Факультет Элиты. ЭльФак (СИ)

— Да что за бред! — оторопел он, тряся головой, как только что проснувшийся пес. Я же начинала потихоньку чуть слышно смеяться.
— А я же умная по жизни! Я все узнала! — триумфально продолжала она, ловко расстегивая один наручник. — Ты врал мне! Ты — не настоящий Коста! Ты его кузен Тимон! И за это ты будешь наказан!
Клик-клик. С этими словами, не дав парню оправиться от шока, блондинка в полицейской форме громко защелкнула на его запястье один из металлических наручников.
— Дэймон! Этого… чувака зовут… Дэймон! — поправила я, заикаясь от смеха. — Он просто… эй! Что за дела?!
Клик-клик. Второй стальной наручник захлопнулся на моей руке, той самой, пальцы которой я только что отбила о твердый предмет за пазухой Дэймона.
— А ты наказана за то, что стала вешаться на чужого парня! — злорадно улыбнулась Стейси. Ее темно-карие глаза самодовольно блестели. Девушка элегантно развернулась и бросила через хрупкое плечо. — Пока, сладкая парочка! Я найду настоящего Косту и все ему расскажу!
— Стой, дура! — зарычал на весь коридор парень, бросаясь за убегающей блондинкой. — Где ключи от наручников?! Сюда быстро!
— Медленно! — передразнила она, допорхав почти до противоположного конца коридора. И как такое только возможно при ее-то каблуках. — У меня нету ключей! Наслаждайтесь друг другом!
Она открыла первую попавшуюся дверь в коридоре и исчезла, будто бы вообще не появлялась.
— Дура! Идиотка тупая! — закричал ей в вдогонку разъяренный Дэймон, словно раненый зверь, пойманный в ловушку. — Ты пожалеешь об этом! Я сказал, сильно пожалеешь!
Он сжал свободную от наручников руку в кулак и со всей силы шарахнул им по стене — во все стороны полетела штукатурка, и в том месте на стене образовалась довольно внушительная вмятина. На его ободранных костяшках выступила кровь. Я, естественно, совершенно не понимая его внезапного приступа отчаяния и ярости, лишь молча поежилась — от такого удара, должно быть, у него теперь болят пальцы. Если он, конечно, их уже не сломал.
И чего это он вдруг так разошелся? Нас же не расписали в ЗАГСе на всю жизнь, а просто на полчаса одна тупая кукла сковала обычными наручниками!
Мы ведь быстро их снимем? Обычными плоскогубцами, верно?
По моей спине побежали мурашки — а вдруг нас в таком виде поймает Коста? Он же меня сразу узнает без шляпы и повязки! К горлу комом подступила паника. Нужно было срочно искать ключи! Вот почему мы сейчас теряем время и просто стоим?
— Давай, шевелись быстрее! — в отчаянии закричала я на медлившего парня. Он действительно еле двигался, как сонный мангуст, и совершенно не торопился преследовать Стейси, чтобы забрать у нее ключи от этих дурацких наручников.
— Мы не будем её догонять! — ответил Дэймон, останавливая меня. — Пусть бежит и всем расскажет, что я — не настоящий Коста!
— Да, действительно! Именно это сейчас супер важно, блин! — саркастически согласилась я, закатывая глаза, — и всем все равно, как мы будем теперь в этих наручниках переодеваться, спать, мыться и вообще жить?! А? Чего замолчал? Хорошо хоть, что ты — не этот урод Коста!
На мое возмущение парень лишь пожал плечами и снова взглянул на свои дорогие часы. Какими бы навороченными и крутыми они ни были, все же не могли помочь ему сохранить хотя бы одну дополнительную минутку.
Я понятия не имею, что он дальше собирался сказать, но тут сразу из обоих концов коридора послышались шаги, голоса и громкий смех — слева девичье хихиканье, справа — юношеские басы.
— Парни, там Фараон! — крикнул кто-то из ребят. И шаги тут же зазвучали чаще и отчётливей.
— Девоньки! Там настоящий Коста! Чур я первая! — раздались бешеные визги, полные энтузиазма, с другой стороны.
Мы с Дэймоном заметались из стороны в сторону, словно два суриката в ловушке, крепко связанные друг с другом. Наконец, он прижал меня к стене, да так крепко, что едва не раздавил своими, хоть и не рифлеными, как у Леона, но каменными мышцами.
— Ай! Нас все равно видно! — задыхалась я, ощущая его учащенное горячее дыхание на своей шее. Не знаю, наверное, любая другая девчонка на моем месте изловчилась бы и, трепеща и надеясь на что-то большее, поцеловала парня. Но мне сейчас было не до романтики. — Они нас уже заметили! Отвали, блин!
 
— Ой, Коста, кажется, не один, — сообразила в дальнем конце коридора девчонка. Очевидно, самая умная из всех. — Кто это с ним, а? Давайте ближе, девоньки!
— Проклятье! Придется тащить тебя с собой, — в отчаянии прошептал парень, отпуская меня из своего стального плена, властно дернул за наручник и повернулся к двери стенного встроенного шкафа с грязным бельем. Той самой, на которой было написано фломастером: «Грязное белье! Заполнено!»
Дэймон легонько ударил костяшками пальцев по двери, словно постучал. Но не куда попало, а именно в то самое место чуть ниже, сразу же под надписью, где был нарисован маркером небольшой ромб, грубо перечеркнутый сверху вниз одной линией. Внутри что-то негромко несколько раз щелкнуло, словно тайный встроенный замок, и дверь слегка приоткрылась.
— Ты совсем спятил?! — ошарашенно переспросила я.
Парень обернулся. Уголки его губ невольно поползли вверх.
— Боишься?! — самодовольно произнес он. — Правильно делаешь!
— Я туда не пойду, извращенец! — отшатнулась я назад. — Что за дверью?
— Моя спальня!
  
Лужа 19. Отец и сын
 
За дверью не оказалось никакой спальни. И на нас, к счастью, не свалились горы грязных трусов и вонючих носков.
Это была небольшая, вполне обычная гардеробная комната с приглушенным матовым светом, заставленная шкафами с полками и вешалками. У стены стройными рядами стояли дорогие фирменные кроссовки, в том числе, уже хорошо примелькавшиеся белые найки. На вешалках висели пиджаки, рубашки, футболки, шарфы и пара черных кожаных курток. На полках лежали темные джинсы и множество золотых масок. Это что, гримерная для переодевания в Косту?
Я уже собиралась задать этот вопрос, но обернулась и в стороне заметила ещё кое-что. Точнее, я не могла его не заметить…
Огромный ростовой портрет прекрасной белокурой девушки в пышном вечернем платье. Странно, но почему-то ее милое лицо с острыми скулами и большими темно-карими глазами показалось мне очень знакомым.
Она была изображена на лужайке перед старым корпусом Академии. Напротив самой высокой башни с часами, которую охраняла пара старых каменных горгулий.
— Это ещё кто? — удивлённо спросила я, лихорадочно пытаясь вспомнить, где же я видела красотку с такими же идеальными губами, высоким лбом и надменным взглядом. — Твоя тайная любовница?
— Уже ревнуешь? — усмехнулся парень.
Я закатила глаза:
— К кому? К этой средневековой блондинке?
И тут меня осенило. Ну конечно же! Так вот на кого она похожа!
— Это что, прапрабабушка нашей Стейси? — удивленно спросила я. — Лицо, глаза — один в один! Только вот ее праправнучка не умеет краситься!
— Блин, действительно, она похожа на нашу Анастейшу, — удивленно и задумчиво произнес Дэймон. — Как там ее фамилия? Грим? Но она сказала, что прилетела сюда из Австралии… Может быть, просто все блондинки на свете похожи?
— Кто она вообще такая? — тихо спросила я, разглядывая старый портрет, плавно переводя взгляд с нежного лица прекрасной незнакомки на грубые каменные морды старых горгулий. Рогатые и клыкастые, они сидели под крышей самой высокой башни по обе стороны от громадных круглых часов с проржавевшими от дождей стрелками и позеленевшим циферблатом.
— Это — та самая знаменитая, но никому не известная любовница местного графа Арчибальда Беджемонда, — ответил Дэймон, — именно из-за нее он продал все свои богатства и спрятал все золото в одной комнате. Его-то сейчас и ищут по всему замку!
— И поэтому отец Косты и скупил все корпуса Академии? — осенило меня, — он верит во все эти сказки и ищет золото? Точнее заставляет искать вас обоих, да?
— Точнее, заставляет искать меня, — повторил со вздохом Дэймон. — Я бы отдал десять тысяч зеленых тому, кто смог хотя бы мне подсказать, в каком из корпусов находится эта несчастная комната! На само же золото наложено проклятье, так что я очень не завидую тому, кто первым его увидит.