Факультет Элиты. ЭльФак (СИ)
Он помотал головой и… тихо всхлипнул.
— Я никогда не смогу вылечить свое лицо, — обреченно ответил он, снова тихонько всхлипывая. — Клыки и когти орков прокляты темными духами. Они оставляют раны, которые нельзя заживить никакой энергией. Некоторые из них остаются открытыми и кровоточат всю жизнь! Мое лицо навсегда останется таким уродливым…
Он уронил свою уставшую голову в широкие ладони и беззвучно зарыдал.
— Так! Не реви! — твердо ответила я и добавила с крайним раздражением. — Чего ты как девчонка, а?! Знаешь, для пацана нормальная у тебя рожа! И красить ее не надо. Это лишнее! Девкам наоборот нравится брутальность, шрамы, щетина! Главное, чтобы твоя рана затянулась, и тогда она превратится в клевый хипстерский шрам! Все девки от Косты к тебе побегут!
Но в ответ на мои самые искренние утешения и правдоподобные обещания, Леон лишь продолжал молча тихонько всхлипывать.
— Мне не нужны Костины девки, — обиженно ответил он, словно мы говорили не о внимании прекрасного пола, а о старых поношенных носках.
Я стояла перед ним босиком на теплом мягком ковре, переминаясь с ноги на ногу, одетая в его безразмерную футболку и мои серые боксеры.
— То есть как это — не нужны? — переспросила я, глупо моргая от удивления. И небрежно махнула рукой на его роскошную двуспальную кровать. — Смотри, какой у тебя траходром тут! Прямо втроем можно!
Он резко развернулся и уставился на меня, как на инопланетную извращенку. Неужели Коста все-таки соврал на вечеринке про то, что Леон полночи «был занят двумя особами сомнительного поведения»?
— Я не сплю ни с кем и не встречаюсь, — тихо ответил блондин, честно глядя мне прямо в глаза.
— Извините! Так кто же трахает девок на самом затраханном Факультете моделей? — выпалила я, отчего-то радуясь его предыдущему ответу.
— Я не знаю, что там наплел тебе Коста, но в этот постели не было никого кроме меня! — громко и уверенно произнес он, обиженно надувая губы, а затем тихонько добавил, — и тебя…
Я почувствовала, как начинают гореть мои уши.
— Ну и чудненько! — раздался в наступившей неловкой тишине мой глубокий вздох облегчения. И тут мои щеки вспыхнули огнем от воспоминаний, что потоком хлынули в мою больную голову. Бой, побег, и самый главный вопрос… — Эй, Лео! Мы с тобой случайно не…? Это самое…шпилли-вилли… а?
В ответ Леон снова побледнел и еще сильнее обиделся. Ну прямо как девчонка!
— Ты и правда так плохо обо мне думаешь? — нахмурился он, выпятив нижнюю губу. — Если что, на тебе только футболка моя, трусы ты взяла у кого-то другого! Мужские боксеры! Что, уже не помнишь у кого? Только не ври! Коста такие не носит…
Никогда в жизни я так сильно не краснела и не хотела провалиться сквозь пол даже при том, что этажом ниже находилась спальня Косты.
— На что это ты тут пытаешься намекнуть?! — возмутилась я, одергивая длинную футболку, которая вполне бы сошла за широченное платье. — Если что — это мои боксеры! Да, я ношу мужские, потому что в них удобно! Нигде не жмет, нигде не трет! Ясно?
Я старалась выглядеть как можно более грозной, но Леон отчего-то легко и звонко рассмеялся. Уж очень ему показалось забавным мое заявление, а может быть, ему стало гораздо легче после того, как он узнал, что на мне только мое нижнее белье.
— Вообще не понимаю твоей логики! — продолжала я разговор на повышенных тонах. — Ты же пацан! Тебе можно не брить ноги, не краситься, не растить волосы, чтобы потом тратить на их расчесывание кучу времени и лака! Можешь ходить в неглаженой футболке, ругаться и грубить на каждом повороте! Тебе никто не посмеет сказать: «Нельзя! Ведь ты же девочка!» И столько времени будет каждый день сэкономлено!
Он удивленно хлопал ресницами и смотрел на меня, забавно склонив голову на бок, как щенок.
— Зато тебе бриться не надо, — тихо ответил он.
— Ой, ну все теперь! — закатила я глаза, в сердцах пиная босой ногой мягкий пуфик, на котором он сидел. — Иди и попробуй походить день в косметике и с укладкой! И на всратых каблуках, и в проклятой мини-юбке! И да, пусть тебе еще и лифчик жмет!
Леон безразлично пожал плечами, словно то, что я ему сейчас перечислила, были не ежедневные ужасы из жизни девчонок, а так, легкая суета, которую вполне можно было потерпеть.
— Красота требует жертв, — спокойно произнес он. — Разве тебе не хочется быть красивой? Очаровывать одним лишь взглядом? Влюблять движением? Завораживать? Жизнь — единственный спектакль, где ты в главной роли! Неужели тебе не хочется блистать на сцене? Быть в центре внимания? Играть красиво?
— Так, девочка моя, — произнесла я с лучшим сарказмом Доктора Хауса. — Если для тебя жизнь — спектакль или кино, то мы с тобой из разных сказок! Ты — диснеевская принцесса, а я… а я… — мой голос задрожал, а щеки запылали. Мою голову покинули не только все умные, но и остроумные мысли.
— Аладдин, — тихо и осторожно ответил Леон, словно подсказывал стоящему у доски на паре. — Ты — Аладдин! Мальчик-бродяга, свободный, дикий. Только вот потерявшийся среди узких и извилистых восточных улиц. Пытающийся идти в одиночку против всего огромного мира. И потому довольно злобный.
С каждым его словом я все шире улыбалась, потому что его речь походила на правду.
— Аладдин. Хах?! И где же тогда бродит мой всратый Джинн? — возмутилась я.
— Нам с тобой никогда не добраться до настоящего Джинна, — покачал головой Лео, опуская свои массивные плечи и сжимаясь. Он оглянулся по сторонам, словно его могли подслушать. — Этот зелёный орк, что изуродовал мое лицо на ринге, повторял и повторял одну и ту же фразу… — тут он громко сглотнул и закрыл свои большие глаза — один накрашенный с черными ресницами, второй со светлыми пушистыми, как золотая рожь. В наступившей тишине его прежде приятный и мелодичный голос звучал, как скрежет камней друг о друга. — Забудьте о Джиннах! Никчемные смертные! Забудьте о магии! Вы все ждете чудес? Что ваши желания будет кто-то исполнять? Джиннов не существует! Сегодня твоя смерть будет напрасной, щенок…
— …и после этого зеленый придурок лишился глаза! — напомнила я, больше для того, чтобы перебить его странную и жуткую речь, от которой по моей спине бежали мурашки. Как же Лео смог так изменить своей голос? И зачем?
Парень открыл глаза и помотал головой, словно пес, который только что проснулся.
— Джиннов не существует! — повторила я. — В таком случае я — сама себе Джинн! Только бы поесть сначала.
— На ночь есть нельзя, Джинни! — деловито сообщил парень с серьезным тоном моей соседки Лизы, — а вот завтра я испеку тебе блинчиков и сварю бразильский кофе.
— Испечешь блинчиков? Сам? — мои глаза невольно полезли на лоб. — А разве у тебя нет прислуги… то есть, доставки еды? Посудомойки? Личного повара? Психолога? Массажиста? Скоморохов? Что там еще положено богатеньким студентам за их денежки? Нам бы хотя бы доставку еды, блин!
— Доставки еды? — засмеялся он. — Ты что, не умеешь печь блинчики? Я пеку их с десяти лет!
Парень удивленно уставился на меня, словно я не умела чистить зубы и завязывать шнурки. Честно, мне даже стало немного стыдно.
— И убираешь ты тоже везде сам? — спросила я на всякий случай. — Еще скажи, что стираешь, гладишь и посуду любишь мыть?!
— А что, если люблю? — вскинул он брови. Одну темную, изогнутую дугой, идеально подведенную, вторую — светлую и растрепанную.
— Ну круто же! — пожала я плечами. Следующее слово само собой слетело с моих губ. — Женюсь! Забираю тебя себе! Разрешаю везде убираться и всегда готовить!
Мне показалось, или Леон действительно залился краской от кончика носа до ушей? Словно бы я только что сделала ему предложение руки и сердца, пусть даже и шуточное.
— Будем жить вместе! — продолжала подыгрывать я, — можешь даже не краситься больше!
— Мерси, Джинни! — ответил он и сделал вполне профессиональный реверанс.–Только вот попрошу колечко на пальчик мне для начала надеть…
К такому повороту я была явно не готова.