Путь на восток (СИ)

Торп обвивает рукой мою талию и привлекает к себе — рефлекторно обхватываю его ногами и едва не задыхаюсь от разом накатившего возбуждения, когда внутренней стороной бедра чувствую твёрдость напряжённого члена. Тело, так быстро привыкшее получать разрядку на регулярной основе, предаёт меня практически мгновенно — и в следующую секунду я подаюсь вперёд, чтобы накрыть его губы своими.
Поцелуй отдаёт затхлым привкусом озёрной тины, но мне тотально наплевать на подобные мелочи. Желание разгорается в крови за считанные мгновения, ползёт колючими мурашками вниз по позвоночнику, собирается влажным тягучим жаром внизу живота.
Oh merda, мне нужно это.
Просто катастрофически необходимо.
Сильнее прижимаюсь к мужскому торсу грудью в бюстгальтере, сквозь мокрую ткань которого уже отчётливо проступают контуры затвердевших сосков. Одно только это выкручивает градус возбуждения до критической отметки, и у меня вырывается несдержанный стон, утонувший в непрерывных голодных поцелуях.
Но пару секунд спустя Ксавье отстраняется.
— Холодно, — он зябко ёжится, продолжая держать меня в удушающе крепких и ужасающе приятных объятиях. — Пошли на берег.
Но каким бы крышесносным ни было желание, перспектива предаться грехопадению на грязной земле не вызывает у меня особого восторга — поэтому продолжения не случается.
Мы просто выходим на берег и направляемся обратно к джипу. Я на ходу распускаю высокий пучок, выжимая влажные волосы дрожащими от холода пальцами. Торп тем временем набрасывает свою куртку прямо на голые плечи и торопливо натягивает потёртые джинсы поверх мокрых боксеров. Не имею никакого желания мочить свою одежду, поэтому забираюсь на переднее сиденье в одном белье — наплевать, оденусь позже.
Хренов герой устраивается на месте водителя, заводит мотор и прибавляет температуру кондиционера на максимум, пока я обнимаю себя руками в попытке побыстрее согреться.
Внедорожник плавно трогается с места, сворачивая на покрытое выбоинами шоссе.
Некоторое время в салоне висит тишина, нарушаемая лишь мерным урчанием двигателя и шумом кондиционера. А потом я решаюсь задать вопрос на негласно запретную тему.
— Ты любил Бьянку? — понятия не имею, почему мне так хочется это знать. Никогда не была склонна к праздному любопытству. Наверное, я неосознанно хочу убедиться, что среди нас есть человек, способный в полной мере понять, что испытала я, когда своими руками убила родного брата.
— Честно? Не знаю… — доморощенный герой сокрушённо вздыхает, крепче сжав руками кожаную оплётку руля. Выдерживает задумчивую паузу, сдувает с высокого лба мокрую прядь каштановых волос, немного прибавляет скорость. — Когда мы были вместе, я действительно думал, что люблю её. Но вполне вероятно, это было лишь потому, что рядом не оказалось других женщин. Потому мы и расстались. А теперь я и вовсе думаю, что это никогда не было любовью.
— Почему? — меня немного настораживает двусмысленность последней фразы. Что это вообще значит? Внимательно слежу за его реакцией краем глаза, сделав вид, что регулирую температуру кондиционера на бортовом компьютере.
— Потому что… — Ксавье осекается на полуслове, уставившись в змеистую линию шоссе, тянущуюся до самого горизонта. — Неважно, Уэнс. Какая теперь разница, любил я её или нет? Я убил её, и этого не изменить.
— Ты её не убил, — возражаю я, ощутив странное смятение от внезапно возникшей недосказанности. — Ты спас её от мучений.
Вновь повисает тишина.
Я без особого интереса наблюдаю, как кустарники на обочине сливаются в монолитную стену по мере того, как хренов герой прибавляет скорость. Изредка слежу за ним боковым зрением — Торп с каким-то остервенением вжимает в пол педаль газа, впивается пальцами в руль с такой силой, что костяшки белеют, а на руках выступает чёткий узор из вен. И хотя недавний разговор вышел натянутым, от этой картины меня вдруг бросает в жар. И вовсе не потому, что температура кондиционера близка к максимально возможному значению. Возбуждение неуклонно нарастает, не поддаваясь контролю рационального мышления — тело, не получившее желаемого, отчаянно требует своего, выплёскивает в кровь гормоны, порождающие тянущий спазм внизу живота.
 
Машинально ёрзаю на сиденье, стараясь абстрагироваться от скапливающейся между бёдер влажности, сильнее свожу ноги вместе, но с каждой секундой становится только хуже.
Oh merda, какой ужасающий кошмар.
Проклятый Торп совершил что-то невообразимое с моим самообладанием, раз я совершенно не способна контролировать собственное тело в его присутствии.
Борьбу с желаниями плоти я проигрываю позорно быстро — и всего через пару минут окончательно сдаюсь и сажусь полубоком, повернувшись к нему. Немигающий пристальный взгляд скользит по его рукам с выступающими венами, по сосредоточенному лицу с чётко очерченной линией скул, по поджарому обнажённому торсу — ведь свою футболку хренов герой так и не надел.
— Ты чего? — Торп, слегка удивлённый подобному вниманию к собственной персоне, косится на меня с подозрением.
Ответить мне нечего.
Я всегда предпочитала действия словам.
Поэтому решительно подаюсь вперёд и протягиваю к нему руку — невесомо провожу кончиками пальцев по животу с едва заметными линиями пресса, слегка царапая тёплую кожу отросшими ногтями. Ксавье чуть вздрагивает от моих почти невинных прикосновений, приподнимает уголок губ в лёгкой усмешке, но не останавливает мой внезапный порыв.
Его реакция подстёгивает меня продолжить — и моя ладонь резко опускается ему между ног, с силой сжав сквозь плотную джинсовую ткань стремительно твердеющий член. Торп шумно втягивает воздух сквозь плотно стиснутые зубы и немного сбрасывает скорость.
Стрелка на спидометре начинает ползти вниз, но гормональный шторм в моей крови отчаянно требует дополнительного допинга для остроты ощущений. В конце концов, все копы в округе давно превратились в плотоядных тварей, и штраф за нарушение правил нам никто не выпишет.
— Прибавь газ, — мой голос звучит совсем хрипло, ведь во рту давно пересохло.
— Ты ненормальная, — он усмехается шире, но подчиняется беспрекословно и резко вдавливает нужную педаль в пол.
Мощный мотор отзывается из-под капота утробным рычанием затаившегося хищника, стрелка спидометра взвивается до отметки в сто тридцать. Резко возросшая скорость будоражит кровь адреналиновым всплеском, а ощущение враз напрягшегося члена под моей ладонью окончательно срывает чеку. Одним резким движением тяну вниз язычок молнии и расстёгиваю пуговицу — тяжело дыша от плохо сдерживаемого возбуждения, Торп немного приподнимается, помогая мне стянуть его джинсы вместе с боксерами до колен.
Машинально облизываю губы, ощущая требовательную тянущую тяжесть внизу живота, а потом пододвигаюсь к самому краю пассажирского сиденья, перегнувшись через коробку передач — и пальцами обхватываю напряжённый член у основания. Несколько плавных движений вниз и вверх заставляют доморощенного героя глухо застонать и на мгновение зажмуриться от удовольствия.
Этот низкий звук резонирует в моём теле, воспламеняя все нервные окончания. Возбуждает до предела. Побуждает к более активным действиям.
Ксавье убирает с руля правую руку и кладёт мне на шею, притягивая к себе и принуждая наклонить голову. Делаю глубокий вдох как перед прыжком в ледяную воду — а долю секунды спустя склоняюсь над ним и касаюсь губами головки члена. Погружаю в рот совсем немного, старательно обвожу языком каждую венку. Широкая мужская ладонь перемещается мне на затылок и властно надавливает, заставляя сильнее разомкнуть губы и углубить проникновение. От подобного проявления грубости между бёдер становится совсем мокро, а тугие внутренние мышцы отчаянно сжимаются вокруг пустоты.