S-T-I-K-S. Алтари (СИ)

Ладно, нечего без толку здесь рассиживаться, — скомандовал сам себе Паломник и поднявшись с инвалидной коляски подошел к Алтарю. После чего вытащил из мешочка за пазухой голыши, алый и зеленый, принадлежавшие Судье Фараона и Страннику, и поместил их в центра конструкции. Немного подумав, добавил туда же белый голыш.
После чего убедился, что все его прогнозы сбылись на сто процентов. Ровным счетом ничего существенного не произошло. Разве что сами камни начали странным образом искрить, разбрасывая в разные стороны отдельные разноцветные яркие искорки. Будь их побольше, значительно побольше, свети они поярче и не исчезай буквально в двадцати сантиметрах от собственных источников, мог бы получится вполне приятный фейерверк. Впрочем немного поискрив голыши притихли, вернувшись в исходное неприметное состояние.
В голове у Паломника мелькнула до нельзя банальная фраза: «Факир был пьян и фокус не удался», за которую, в силу этой самой банальщины, ему стало стыдно. И вместо того, чтобы скомандовать привычное: «Свадьбу отменить, пельмени разлепить, невесту считать девушкой», он извлек меч джидая и полоснул плазменным клинком по ладони, с тем чтобы окропить поверхность Алтаря кровью и впоследствии с полным на то основанием заявить: «Я сделал все что мог». Идея невероятно дурацкая,поскольку вполне могла обернуться потерей руки. Достаточно было чуток ошибиться и плазменный клинок не встречая сопротивления, мог бы отчекрыжить конечность. К тому же разрез на ладони оказался настолько тонким, что кровь не сразу и пошла. И только после того, как Паломник сжал руку в кулак, тоненькая струйка крови потекла на Алтарь, моментально растекаясь по всей поверхности куба. Причем равномерно на каждой грани, включая боковые и ту, которая располагалась снизу. Буквально пятидесяти граммов крови оказалось достаточно, чтобы алая жидкость впиталась во все узоры, украшающие Алтарь. Отчего резьба приобрела насыщенно золотой цвет.
— Интересно, успел подумать Паломник, а если использовать кровь девстве ниц, золотистый цвет сохранится? Это была его последняя внятная мысль в Улье. Потом с неба что-то шапдарахнуло, прямо в центр Алтаря. На этот раз знакомый огненный шнур сопровождался полным звуковым эффектом, которому вполне мог бы позавидовать Зевс Громовержец.
Тело Паломника, а заодно и амазонок вместе с Адольфами, при соприкосновении с раскаленной плазмой мгновенно испарилось.
Неудивительно, что он очнулся далеко не в лучшем настроении. Снизу, на улице раздавались громкие крики, которые пыталась заглушить полицейская сирена.
— Надо бы посмотреть, что там случилось, — решил Паломник, понимая, что рассчитывать на спокойный сон больше не приходится. Он встал со своей инвалидной коляски и подпрыгивающей походкой вышел на террасу. Отчего-то боковое стеклянное ограждение отсутствовало, пандус, предназначенный для смертельного прыжка вниз был выдвинут, но частично сломан, а внизу, прямо у входа в Башню Инвалида, валялась целая гора кусков черного мрамора, вокруг которых суетились немногочисленные с утра прохожие, криками доказывающие друг другу и полицейским, что их жизнь подвергалась опасности. И камень каждому из них упал чуть ли ни на голову. Так что требование компенсации за моральный ущерб в размере ста тысяч на брата и сестру выглядит вполне справедливым.
Паломник с интересом прислушался к перебранку. Потом взглянул на небо. На востоке появился краешек солнца, осветивший дачные участки. Ни степи, ни Великого Леса на горизонте не просматривалось. После чего вернулся в комнату, шугнул с инвалидной коляски Альфреда, успевшего взгромоздится на сиденье и включив систему громкого оповещения, работающую на всю Башню Инвалида, скомандовал: «Рыжая, я знаю что ты здесь. Оставь в покое своего несчастного начальника. Хватай Блонду и подымайся наверх. Будем думать как дальше жить. И не забудь перезвонить Видящей. Пусть тоже подтягивается».