"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

И она с силой размахнулась стальным серпом, со свистом полоснула им воздух.
Гермиона успела только отпрянуть и выставить вперёд правую руку, защищаясь от удара.
Она почувствовала дурманящую, тошнотворную боль, от которой голубоватый зал покачнулся и поплыл, наполняясь какофонией звуков. Гермиона осела в воду. Прямо перед ней в багряном клубящемся облаке плавала отсечённая по локоть рука.
– Ты! Убила! Моего! Ребёнка! – выкрикнула Нарцисса, и её слова, эхом отражённые от стен, наполнили всё кругом: каждый дюйм в пульсирующем невыносимой болью мозгу Гермионы. – Убила! Моего! Ребёнка!Не понимаешь?!!
Комната теряла очертания, в её тумане оставались только плывущее лицо призрачной Офелии и боль. Силы покидали тело вместе с кровью, звенящий гул нарастал…
Нарцисса ловко перебросила серп в левую руку; вспышкой блеснула невесть откуда взявшаяся волшебная палочка.
Кровь перестала хлестать фонтаном из культи Гермионы, и несколько отступила боль – оставляя немного места мыслям.
– У меня есть для тебя подарок, – сквозь непонятный звон услышала она нежный голос Нарциссы, – два сердца. Матери и дочери. И оба – тебе.
Сквозь пурпурный туман Гермиона видела, что её тётя опять держит серп в правой руке, а в левой сжимает что-то бесформенное, по цвету напоминающее сырое мясо. Именно это оставило на её белом платье большое багряное пятно.
– Твоей дочери, – будто ещё одним взмахом серпа полоснула Гермиону Нарцисса Малфой, и в воду перед поверженной шлёпнулся маленький, бесформенный комок вырезанного сердца. – И твоей матери, – ещё один шлепок. – Приёмной. Остальное я тебе не принесла, прости. Но нужно же и другим оставить что-то на память.
– Не может быть, – помертвевшими губами прошептала Гермиона.
– Неприятно, правда, – с нежной улыбкой спросила Нарцисса, – когда кто-то убивает твоего ребёнка? – блеснула глазами она. – Это, знаешь ли, больно. Теперь ты уже знаешь.
– Генриетта…
– Она почти не кричала, – ласковым тоном поделилась теряющая очертания женщина. – В отличие от магглы. Тебе нужно было это видеть, Кадмина. Полезный опыт. А кричал ли мой сын, когда ты навела на него свою палочку?! А?! Отвечай!
И она опять полоснула серпом, до кости срезая мясо с левого плеча Гермионы.
– Говори! Кричал ли мой сын, когда ты лишала его жизни?! Мой единственный сын кричал?! Говори же!
Кровавые круги застилали всё вокруг. В них плавало, словно в багряном мареве, синеватое лицо Нарциссы, забрызганное кровью, а в гудящем воздухе дрожали звонкие слова: «Твоей дочери…»
…она почти не кричала… 
…в отличие от магглы… 
…а мой сын кричал?.. 
…два сердца… 
…мой единственный сын… 
– Ты! Убила! Моего! Ребёнка! 
– Гермиона! – услышала молодая ведьма откуда-то издалека сквозь бесконечный тугой туман. – Гермиона, – голос то нарастал, то падал до еле заметного шёпота, – Гермиона! Гер-ми-о-наааа!..
  
Глава VII: UN-реальность
 
– Гермиона, проснись!
Бледный, как полотно, Робби тряс её за плечи. В номере было светло, с улицы доносились гомон и шелест прибоя.
– Генриетта! – вскрикнула молодая ведьма, резко хватая Робби за плечи.
– Дома, с Эльзой: всё в порядке.
– Робби? – непонимающе спросила Гермиона, моргая и оглядывая свои руки: их всё ещё саднило, но не было видно никаких ран. В тёмных очках её приятеля отражались всклокоченная голова и перекошенное лицо. – Где Нарцисса?! – ошеломлённо спросила ведьма.
– Кто?
– Я что, спала?! – севшим голосом выдавила наследница Тёмного Лорда после короткой паузы.
– Ну да. Тебе, наверное, приснился кошмар. Ты стонала, и, вообще, я не мог разбудить тебя сразу. Помнишь, что снилось-то?
– Я только спала? – опять повторила Гермиона, делая паузы после каждого слова. – Мне нужно увидеть Етту! – скороговоркой закончила она.
– Вечером увидишь, – удивлённо ответил Робби.
 
– Сейчас. Робби, милый, сходи в бар, принеси мне коктейль. И мороженое. Я хочу мороженое, такое, как продают у бассейнов.
– Нам сейчас принесут завтрак из ночного улова.
– Да-да, ты говорил. Но я хочу мороженое и коктейль.
– Я тебе не говорил, – удивился приятель. – Ты уснула на катере и даже не заметила, как я отнёс тебя в номер.
– Значит, приснилось. – Гермиона вскочила. – Робби, миленький, принеси мне коктейль и мороженое, а я приму душ. Пожалуйста. Только не торопись.
Она практически вытолкала парня из комнаты; и тут же трансгрессировала домой.
В гостиной миссис Томпсон и миссис Грэйнджер разговаривали, забавляя Генриетту большим и ушастым плюшевым кроликом Тото. Когда с громким хлопком посреди комнаты появилась молодая ведьма, миссис Грэйнджер охнула, а Стэфани Томпсон, взвизгнув, вскочила на ноги.
Гермиона быстро навела на неё палочку, и соседка замерла. Ведьма бросилась к ребёнку и приёмной матери.
– Маленькая моя, – сквозь слёзы прошептала она, обнимая дочку. Гермиона стояла теперь на коленях у ног сидящей миссис Грэйнджер и чувствовала, как тело начинает бить крупная дрожь.
– Гермиона!!! Что случилось?!!
– Мамочка, – простонала ведьма, обхватывая её колени. – Мне приснился ужасный сон…
– Что с Нини?!
– Я… я исправлю её память. Мамочка…
Генриетта что-то лепетала, обнимая свою родительницу за шею и запуская пальчики в спутанную причёску.
– Да ты с ума сошла! – пробормотала миссис Грэйнджер. – Перепугала Нини, меня чуть до инфаркта не довела… Из-за какого-то сна! Что с Робби?
– Я отправила его в бар за коктейлем и мороженым, – хватая ртом воздух, ответила ведьма, – это займёт какое-то время. Мама, я заберу её.
– Что?! – миссис Грэйнджер невольно положила руки на плечи ребёнка. – Куда? На Сейшелы?!
– Нет… Мне нужно… Я не могу её сейчас оставить, мама. Мне страшно.
– Да что тебе такое приснилось?! Гермиона! Ты же взрослый человек, и…
– Мы теряем время: Робби вернётся из бара и начнёт меня искать.
– Но как же Нини?!
Гермиона нехотя отпустила дочь, и девочка, захныкав, недовольно стукнула по дивану своим плюшевым кроликом, которого держала за ухо.
– Я спрячусь. А ты принеси мне сразу же Етту! – велела ведьма, наводя на соседку волшебную палочку.
Миссис Томпсон неуверенно опустилась на диван, а Гермиона скрылась за перегородкой, прикрывающей лестницу.
– Я… что я говорила? – пробормотала подруга миссис Грэйнджер. – Голова закружилась.
– Я сейчас, Нини. Отнесу Етту в комнату и налью тебе воды, – растерянно ответила ей приёмная мать Гермионы и встала, чтобы передать ребёнка его родительнице.
– Скоро вернусь, – дала слово ведьма, прижимая дочку к себе, – обещаю.
* * *
В Даркпаверхаусе действовала сетчатая система защиты от трансгрессии. В специально отведённых местах, – кабинетах профессоров, их спальнях, около поста привратника и ещё в некоторых помещениях располагались специальные круги, начертанные магическим раствором, с которых, зная соответствующие слова, можно было легко снять мощные защитные чары или наложить их опять.
Гермиона сразу попробовала перенестись в кабинет своего отца – если он там, круг будет разблокирован.
Так и произошло.
Она появилась в кабинете Волдеморта, одетая в помятую рубашку и пляжное парео, растрёпанная и прижимающая к груди истошно рыдающего ребёнка, вцепившегося в своего плюшевого кролика с такой силой, что у того на шеё треснул какой-то шов.
– Кадмина Беллатриса! – воскликнул Тёмный Лорд, поднимаясь из-за стола в полнейшем недоумении. – С маленькими детьми нельзя трансгрессировать, это очень опасно! В чём дело?
Вместо ответа Гермиона, передавая дочь, которая тут же успокоилась, на руки grand-père, пристально посмотрела в его красные глаза, даже не пытаясь чем-то защитить свои мысли и память.