Измена. За границей дозволенного (СИ)

  
Измена. За границей дозволенного
 
Рита Нестерова, Алена Московская
   
Глава 1
 
Оксана 
Сын? У моего мужа? Не могу поверить своим глазам. Но сравниваю фамилии и понимаю, что да, это правда.
«Постановление суда о взыскании с Мельникова Павла Романовича, алиментов в размере 25% от заработной платы в пользу Мельникова Григория Павловича (сына)», — гласила надпись на бумаге, которую я нашла случайно во вскрытом конверте мужа, пока его не было дома.
  
Я перечитала еще раз. Потом снова. Снова и снова, пока глаза не защипало.
Как такое может быть? Муж никогда не рассказывал ни о каком сыне. Это шутка какая-то?
Если это шутка, то почему не рассказал?
Вдохнула и провела пальцем по бумаге. Настоящее вроде бы. Печать стоит, да и конверт из суда.
Нет, я, конечно, знала о том, что он был до меня женат, но дети…
Он никогда и слова не говорил об этом.
Ничего не понимаю. Ребенок?
Пять лет нашего брака и ничего. Ни словечка. Он вообще знал?
Судя по тому, что конверт распечатан, точно да.
Задерживаю дыхание и моргаю несколько раз.
Такой новости я не то что не ожидала, я вообще и мысли допустить не могла.
Он никогда не уезжал надолго, никогда не уезжал с ночевкой и не засматривался на полки с игрушками в магазинах.
Бред какой-то.
Я просто разбирала коробки после переезда из России во Францию.
Моего мужа назначили послом в эту страну.
Первый раз. Я была так рада за него, даже устроила прощальный ужин для всей семьи, ведь нам тут жить не один год.
Он ведь у меня умный и ответственный, дотошный. Был уж точно. Ещё бы, на такую должность кого попало не поставят.
«Самый молодой посол страны» - так писали о нём наши газеты после назначения.
А я сейчас думаю о том, что он очень дотошно скрывал своего сына.
В общем и целом, выбора у меня и не было. Нужно просто сидеть и ждать, пока он придет.
На звонок он мне точно не ответит.
Просто скажет, что занят, а даже если возьмет трубку, скорее всего, только на пару секунд, чтобы бросить – поговорим вечером.
А мы и поговорим. Ой как поговорим.
Такое скрывать.... Даже не знаю, каким местом нужно думать.
А я ведь так люблю его. Ничего без него не хотелось делать. Ждала его с работы весь день, готовила, убиралась. Все для него. А он, казалось бы, для меня.
В России он добился немалых высот и был замом министра энергетики до назначения во Францию.
Я под его началом ни в чём не нуждалась.
Он не был жадным и никогда мне не отказывал в новом наборе посуды или понравившейся шубки, из интернета магазина.
Хотя, ее купить себе могла позволить и я.
Я работала онлайн, дома, для себя, чтобы не чувствовать себя абсолютно ненужной обществу.
Когда целый день смотришь только в четыре стены и раковину, медленно сходишь с ума, даже если эта раковина из мрамора.
Работа у меня была непыльная, только головой.
Была бухгалтером для пары-тройки ОООшек и с десяток ИПшек вела.
Несложно, нагружает голову и приносит деньги.
«Что ещё нужно маме в декрете?» - хотела бы сказать я, но Паша не спешил с пополнением в семьи, хотя мне этого уж очень хотелось.
Теперь понимаю почему. У него уже есть ребенок.
А у меня еще нет.
— Сейчас не до этого, малышка. Мне карьеру нужно строить. Ближайшие годы произойдут большие изменения. Вот заберусь повыше, тогда и поговорим об этом, — выпалил он мне он последний раз, несколько месяцев назад.
Хотя, казалось бы, куда выше то прыгать? Премьер-министром страны становиться?
Хотя, с его амбициями я бы не удивилась, что именно этого он и хотел.
Но я-то не молодею! Организм у меня не молодеет.
Мне уже 26. Еще годика два и часики будут тикать очень и очень быстро.
Обернуться не успеем, как уже 35, а я все без ребенка. Без сладкой бусинки, которая уже могла в школу идти.
И вот я нашла это злополучное письмо.
Не выгляди оно абсолютно натурально, со всеми печатями и подписями, я бы подумала, что это точно розыгрыш какой-то.
Но похоже, что это вовсе не было никаким розыгрышем. Это реальность, о которой я не знала.
Я думала, что муж абсолютно честен со мной.
Я никогда не замечала и никогда не ловила его хоть на какой-то, малейшей лжи, а тут такое!
Это как скрывать слона в посудной лавке!
И у него это успешно получалось пять лет…
И ни одного телефонного звонка, случайного разговора или сообщения от его сына я не видела. Ни-че-го.
Отчего же он так тщательно скрывал его от меня?
Зачем? И сколько вообще ему лет? Он развёлся давно, задолго до встречи со мной. Выходит, что Грише больше, чем восемь лет, точно.
И выходит, что муж не платил все эти годы алименты? Все? Да как он могу ребенка без поддержки оставить?
Только вот почему письмо пришло именно сейчас? Большой-большой вопрос.
Я повертела конверт и увидела надпись: «дата вручения». Это было три месяца назад.
Значит, он вскрыл его, прочитал и закинул конверт в свой старый дипломат, а затем, благополучно забыл об этом, а я нашла…
Весь день промаялась, разобрала оставшиеся вещи, но больше ничего не нашла.
Все расставила по своим местам. Протерла пыль в новой уютной квартире.
Весь день прокручивала в голове мысли о том, что нашла.
Может, он хотел рассказать и не смог? Может, его просто подставили? Новая высокая должность. Хотя, это ведь только было известно совсем недавно.
А может это все ложь и ребенок-то и не его. Вот придет сейчас, и мы поговорим. Поговорим. Ой как поговорим.
А пока так и продолжала наводить марафет. Расстелила новое пастельное. Есть и пить хотелось ужасно.
А потом, пока раскладывала вещи в шкафу, сама не заметила, как наступил вечер, и я услышала, как во входной двери квартиры проворачивается ключ.
Сердце моё бешено заколотилось. Так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.
— Дорогая, я дома,— послышался его голос в коридоре.
  
Глава 2
 
Оксана 
Паша. Уже вернулся с работы.
— Малышка, ты где? — его голос отбился эхом от стен ещё пустой, не до конца обжитой квартиры.
Я встала с колен, сжимая конверт в руке. Да, я полдня носила его за собой. Ровно с той секунды, как нашла.
Обернулась на выход из нашей спальни и увидела его.
— А вот ты где! — улыбнулся Паша, заходя в комнату.
— Подожди, — вытянув руку в останавливающем жесте, я сделала шаг назад, так как он хотел, как обычно, поцеловать меня и обнять после рабочего дня.
Мне сейчас не до поцелуев.
— Что такое, малышка? — он вздёрнул бровь от недоумения.
— Что это такое, Паш? — почти дрожащим голосом спросила я, протянув ему смятый конверт на вытянутой руке.
Он резко изменился в лице. Настолько резко, что я сама опешила.
Он нахмурено посмотрел на конверт и быстрым движением вырвал его из моих рук.
Опустил голову и вчитался.
— Где ты это нашла?
То, что он был недоволен, это просто мягко сказано.
— Паша, у тебя что, есть дети? И долго ещё ты собирался молчать об этом? — мой голос дрожал.
Я просто хотела узнать. Била сразу, не в бровь, а в глаз.
Я вся дрожала. Мне так не хотелось слышать, что он обманывал меня целых пять лет.
— Ты что, рылась в моих вещах? — В мгновенье он стал совсем злой.
Я увидела это его прямой спине, сжатая челюсть и играющие желваки.
Он словно не собирался ничего объяснять, не собирался ничего рассказывать. Я его не узнавала.
Я чувствовала себя какой-то куклой, перед которой не нужно вести отчёт. Которой не нужно говорить о том, что у него есть ребенок.
  
Да и отчитываться я никогда не требовала, не просила и не намекала.
Зачем это мне?
Я просто хотела открытости, честности… Только и всего! Разве это что-то сверхъестественное?!