"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Кстати, об эксперименте. Мне следует установить контакт с обитающим в моей черепушке архимагом и расспросить, до чего старик додумался за ночь. Вчера Апелиус показал себя разумным человеком, может подскажет, что делать, если очередной эксперимент мага с семью людьми сработает. У седого однозначно возникнут нехорошие вопросы ко мне.
Я вернулся к повозке, сел спиной к колесу и без труда вошел в транс.
— Все-таки выбрал сон, да? — мрачно поприветствовал меня голос в голове, — Сон выбрал, значит? Выходит, хорошее самочувствие показалось тебе важнее, чем собственное развитие? А что ты будешь делать, когда именно этого жалкого отрезка времени не хватит тебе, чтобы обнаружить в себе искру, а?! Когда маги закуют тебя в кандалы и будут вырезать на твоем теле руны гниения, чтобы проверить их эффективность, будет поздно жалеть о бездарно потраченном времени! Ты будешь плакать как лирохвост, вот только бесполезно — времени не вернешь!
Я подождал, пока нравоучения пойдут на убыль, объяснил, что такой метод развития меня убаюкивает и прослушал новый взрыв эмоций архимага. И только потом смог поговорить с Апелиусом нормально.
— Поступай по ситуации, — посоветовал старик, — Вряд ли твой маг использует тот же самый ритуал — если бы я был на его месте, после второй ошибки подумал, что ритуал не работает, и повторять его не стал. Я выцедил бы с подростков кровь, разобрал на органы, либо попробовал иную схему. Ты говорил, что первые опыты мага проходили без магической книги и выжженных рисунков на земле? Вот видишь, он поочередно пробует разные схемы. Как доставит вас по назначению, займется научными изысканиями и весь год будет заниматься теорией, ожидая нового набора в магическую школу, чтобы проверить на одаренных свои гипотезы. Все нормально.
Н-да… Похоже, у меня и у магов разное понимание нормальных вещей.
Я вышел из медитации и обнаружил, что ритуал на самом деле отличается от моего вчерашнего. Подростков напоили синей жижей из стеклянной склянки, маг начертил на лбу каждого какой-то символ и все семеро заснули. После этого маг произнес непонятную тарабарщину, перерезал глотки спящим и махнул рукой слугам:
— Собираемся! Загоняйте детей в фургон.
Жаль, что символ я не рассмотрел — далеко. Может, пригодился бы как-нибудь.
Я залез внутрь повозки, не дожидаясь, пока меня закинут за борт.
Внутри фургона оказалось темновато. Штора из ветхой ткани была опущена: когда я залез в повозку, первые пару секунд моргал, пытаясь хоть что-то разглядеть. А потом меня схватили за горло и руку, приподняли и впечатали в стену фургона с такой силой, что дрянное дерево застонало.
— А скажи-ка, Нильям, почему у мага дважды не получилось тебя убить? — раздался злой шепот Пауля Дико, — Отвечай! И только посмей солгать!
— Потому что я чувствую искру, — полузадушенно прокряхтел я. Чтобы я не закричал, засранец сдавил горло так, что я едва мог говорить. Следы наверняка останутся, — Последний ритуал пошел неправильно и я почувствовал искру. Мастер маг сказал, что я ценнее, чем все вы, вместе взятые. Представляешь, что будет, если ты меня убьешь? Здесь много людей. Кто-нибудь наверняка захочет выслужиться и сдаст тебя…
Наконец я начал различать эмоции Пауля. Сперва на лице застыло недоверие, затем его вытеснил страх. А после страха лицо расслабилось и застыло без единой эмоции, как у мертвого. Бандюган держал меня еще несколько секунд, силясь понять, вру ли я. Наконец решил, что не вру — аккуратно поставил меня на пол и несколькими символическими движениями отряхнул мою кофту.
— Это… Ну, я в общем-то, не знал…
— Он еще хотел меня в личные ученики взять, — поделился я со здоровяком, — Хвалил. Говорил, что в двух ритуалах подряд еще никто не выживал.
— Понял… Ну тогда ладно, извини.
Пауль развернулся и ушел в дальний угол фургона, по пути щедро раздавая затрещины. Конечно, прощу я тебя… Ты только что накинул валун на чашу весов своей смерти, скот.
Я отошел от борта повозки, чтобы слуги не придавили меня баком с кашей и прочим скарбом, который путешествовал с нами. Когда скарб погрузили, нас пересчитали по головам. Как будто подросток может сбежать от мага! Или может, раз пересчитывают?
 
Повозка покачнулась и тронулась. Я вернулся ко входу, облокотился на борт и принялся гонять волны внимания по телу. Упражнение из прошлой жизни успокаивало. Никто не упирался мне в бок, как раньше, не разговаривал над ухом в голос: среди детишек моя персона сейчас обрастала мрачной аурой приближенного к магу человека. Они шептались обо мне, о побеге, который стал недостижимой мечтой… Так! Не думать, не слушать, не сбивать настрой! Вдох… Выдох…
Не сказать, что от медитации была практическая польза — я до сих пор не ощущал ту самую искру и не представлял, где ее искать. Зато я успешно боролся с негативными эмоциями. Да и собеседник у меня был гораздо интереснее окружающих детей. Правда, на мою жизнь он имел свои планы.
— Постой, — обманчиво ласковым тоном произнес Апелиус, — Какие-какие, говоришь, у тебя мысли по поводу будущего?
— Достичь достатка, — повторил я, — Стать тем, кого никто не посмеет тронуть. И жить спокойно, зарабатывая на жизнь…
— Что значит "спокойно жить и зарабатывать на жизнь"?! — взревел архимаг так громко, что происходи диалог в реальности, у меня заложило бы уши, — Почему ты не хочешь завоевать пол континента?! Где твои амбиции, мальчишка?!
Мне кажется, Апелиус что-то компенсирует. Мечтает изменить безумный мир? Чувствует себя волшебным королем?
— Магов боятся люди. Магов убивают другие маги. Я хочу жить в спокойном обществе, с дружелюбными соседями…
— Ты еще скажи, что хочешь приспособить магию для своей жизни: взглядом убирать навоз за козами, исчертить рунами хлев, чтобы корова больше молока давала. Забудь об этом, мечтатель! Ты уже встал на дорожку исследования магии! Я, дух архимага, запертый в твоей сущности, как максимально изучивший неизведанное человек, говорю — твоя судьба коснулась ладонью магической струны и срослась с ней. Теперь ты неразрывно связан с магией!
Не убедительно, Апелиус. Скорее поверю, что тебе интересна магия этого мира, настолько, что ты хочешь толкнуть меня на путь, который выгоден тебе. Да, я жажду силы, но я хочу, чтобы эта сила меня оберегала, после того, как я ее добьюсь. Не пить безостановочно из источника, а утолить жажду и отойти от него. Может, во флягу воды набрать, не более. Я жил в мире, который погубили фабрики: с шести месяцев дышал через фильтры, пил обеззараженную воду, ел безвкусные питательные батончики. Ни разу не пробовал настоящих овощей. Теперь вокруг меня другой мир, полный чудес, которых я раньше не видел: речки, озера, горы. Чистое небо. Для меня сейчас окружающая красота так же удивительна и прекрасна, как и волшебство.
— Ну, может и так… — сказал я мысленно, чтобы не гневить собеседника. Апелиус приободрился и начал рассказывать, чего могут добиться маги, выбирая самые приятные для подростка вещи: золото, красивые вещи, признание сверстников. И романтику с принцессами не забыл упомянуть, дьяволов психолог. На романтику меня, слава судьбе, не тянуло: для Нильяма даже подержать девушку за ручку оставалось большой и далекой мечтой. Гормоны пока не требуют от меня большего, чем попытаться спасти невинных девушек из лап мага, пусть пока так и остается.
— В общем, судьба теперь у тебя одна, — с мнимым сочувствием подытожил архимаг, — Изучать магию. Я путешествовал по планетам, городам и странам, видел разные культуры и народы, но каким бы ни был мир, какое бы волшебство в нем не царило, одно неизменно: маги не могут развиваться мирно. И жить мирно тоже не могут. Утопии нет нигде, маленький глупыш.
В этом он прав. Утопии не было ни на Ильмсхуре, моей предыдущей планете, ни в Империи, которая ее поглотила, ни в Галактике, где таких Империй было неисчислимое множество. Тут мне на слова архимага и возразить нечего. Но старик правильным выводом завершил неправильные умозаключения. Я не специалист по магам, но мне кажется, если ты вытешешь себе самую большую дубину в виде уберзаклинания, накачаешь мускулы, чтобы без устали ею махать и засядешь в кустах, злобно рыча из них, тебя никто не тронет. Здравомыслящие люди не станут связываться с опасным психом, который спокойно себе живет и никого не трогает.