По прозвищу Эфа (СИ)

При упоминании ещё одной сестры змеелюда даже мои нервы не выдержали и я тихонько хихикнула.
Сиршехур скривился, будто наелся лимонов и кажется, обиделся.
— Иршайясси совсем не похожа на Сайясхари. Она ведёт жизнь затворницы, занимается наукой и совсем не интересуется политикой. Ей можно доверять.
«Ну да, конечно, — съязвила я мысленно, не решаясь высказаться вслух, — человеческие маги тоже занимались наукой. И чем всё кончилось?»
— У сестры довольно просторные апартаменты во дворце, там нам будет удобно, — Сиршехур поделился таки с нами своими дальнейшими планами.
А мне стало интересно. Почему он не хочет пригласить нас в свои апартаменты. Или у него таковых не имеется? Неужели ему отказано от дома? И если это действительно так, то за какие такие прегрешения он впал в немилость?
— Ко мне нельзя, — словно прочёл мои мысли Сиршехур. — Последние годы я жил отшельником. Страшно представить, какое паломничество ко мне начнётся, как только станет известно, что я вернулся из обители.
«Вот те раз! Так он что — монах?» — озадачилась я опять-таки мысленно.
Окинув широкую спину Сиршехура придирчивым взглядом, я окончательно загрустила: какой экземпляр пропадает. А жаль.
И тут же себя одёрнула, не понимая, откуда взялись эти странные мысли. И вовсе я ни о чём таком не думала, да он мне даже не нравится, ну вот нисколечко, честное слово.
  
ГЛАВА 19
 
Пройдя длинными полутёмными коридорами, мы вновь оказались в змеином храме. Если бы не чистота и благолепие вокруг, я бы решила, что мы вернулись обратно. Но нет, этот храм, хоть и был отражением храма из моего мира, но всё же он был другим. И здесь не водились мелкие ползучие гады. Да и змеи переростки тоже не попадались на глаза.
Храм оказался странно пуст — ни шороха, ни звука, ни чужого дыхания.
— Сейчас ночь, — Сиршехур снова ответил на мой невысказанный вопрос.
Я глянула на него с подозрением. Подобная проницательность змеелюда настораживала.
— У тебя очень выразительное лицо, — отвесил он мне сомнительный комплимент.
— Твоя сестра точно нам не обрадуется, — сменила я тему разговора.
Сиршехур беспечно отмахнулся:
— Иршайясси часто засиживается в своей лаборатории до рассвета. Так что мы её не разбудим. Главное, не сорвать ей очередной эксперимент. В этом случае сестрёнка действительно разозлится, но тут уж я постараюсь этого не допустить. Доверьтесь мне, я знаю, что делаю.
Доверять змеелюду — последнее дело. Но разве у нас есть выбор?
— Веди уж, — велела я снисходительно. — Нечего время терять.
И первой направилась к выходу из храма.
— Стой, дурная, куда направилась? Хочешь нажить себе неприятностей? — донеслось мне вслед.
Я почувствовала, как краска приливает к лицу. Не так давно я вот так же чихвостила Ярика за его привычку срываться с места и, сломя голову, нестись в неизвестном направлении.
Обернувшись, я увидела, как Сиршехур открывает неприметную дверку в стене.
— Нам сюда, — ухмыльнулся этот гад ползучий, заметив моё смущение.
Впрочем, с определением я погорячилась. В своём мире Сиршехур предпочитал ходить на двух ногах. Позже выяснилось, что способностью принимать человеческую форму обладают не все змеелюды, а лишь те, кому повезло родиться от правильных родителей. Надо ли говорить, что счастливчики не упускали случая продемонстрировать менее удачливым сородичам свою исключительность?
Перед лабораторией Иршайясии мы остановились. Сиршехур к чему-то принюхался, осмотрел ему одному понятные знаки, небрежно начертанные на деревянной дощечке, прицепленной к медной ручке, и вынес вердикт:
— Можно заходить. Она уже закончила.
Несмотря на его уверения, Иршайясси встретила нас неласково. Выглядела она как обычная человеческая девушка, только очень неряшливая. Даже лицо у неё оказалось перемазанным какой-то липкой субстанцией неопределённого цвета. Платье так и вовсе легче было выбросить, чем пытаться его отстирать. Зато о волосах Иршайясси позаботилась, укрыв их плотной косынкой. Так что вся грязь досталась куску полотна, а не осела на блестящих тёмно-каштановых прядях, от вида которых у меня завистливо ёкнуло что-то внутри.
 
Стянутая с волос косынка была небрежно отброшена в угол, а сама Иршайясси принялась избавляться от остальной одежды, ничуть не смущаясь нашего присутствия. Сиршехур выглядел невозмутимым. У Ярика отвисла челюсть. Я же старалась смотреть куда угодно, только не на бесстыжую девку.
Наконец Иршайясси избавилась от одежды и всем стала понятна причина её бесстыдства. Всё тело красавицы покрывала плотная чешуя оранжевого цвета с мелкими чёрными вкраплениями, надёжно защищая её как от опасности, так и от любителей подглядывать.
Смотрелась эта броня, на мой взгляд, достаточно ядовито, чтобы навсегда отбить охоту связываться с её обладательницей. Неудивительно, что девушка полностью посвятила себя науке. Видимо, так и не нашла смельчака, готового пойти на смертельный риск ради её прекрасных глаз.
Глаза у Иршайясси и впрямь оказались красивыми. Узкий вертикальный зрачок буквально тонул в расплавленном золоте.
Я посмотрела на братца — ну так и есть, Ярик опять влюбился. Он видно не успокоится, пока какая-нибудь стервозная дамочка не приберёт его к рукам. Видала я таких особей женского пола, привыкших измываться над своими мужьями, в то время как те им и слова поперёк сказать не смеют. Раньше я думала, что так на мужчин действует приворот, но Дафна мне объяснила, что не в зелье дело. Некоторые мужчины настолько слабы, что им нравится находиться во власти женщины. Я тогда только пожала плечами, а сейчас понадеялась, что Ярик совсем не такой. Он просто ещё слишком молод и чересчур впечатлителен. С годами это пройдёт.
Иршайясси тем временем умылась, переоделась в чистое платье и только после этого обратила на нас внимание.
— Показывай, что там у тебя, — произнесла она резко.
А я про себя отметила, что эта сестра Сиршехура не обладала ни вежливостью, ни тактичностью даже в той степени, что была присуща Сайясхари.
Не поздоровавшись, Иршайясси сразу же принялась нас осматривать, словно мы сырьё для её экспериментов.
— Эй, полегче, — не выдержал и завопил Ярик, когда цепкие пальчики девушки ухватили его за подбородок, поворачивая голову парня из стороны в сторону.
От злости и негодования на висках у Ярика появилась чешуя.
Иршайясси довольно улыбнулась и похлопала его ладошкой по щеке:
— Хороший мальчик, — сказала она так, будто разговаривала со щенком или с жеребёнком.
Потом повернулась ко мне. Я же, в отличие от Ярика, не собиралась спускать этой нахалке подобную наглость, ощерившись на неё ядовитыми клыками.
— Вот даже как, — непонятно чему обрадовалась эта ненормальная и благосклонно посмотрела на Сиршехура: — Признаюсь, сегодня ты меня удивил и порадовал, брат. Спасибо.
— Мальчишка твой, девчонка моя, — высказался Сиршехур, хватая меня поперёк талии и взваливая себе на плечо.
Последнее, что я видела, прежде чем за нами закрылась дверь, было растерянное лицо Ярика, который, как и я растерялся от неожиданности.
Это что вообще сейчас было? И как прикажете это понимать?
* * *
Попытка вырваться из захвата Сиршехура оказалась пустой тратой сил. Мой яд на него не действовал, удары кулаками только смешили, а кричать и ругаться, рискуя привлечь к нам внимание, я сама не решалась.
Знакомое зло — вы же помните?
Оставалось только сердито шипеть, мысленно успокаивая себя тем, что Сиршехур вроде как давал слово, что с нами не случится ничего плохого.
 
— Да не волнуйся ты так, — посоветовал Сиршехур, сгружая меня на пол. — Иршайясси только выглядит ненормальной. На самом деле, она очень умная и прагматичная особа. Да она с твоего брата будет пылинки сдувать и сделает всё для его безопасности.
Слова Сиршехура показались мне достойными доверия, но я всё же сочла нужным предупредить: