Виктор III. Развязка

 
Глава 2. Побег.
 
На пятом этаже бесов оказалось больше, чем на всех предыдущих этажах вместе взятых. И они постоянно сражались с големами. Поэтому мне приходилось частенько прятаться в воспоминаниях. Они оказались весьма старыми. Им было по несколько десятков лет. И я увидел как ректор выглядел, когда был гораздо моложе. К моему удивлению, он оказался счастливым обладателем чёрных локонов до плеч и неожиданно слащавого лица. Одним словом, румын. Что же его так сильно изменило? И в одном из самых старых воспоминаний, как мне кажется, я получил намёк…
  
Это был весенний парк. На лёгком ветру шумели молоденькие листья деревьев, а сам ректор восседал на скамеечке подле голубого пруда. Он хмурил брови, задумчиво покусывал нижнюю губу и ему совсем не было дела до гуляющих неподалёку смеющихся парочек. И казалось бы, ничего интересного в этом воспоминании не было.
Однако ректор вдруг порывисто вскочил на ноги, выпучил глаза и прошептал:
– Эврика. Бесы – ключ ко всему. Они дадут мне и уровни, и долголетие дара.
И на этом воспоминание заканчивалось. Я намотал на ус полученную инфу, покинул воспоминание и очутился в пустом коридоре. Но уже за поворотом я увидел целую ораву бесов. Они сражались с големами, позади которых красовалась большая железная дверь с выпуклыми клёпками. Когда-то она явно производила несокрушимое впечатление, но сейчас её покрывал слой ржавчины и десятки глубоких царапин, словно за ней хранилась кошачья мята до которой пытались добраться местные усато-хвостатые нарики. Рано или поздно она падёт. И тогда ректор станет одержимым. Осознаёт ли он это? Безусловно. Но всё равно заигрывает с бесами. И это заигрывание сейчас кончится для него плачевно…
Я вообразил стрелу с острейшим стальным наконечником, отвёл до самого уха тетиву лука и отпустил её. Снаряд вжикнул и отправился в полёт. А я усилием мысли подправил его траекторию. Стрела благополучно пролетела над головами сражающихся, а затем воткнулась в одну из царапин.
Неплохо. Да ещё никто не обратил на меня внимания. Бесы и големы оказались так увлечены друг другом, что им было по фигу кто там стреляет. Это дало мне время на то, чтобы превратить дверь в подобие спины рассерженного дикобраза.
Да, каждая стрела наносила двери мало урона, но вкупе они должны были произвести на неё солидный негативный эффект.
И мой прогноз подтвердился, когда некоторые големы попытались прошмыгнуть мимо бесов-нетопырей, дабы вбить меня в пол по самые ноздри. Однако бесы выступили в роли моих невольных телохранителей. Они не пропустили големов.
А я вскоре добил-таки дверь. Она исчезла, словно лёгкий туман от порыва ветра. И я сразу же помчался прочь, оставив за спиной големов, которых добивали бесы.
Навстречу мне порой выскакивали другие нетопыри, кои бежали на пятый этаж изо всех уголков сознания старика. Они спешили присоединиться к тем, кто пойдёт на приступ подсознания ректора. И мне приходилось от них прятаться в воспоминаниях старика.
А уже на третьем этаже пол под моими ногами словно взбесился. Он стал выгибаться, трещать. С потолка посыпалась штукатурка, стены заходили ходуном. А керосиновые лампы, будто спелые виноградины, начали срываться с крючков и падать на дощатый пол. Тут и там вспыхивало пламя. И мне приходилось пробираться сквозь этот ад. Я падал, обжигался, скрежетал зубами… Но двигался, двигался к выходу.
Мне с горем пополам удалось добраться до первого этажа. И тут стали открываться двери, выпуская воспоминания. Они смешивались, будто облака. А я подумал, что даже если подсознание ректора отобьёт атаку бесов, то он, как минимум, лишится огромного числа воспоминаний, а то и с ума сойдёт. Но мне не было жалко старика. Он заслужил всё это. А вот я – нет. Надеюсь, госпожа Удача понимает это и поможет мне выбраться из сознания дедка.
Я с новой силой рванул в сторону выхода, пролетел последний коридор и пулей выметнулся изо дворца. Меня тотчас начало выталкивать из сознания, но я успел обернуться и посмотреть на здание. Оно представляло собой истинно сюрреалистичную картину. Множество блоков исчезло из кладки, а четвёртый этаж практически полностью пропал, но пятый и крыша – всё ещё оставались практически целыми. И они будто парили в воздухе.
– Охре… – выдохнул я и в реальном мире уже закончил: – неть.
Я снова сидел на стуле, и мои руки продолжали быть связанными за спиной. Благо, старик не привязал меня к стулу. Похоже, он считал, что сможет разобраться со мной, ежели я попытаюсь вскочить. И ректор не на ровном месте так считал. Он же сильный маг ветра. Если скрутит фигу, то у меня унесёт в прошлый год.
Но сейчас ректор судорожно выгибался на полу. Из его оскаленного рта шла жёлтая пена, вены вздулись, почернели, а зрачки бешено пульсировали. Они то становились величиной с игольное ушко, то расширялись до предела, вытесняя радужку. При этом старик хрипел, повизгивал. И эти звуки вторили сухому треску его костей, которые не были предназначены для подобных выгибаний.
– Господи, как же его корёжит, – ужаснулся я, а затем вскочил со стула и отбежал в сторону.
Там я лёг на спину, скрючился и сумел через ноги вывести руки из-за спины. Они оказались передо мной, и я увидел, что довольно толстая верёвка опутывает мои запястья. Вцепился в неё зубами и стал сильно дёргать, дабы ослабить.
В итоге у меня получилось развязать верёвку. Я избавился от неё, вскочил на ноги, схватил керосиновую лампу и метнулся к крепкой дубовой двери с железными полосами. Но та оказалась закрыта.
– Ключ. Где он? – судорожно прошипел я и метнул взгляд на корчащегося старика.
Он выглядел страшно. Но хрен ли делать? Я подскочил к нему и стал шарить по карманам.
А тот вдруг схватил меня за воротник пиджака, посмотрел налитыми кровью глазами и прохрипел с безумной улыбкой на покрытых пеной губах:
– Спаси… бо… Ты дал мне свобо… ду… И я дам тебе такую же.
– Не надо! – нервно выдал я, параллельно нащупав в кармане связку ключей.
Я выдернул её из штанов старика и метнулся к двери. Мои руки тряслись, но мне всё же довольно быстро удалось подобрать нужный ключ. Я вставил его в скважину, отворил замок и вместе с керосиновой лампой выметнулся из помещения. Закрыл дверь и снова запер её. И буквально через мгновение с той стороны дверь сотряс сильный удар.
Дьявол! Надо валить! Надо валить, да поскорее! Но куда? Я быстро огляделся и увидел коридор, который был аналогичен тем, что служили прибежищем одержимых. Судьба в лице ректора снова занесла меня в подземелье под островом.
Твою мать! И как мне выбираться отсюда?! С Эдом-то было попроще. А теперь всё сам… Но – прочь панику. У меня есть опыт, лампа и магия.
Я вытер дрожащей рукой потное лицо, а потом сотворил с помощью пассов «радар». И мне даже не помешали удары, сотрясающие дверь. «Радар» показал мне наличие пятёрки существ с довольно активными мыслительными процессами. Это явно были бесноватые. И они бежали в мою сторону компактной группой, видимо, по одному и тому же коридору. А я со всех ног ломанулся от них прочь, держа перед собой лампу. Её свет разгонял тьму, благодаря чему я не рисковал грохнуться, зацепившись за какую-нибудь кочку.
Мой бег был стремителен, как падение рубля в девяносто восьмом. И я сумел за короткий срок преодолеть довольно большое расстояние. А потом свернул и снова вызвал «радар». На сей раз он мне показал, что в этой части подземелья я нахожусь в одиночестве. Меня тотчас охватило облегчение, но не полное. От ректора колобок ушёл, от одержимых, вроде, тоже, а вот выход из лабиринта ещё не нашёл.
  
Я немного перевёл дыхание и быстром шагом двинулся дальше, внимательно глядя по сторонам. На указательные стрелки мне не приходилось рассчитывать, но что-то же может подсказать, где тут выход.
Однако я около пяти минут бродил по коридорам, прежде чем отыскал хоть что-то интересное. Это была дверь. И я даже сперва испугался, что снова вернулся к тому помещению, в котором лютовал ректор. Но при ближайшем рассмотрении дверь оказалась другой. Более массивной и… новой. Навскидку её тут установили лет десять назад.