"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Пойдём домой. Миссис Грэйнджер будет волноваться.
– Даже сейчас? Даже после революции?
– Гермиона! Джинни! – раздалось позади.
Они обернулись и увидели быстро идущую к ним Полумну Лонгботтом. Она повзрослела, вытянулась и, казалось, стала ещё бледнее. В лимонном халате с эмблемой больницы, собранными сзади волосами и огромными глазами бывшая когтевранка чем-то напоминала сову с выкрашенными перьями. В ней было что-то неуловимо странное, отчуждённое.
Полумна догнала их и остановилась.
– Доброе утро, – довольно приветливо поздоровалась она. – Хорошо, что я нагнала вас. Гермиона, прости, пожалуйста, Невилла. Мне кажется, он наговорил тебе грубостей. Он не со зла, просто очень переживает, и стал раздражительным в последнее время. Это от бессилия и ужаса, его можно понять. – Молодая целительница задумчиво посмотрела на своих школьных товарищей. – Невилл просил передать тебе это, – сказала она Гермионе, переводя блуждающий взгляд на большой портрет среброкудрой Дайлис Дервент. – Знаете, если всплывёт то, что мы сохранили это воспоминание – скорее всего, нас убьют, – как-то буднично добавила она. – Но с его помощью есть хоть какой-то шанс восстановить память Ады Афельберг. Это единственное, что уцелело из её сознания, и воспоминание очень ценное. С целительской точки зрения, я рассматриваю его только так, – добавила она, опуская руку в карман лимонного халата. – Как доказательство чего-либо его никто и никогда не сможет использовать, этого опасаться глупо. И потому я прошу тебя вернуть мне материал, когда посмотришь его. Он даёт хоть какой-то шанс и, поверьте, угрозы не несёт. Впрочем, вы и сами всё понимаете, – добавила она, останавливаясь взглядом на Джинни. Рыжая ведьма выглядела недовольной и даже раздосадованной. – Вот, возьми, – Полумна вынула плотно закупоренную колбу с клубящимся внутри белым туманом мыслей и протянула её Гермионе.
Наследница Тёмного Лорда с внезапным замиранием сердца взяла из её теплых пальцев стеклянную колбу и быстро сунула в сумочку, поймав краем глаза полуавтоматическое, вовремя сдержанное движение Джинни, хотевшей перехватить руку Полумны на лету.
– Очень красивая девочка, – сказала миссис Лонгботтом, задерживая взгляд на спящей в коляске Генриетте. – Хорошо, что хоть она в безопасности. – Полумна говорила искренне, но Гермиону внезапно пробрало дрожью от этих простых слов. – Всего хорошего, девочки. И, Джинни, поздравляю тебя.
– С чем? – с внезапной бессильной злобой спросила младшая Уизли, вздрагивая.
– М… – неопределённо улыбнулась бывшая когтевранка, – с тем, что и ты можешь не переживать о жизни своих детей, – а потом добавила с ноткой меланхолии: – Главное, не загубить их души.
И с этими словами Полумна, ещё раз улыбнувшись ведьмам, развернулась и зашагала к двойным стеклянным дверям, на ходу что-то приглушенно насвистывая.
Джинни молча проводила её глазами, прикусив нижнюю губу и о чём-то напряжённо размышляя. Но она не дала Гермионе поймать своего взгляда: быстро стряхнув оцепенение и развернувшись, толкнула коляску к выходу.
На улице было шумно и многолюдно. Некоторое время обе ведьмы хранили молчание. Гермиона шла следом за катящей коляску Джинни и пыталась игнорировать неотвязные мрачные мысли, клубившиеся в голове.
– Не смотри этого воспоминания, – внезапно сказала младшая Уизли. Она шла немного быстрее Гермионы, опережая её так, что невозможно было заглянуть в лицо и увидеть глаз.
– Почему? – с лёгким вызовом спросила Гермиона. – Что там такое?
– Не знаю. И тебе тоже знать ни к чему. – Она остановилась и, оглядевшись, направила палочку вглубь коляски Генриетты, сотворив в ногах малышки широкие солнцезащитные очки. Затем ведьма убрала палочку и быстро надела их.
Гермиона наблюдала за её действиями с мрачной решимостью.
– Отдай мне флакон, – сказала Джинни, поворачиваясь к ней. – Я отошлю его Полумне. Обещаю.
– Нет.
– Гермиона, послушай меня. Тебе не нужно смотреть этого воспоминания. Что бы там ни было.
Молодая ведьма подняла бровь. В стёклах новых очков Джинни она видела отражение своего посеревшего лица.
– Кто такая Ада Афельберг? – тихо спросила наследница Тёмного Лорда.
Джинни молчала почти полминуты, а потом отвернулась и толкнула вперёд коляску.
– Супруга Уинстона Рендольфа Афельберга, предыдущего председателя британского филиала Международной конфедерации магов.
– Предыдущего? – тихо спросила Гермиона, убыстряя шаг, чтобы поспевать за ней.
– Афельберг покинул Королевство, – не останавливаясь, бросила Джинни. Они уже подходили к стоянке такси, – есть сведенья о том, что он скрывается в Канаде. В любом случае на похоронах он не был и супругу свою не проведывал.
– На чьих похоронах?
Джинни досадливо дёрнула плечами, но было поздно – неосторожное слово уже сорвалось.
– На похоронах Амалии Афельберг, – как можно непринуждённее сказала она.
– Дочери?
– Да. – Они подошли к одной из пустых машин, и Джинни с еле скрываемым облегчением дёрнула дверцу.
– Давайте подсоблю вам, мадам, – учтиво выскочил из салона водитель-маггл, помогая Джинни уложить в багажное отделение сложенную коляску. Гермиона молча покачивала на руках спящую Етту.
– Поехали.
Она села на заднее сиденье вместе с Джинни, и до того, как водитель занял своё место, младшая Уизли успела сказать ещё раз тихо, но настойчиво:
– Не смотри это воспоминание, Гермиона.
Глава XVII: Чёрная Вдова
Я побывала в поднебесье –
Там слишком жарко и светло,
Струятся радужные песни,
И всё так просто и… смешно.
А мне бы блеска полнолунья,
Лесов, закутанных в туман,
В глазах – свободы и безумья,
И ловко сотканный обман.
Чтобы по-волчьи улыбаться,
Ловить дыханья сбитый ритм,
И бесконечно упиваться
Разверстым остовом земным.
Я не такая, как другие,
И мне легко стремиться в ад!
Я отлила сама те гири,
Что нынче на весах лежат.
И я смеюсь в лицо тем многим,
Что всё дают советы мне –
Безликим сирым и убогим,
Таким блаженным на земле!
Я буду демоном в Геенне,
Носящим в пригоршнях огонь,
Мы с однодумцами моими
Поднимем кубки за Него!
И прямо в середине ада
Хлебнём кипящую смолу!
Вот нам награда и услада –
Себя и жизнь отдать Ему…
– У тебя есть Омут памяти?
Люциус смерил Гермиону задумчивым взглядом поверх полупустого бокала эльфийского вина.
– Найдём, – чуть прищуриваясь, ответил он.
Гермиона задумчиво выпустила изо рта дым, заклубившийся причудливыми завитками.
– Отвратительная маггловская привычка, – заметил старший Малфой.
– Ты говоришь, как моя бабушка Джин, – усмехнулась ведьма. И, помолчав, добавила: – Не спросишь, зачем мне Омут памяти?
– А ты ответишь?
– Пока нет, – немного подумав, вздохнула Гермиона.
– Так зачем же тогда спрашивать? – ухмыльнулся её собеседник, ставя бокал на стол. – Пойдём?
– Пойдём, – решительно сказала ведьма и встала, прихватывая висевшую на спинке стула сумочку. – С этим нужно покончить.
* * *
Люциус поставил неглубокий сосуд из чёрного мрамора, опоясанный по краю резными письменами и символами, на небольшой столик в комнате с камином, где когда-то так часто наследница Тёмного Лорда проводила время со своим отцом. Сосуд был пуст, и гладкий мрамор внутри отливал в свете зажжённых в комнате свечей. Гермиона стояла, в странном оцепенении смотря на Омут памяти и чувствуя какую-то слабость в ногах.
– Кадмина, с тобой всё в порядке? – тихо спросил Люциус, внимательно изучая бледное лицо молодой ведьмы. – Помощь нужна?
– Нет, спасибо. Оставь меня одну, хорошо? – твёрдо попросила она.