Факультет Элиты. ЭльФак (СИ)

И пока я медленно соображала, как именно он собирается проверить свою помаду на устойчивость к поцелуям, Леон уже приступил к логичным действиям. Он быстро наклонился ко мне и поцеловал — его большие горячие губы слились с моими так нежно и мягко, что я сначала сама не поняла, что же произошло…
— Да, действительно, эта твоя штука поцелуестойкая, — пробормотала я, повернувшись к зеркалу, где вокруг моих губ были лишь едва заметные алые разводы.
К сожалению, мой герой-стилист оказался не такой «поцелуестойкий».
— Ты не ответила мне взаимностью, — грустно прошептал он и попытался пошутить, что вышло еще грустнее. — Ах да, ты отвечаешь только на четные поцелуи и… Джинни? Ты что, обиделась? Прости, это было первый и последний раз. Видишь ли, я никогда и нигде прежде не проверял помаду на поцелуеустойчивость!
— Да все в порядке, Принцесса! — заверила я, зачем-то облизывая свои губы. — Я не злюсь. Успокойся. Ты не получишь по шее и все так же претендуешь на четверть от всего золота, что я найду в Потайной Комнате Академии.
Лео покачал головой и, чувствуя всю обреченность и безысходность ситуации, решил перевести тему.
— Во сколько ты вернешься? — спросил он тоном тревожной мамаши, которая первый раз застукала свою дочь накрашенной. Затем парень понял, что превысил полномочия и сбавил темп. — Ты же вернешься сегодня, Джинни? Верно?
— Вернусь! Куда я денусь с подводной лодки! — тяжело вздохнула я, предчувствуя своей пятой точкой, что «быстро и легко» у меня не получится выяснить секрет Потайной Комнаты, но, в то же время, «долго и радушно» меня вряд ли будет принимать расчетливый и скупой отец Косты.
— Ты возьми с собой косметичку с помадой, тушью и прочим, — советовал мне Лео, — носик попудрить, макияж поправить. Всегда может пригодиться. Понимаешь?
— Понимаю, конечно! Но я же не умею пользоваться всем этим барахлом, — призналась я, глядя на стильные дорогие флакончики и коробочки. Среди них я выбрала одну — громоздкую и тяжелую блестящую металлическую ракушку. — Тут грамм триста, наверное. Она чего, бронированная? Такой и убить можно!
— Положи пудру на место! Это оригинал из самого Парижа! Она стоит дороже последнего айфона! — разволновался Леон. — Умоляю, не рассыпь!
— Если эта штукатурка так дорого стоит, то значит и шпаклюет хорошо! — подытожила я. — На, сам возьми эту железную ракушку и носи ее в кармане своей рубашки. Ты всегда успеешь попудрить носик и подштукатурить свой шрам. Чего ты так покраснел? Бери! Все девчонки так делают! Некоторые даже спят в косметике! Бери же! Я никому не скажу!
Но Леон лишь фыркнул и аккуратно положил блестящую серебряную ракушку обратно в большую фирменную коробку с элитной косметикой.
Он серьезно и грустно посмотрел на меня, словно провожал меня на сражение, а не в дорогой ресторан.
— Мне не нужно твое золото, Джинни. И деньги тоже не нужны. — тихо промолвил он. — Просто вернись сегодня до полуночи. Я буду очень ждать. Я тебя встречу возле въезда на территорию Студенческого Городка. Только прошу, оставь что-нибудь со мной, чтобы вернуться обратно.
Его втянутые плечи, согнутая спина, грустный надорванный тон голоса произвели на меня неизгладимый эффект. Что же мне оставить с тобой такое, Леон, чтобы вернуться обратно-то? Машинально я засунула руку в карман и достала оттуда… пару беленьких пластиковых колечек. Тех самых, что остались от пакетов молока. Очередная «гениальная» идея пришла в мою голову. И дальше я, пожалуй, сделала самое дурацкое предложение в моей жизни — предложение руки и сердца!
— Леон Норгенштерн! Согласен ли ты стать моим… моим… — я замялась и покраснела, подбирая слова. Он же сидел, бледный, как мел, и молча кивал головой, а у самого глаза блестели от навернувшихся предательских слез. Очень сентиментальный парень, гораздо чувствительнее любой девчонки. Я набрала в легкие побольше воздуха и продолжила. — Властью, данной мне самым продуктивным молочным комбинатом, объявляю нас неразлучными! И даже все золото Потайной Комнаты не поссорит нас! Постскриптум: Ты будешь готовить мне блинчики каждое утро!
 
Затем я сделала то, что никто и никогда в нашем мире еще не делал. Одно из колечек я демонстративно надела на свой указательный палец, а второе со словами: «Лови, Принцесса!», кинула Леону. Тот поймал.
  
Лужа 26. Ультрамариновые розы
 
Я шла по главной улице нашего городка, то и дело улыбаясь своему отражению в огромных начищенных до блеска стеклах дорогих бутиков. Еще бы! На мне сейчас были самые стильные темные джинсы, зауженные и затертые в нужных местах, футболка от модного дизайнера, чье имя я могла произнести только с третьей попытки, черная кожаная куртка и оригинальные белые найки — памятные трофеи, с боем отнятые у моего злейшего врага. Все мое «одеяние» стоило раз в десять дороже моей самой лучшей выходной одежды. Сегодня был точно мой вечер!
Даже погода стояла отличная — ветер стих, было тепло, хотя и довольно сыро. Над головой проплывали легкие белые облака, хоть и плотные, они совершенно не были похожи на темные грозовые тучи. Бури не будет! Моему безупречному макияжу ничего не грозит!
Лео обещал приготовить к моему триумфальному возвращению большой яблочный пирог — несмотря на то, смогу ли я добыть сведения о том, как проникнуть в Потайную Комнату Академии или же просто вернусь с пустыми руками. Если честно, то ему было абсолютно все равно. Лео больше беспокоился о том, чтобы я не подвела его лучшего друга — хорошо себя вела в ресторане при старшем Блэкстоуне, вовремя встретилась с Костой, и, кхе-кхе, не смела с ним целоваться…
Предусмотрительный Леон даже дал мне денег на такси — гораздо больше, чем требовалось. Такси я, естественно, брать не стала, а доехала в центр города на автобусе по старой привычке — зайцем. Наличка мне еще пригодится!
Я остановилась перед огромным, самым главным Шопинг Моллом нашего города, сверкающим тысячами огней, реклам и вывесок. В этом роскошном «храме торговли и потребления», следуя разноцветным указателям рекламных постеров, я без труда нашла нужный мне бутик модной одежды — просторный, светлый и грандиозный. Мой план был прост, как дважды два: подойти к старшему менеджеру и, предъявив чеки, поменять мои новенькие джинсы и футболку на какое-нибудь недорогое приличное вечернее платье, закрывающее как можно больше моего тела и вполне пригодное для ресторана. Но не тут-то было…
— Что?! Эта белиберда столько стоит?! Да в этом барахле материала меньше, чем в моих трусах! — бормотала я себе под нос, с ужасом рассматривая ценники на платьях, даже самые короткие и дешевые из которых пестрели суммами с двумя-тремя нолями. — Вы че, серьезно? Эта тряпка стоит в три раза дороже, чем все то, что сейчас на мне?
Делать было нечего. Легально я никогда не смогу поменять мой наряд даже на половину одного из этих платьев. Придется ждать Косту с его волшебными банковскими карточками. С досады я стиснула зубы так, что те заскрипели — уж очень мне не хотелось быть в долгу перед этим богатым папенькиным сыночком!
Кусая губы, я принялась внимательно глядеть по сторонам, на ходу придумывая план. Это был самый дорогой, и потому — просто огромный бутик одежды, его витрина простиралась вдоль коридора метров на сто. На ней, за высоким стеклом, кристально прозрачным, начищенным до блеска и потому практически невидимым, стояли манекены-модели, словно живые. Они были не только идеально и полностью одеты, но и с реалистичными человеческими лицами — загорелыми, счастливыми и красивыми.
Я подошла к тому месту, где пластмассовые парни застыли в черно-белых смокингах, словно пингвины, а девушки-красотки все до одной были в вечерних и коктейльных платьях. Они все стояли вокруг огромного круглого стола с белой накрахмаленной скатертью в пол. В его центре находилась большая антикварная ваза, полная живых алых роз. Сомнений не осталось — это была копия стола из самого дорогого ресторана нашего города — «Амброзии», того самого, в которой я сейчас направлялась.