямок, кассимовцы устремились дальше. Через четыре версты располагался Корастылев, который, в случае, если погоня все же будет настигать, подорвет фугасы, в виде заложенных бочонков с порохом и с поражающими элементами.
Использовать засаду не пришлось. Расчет на то, что крымские кони будут не готовы к долгой погоне, был правильным. Нет, никто не собирался спускать с рук покушение на хана, но разница в скоростях была очевидной. А ведь у диверсантов еще одна, условно «станция», со свежими конями. После, еще через десять верст, находилось место с заготовленной заранее водой и фуражом. Так что, пересев на заводных коней, отряд, уже в полном составе, спешно, все еще галопом, уходил прочь. Задание выполнено, стоило надеяться на то, что специально подобранный яд сработает.
***
Тохтамыш стоял, не понимая до конца, что именно произошло. Именно стоял, проверяя свою подвижность и степень болезненных ощущений от незначительного ранения. Вполне терпимо, если стоять и держать опору на неповрежденную ногу.
 
Кто подготовил таких лучников-неумех, которые, подойдя достаточно близко, произвели один, неудачный выстрел, попав только в ногу? Другие лучники чужаков были готовы стрелять, но не стали этого делать, несмотря на то, что хан не был обличен в броню. Странно, очень странно.
— Что думаешь, Сефир? — спросил Тохтамыш своего калгу.
— Странно это все, Великий хан. Я не могу назвать себя опытным воином, хотя, ты знаешь, что мое мастерство владения луком и турецким ятаганом велико и изящно. Но я посчитал, что мне не зазорно спрашивать многоопытных воинов. Все ближние воины говорят одно: если бы тебя хотели убить, то мы бы уже оплакивали, — задумчиво отвечал мудрый, не по годам, Сефир.
— Ты прав. И почему у меня из головы не выходит имя того русского, который пытался убедить меня не идти на поклон султану Ахмеду? — говорил раскрасневшийся Тохтамыш.
— Может так быть, что сам Аллах шепчет тебе правильный ответ, — не меняя задумчивого выражения лица, говорил ханский колга.
Тохтамыш кивнул, соглашаясь с выводами брата, ему льстило, что Аллах обращает такое пристальное внимание к личности молодого хана. На этом воодушевлении Тохтамыш сделал шаг с опорой на подраненную ногу, чуть не упал, облокотившись на плечо телохранителя, но все равно остался доволен. Хан посчитал, что ничего страшного в рассечении кожи, ну и немного мяса, нет, рана обработана, у него хороший целитель, так что можно продолжать путешествие. Да, кто-то, возможно, и русские, хочет, чтобы хан не ехал в Константинополь. Но он не пойдет на поводу своим врагам.
Поверить в то, что подобное нелепое покушение было организовано турками, Тохтамыш не мог, несмотря на то, что элементы воинской экипировки, оставленной разбойниками, указывали на османский след. Многомудрый отец Тохтамыша часто говорил: «В любом деле ищи того, кому выгодно, и используй выгоду врага себе во благо».
Выгодно ли османам покушение, да еще такое нелепое? Нет. Убийцы, посланные султаном, действовали бы иначе и наверняка. А вот русские… что с них взять, они же гяуры и чаще стрясутся от страха, как только слышат поступь неотвратимой навалы татарской конницы.
Тохтамыш сделал еще один шаг, у него резко закружилась голова и хан споткнулся. Лишь быстро среагировавший телохранитель успеть подхватить своего правителя под руку. Глаза хана закатились и на лбу обильно проступили капли пота, при этом погода стояла прохладная, если не сказать холодная.
— Зовите целителя, — закричал Сефир, предположив страшное, а потом тихо добавил. — Это было действительное покушение. Яд.
Через три часа после того, как целитель произвел немалое количество манипуляций, то рассматривая мочу, то прикладывая какие-то мази на лоб и рану, слушая сердце. Лекарь-грек уверил, что хан не должен умереть, но и продвигаться дальше ни верхом, ни на носилках или в повозке, Тохтамыш не может без риска не добраться не то, что до Константинополя, но и до Дуная. Ему нужен уход и лечение.
Чуть позже появилась идея вернуться в Крым и там сесть на первую же турецкую галеру, но после долгого обсуждения такой вариант добраться до столицы Османской империи, был отметен. И не статусно, и много воинов не взять. А воины нужно, чтобы не быть уязвимым для людей Селямета даже на улицах Константинополя. Тут еще и подарки: пятнадцать лучших дев славянской наружности, кони, оружие, соболиные шубы, купленные у русских купцов через посредников.
— Езжай, Сефир, к повелителю и расскажи все, как есть. Я готов быть ему младшим братом, но сделай, брат все, что сможешь для того, чтобы я не стал султану рабом. И да поможет тебе Аллах, а я помолюсь, чтобы все сложилось, — сказал Тохтамыш в минуту, когда пришел в себя от действия лекарств.
Внутренне, если признаться самому себе, Тохтамыш был даже рад ситуации, когда ему не нужно будет унижаться перед султаном и вымаливать достойное к себе отношение. Он отправиться к Ахмеду, но по весне, а пока у него уважительная причина отослать на переговоры своего брата.