"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Думаю, по моим стопам ещё пойдут и обустроят источники разных аспектов, чтобы зарабатывать старты на предоставлении гостевых домиков. Будь у меня коммерческая жилка, я бы развернулся: пускал к источнику воздушников, которые между бесплатной альтернативой и платным источником, что находится под барьером с комфортной температурой и даже каменным домиком, выбрали бы моё предложение. Увы, мне это не нужно. Старты и черныши я и так заработаю, а спокойствие мне дороже постоянного ожидания удара боевым заклинанием в спину. Прочие воздушники и сами себе источники найдут: летая по пустыне, я видел множество источников воздушного аспекта, лишь малая часть которых отмечена на карте адепта, которым мне в свое время и рассказал про скалу. Потому монополизировать сотни источников не выйдет.
Я вышел к барьеру с чудесным настроением: хотелось пообщаться с адептами по поводу дальнейших заказов, а затем вырастить им другие гербарии, в счёт будущих заказов. И утро было бы прекраснее, если бы за пленкой барьера не стояла Ниаз.
Светлое настроение испарилось, едва я увидел мнущуюся за барьером девчонку. Ниаз разговаривала с Грегом и заметно нервничала: улыбалась через силу, не знала, куда деть ладони: то скрещивала пальцы, то пыталась спрятать кисти в рукавах тулупа.
Я подметил новый узор на одежде девчонки. Быстро же она шагнула на второй адептовский ранг.
— Чего хотела? — осведомился я, не выходя за защитный купол. Не думаю, что она меня атакует, просто здесь комфортнее и в разы теплее.
Ниаз крупно вздрогнула, и обернулась ко мне.
— Нильям!
По губам девушки пробежала улыбка, озарив лицо. Правда, я не выразил ответной радости от встречи, и улыбка угасла.
— Ниаз! — воскликнул я преувеличенно радостно, и даже руки раскинул. А потом перешел на прежний, холодный тон. — Ну, так чего пришла?
— Поговорить… Мы давно не говорили.
— И прекрасно себя чувствуем без разговоров. Никакие слова не вернут жизнь Эмили, никакой разговор не воскресит хорошие отношения между нами. Чем быстрее ты отсюда свалишь, тем быстрее наше душевное состояние придет в норму.
— Мы все совершаем ошибки! — едва ли не плача, воскликнула девчонка.
— Да не было у тебя никакой ошибки, — пожал я плечами. — Ты свою шкуру продумано обменяла на жизнь другого человека. Не вижу здесь никакого просчета.
— Да ты просто… Ха-а…
Ниаз распирало изнутри эмоциями, которые девчонка не могла облечь в слова. По щекам от глаз потянулись блестящие на солнце дорожки, но мне было плевать.
Адепты, чтобы не привлекать внимание, скрылись в своем домике.
— Нильям, ты знаешь, что значит "быть добрым"? — вдруг спросила девушка. Такого вопроса я от нее не ожидал.
— В психолога играть будешь?
— В псих… что? — растерялась девушка.
— Психолог — такой специалист по разрешению проблем человека с самим собой. Я не знаю, что значит быть добрым, Ниаз. Не знаю, что тебе сказать, кроме как посоветовать валить обратно в школу.
Но память кольнуло давнее воспоминание о добром человеке. Я вспомнил, как заходился кашлем отец, который по доброте душевной каждую третью смену выходил в самый токсичный цех, подменяя товарища, который хотел свинтить с этой планеты и отработал большую часть срока, прежде чем его организм начал сдавать.
Отец умер на моих руках, когда мне было десять, и я до сих пор помню кровь от кашля на его ладонях. Мокрота с кровавыми сгустками, которую он до последнего прятал от меня.
Я знаю, что значит быть добрым. Доброта — это беззащитность перед обществом. Если среди твоих близких есть добрый человек, его необходимо беречь от мира.
Я бы выкупил остатки рабочих лет отца у фабрики, я бы работал за него, если бы мне разрешили, но подросток много не сделает, такого права у меня не было.
Если бы его друг вырвался с Ильмсхура, я его возненавидел бы. Я рычал бы, скрежетал зубами и, подпитывая себя черной ненавистью, работал лучше, больше, и не умирал при этом. Устроился бы в тот самый цех, и выжил бы, заработал на вылет с планеты, на новые органы и месть.
Только суть в том, что отцом не воспользовались. История получилось гораздо трагичнее, чем если бы один из друзей улетел с чертовой планеты. Они умерли оба.
Вот такие они, добрые люди. С ними можно поговорить, раскрыв душу, можно рассказать им скорректированную версию настоящего, соврав на вопрос "как у тебя дела?", насладиться и пропитаться уютом, который разлит у них в комнатушке, а потом выйти за дверь, в реальный мир, и снова надеть колючий панцирь. И колючки такого панциря торчат как наружу, так и вовнутрь: чтобы и сам не расслаблялся, и для других не был мягким и удобным.
Будь отец не таким добрым, не ставь он дружбу во главу угла, он бы выжил. Да, ему пришлось бы смотреть, как небезразличный ему человек умирает в разы быстрее, но и сам отец прожил бы дольше. Все же друг отца сам выбрал свою судьбу, и отцу не нужно было жертвовать собой, чтобы другой человек имел право на лучшую жизнь…
В глазах защипало, и я отогнал от себя воспоминание, в котором рыдал, держа на коленях холодеющее тело. Лучше быть одиночкой. Лучше не подпускать к себе никого на близкую дистанцию, чтобы не было больно потом. И отец, и Эмили, и даже Ниаз это подтверждают. Может, в последних двух случаях проблема во мне, но иначе жить я не умею: остаётся только учитывать ошибки, а ошибка здесь одна — не стоит привязываться к людям.
— Не знаю… — повторил я. — А что значит "быть добрым" по-твоему?
— Давать людям ещё один шанс?
Голосок Ниаз дрожал, но та упрямо смотрела мне в глаза.
— Весьма удобное определение. Так чего же ты хочешь, Ниаз? Зачем пришла?
— Помириться… Разве это не очевидно?
— А кроме компостирования моих мозгов? Представь, что мы вообще никогда не были знакомы, и сейчас ты пришла с какой-то идеей, просьбой или предложением. Озвучь его.
От слов "никогда не были знакомы" девушка отшатнулась, как от удара, но не возразила.
— Ладно, Нильям… Если ты не хочешь даже слышать о примирении, то давай пообщаемся как адепт с адептом… Мне нужна помощь в создании биомов.
— Неужели в ваших библиотеках нет информации по этому вопросу? — не сдержал я сарказма. — Мне казалось, в закрытых разделах должны быть методички на все случаи жизни.
— Дело в камнях душ: у меня нет такого, который имеет в себе бао жизни.
— Накопи, — отчеканил я. — Нацеди. Создай. Насколько я знаю, у тебя там целый сад, бао из такого можно выжать немало.
— С этим я справилась бы и сама… Но наш наставник Пау Лимбос не сообщил мне секрета, которым поделился с тобой.
— Секрета? — нахмурился я. — О чем ты?
— Я о том, как ты за считанные недели заполнил камень души бао роста. Об этом секрете.
Я усмехнулся и вызвал характеристики Ниаз.
Ниаз Рыбак
Ранг: средний адепт.
Сила: 3.0
Ловкость: 2.8
Телосложение: 2.1
Вместимость бао: 390
Скорость поглощения бао: 170
Ну разумеется! Со скоростью поглощения бао в сто семьдесят единиц в минуту девчонка потратит на такой фокус, как наполнение камня бао роста, в пять раз больше времени, чем я сейчас со своими сегодняшними параметрами. Мало того, что на моей стороне дар мира, так ещё и развивать свои параметры я не забываю. Ниаз, похоже, этим пренебрегла: её характеристики очень низки для адепта второго ранга.
— Подожди, — попросил я и ушёл в мысли.
Сотрудничать с Ниаз откровенно не хотелось, но это нежелание вызвано эмоциями от потери Эмили. Увы, соученица может предложить мне гораздо больше, чем я ей, и изрядно подхлестнуть моё развитие. Поэтому между ребяческим нежеланием контактировать с тихушницей-предательницей и развитием полезнее выбрать развитие.
Однако выбрать на королевских условиях. Не я пришел в школу предлагать свои услуги, а Ниаз навестила меня, значит, можно надавить по полной.
— Слышал, тебя назначили главой школьных друидов. Тебе составили свой курс зелий, и готовят их зельевары Утренней звезды?