Как покорить маркиза

– Зачем тебе столько встреч? – Стефани наблюдала в зеркале, как его пальцы ловко завязывают галстук. Ее сердце вдруг ускорило ритм.
– Мне нужно повидаться с отцом, чтобы обсудить одну проблему насчет моего проекта в Хэммерсмите. Что касается двух остальных встреч, то я решил как можно скорее выследить и поймать ту группу анархистов, которые пытались убить тебя прошлой ночью.
Она резко повернулась к нему и воскликнула:
– Нет, не надо! Это очень опасно, и это не твоя борьба.
– Если не моя, то чья же?
– Моего дяди и мисс Динглби.
– Прости, но у них было полно времени, чтобы разрешить проблему. Однако из этого ничего не вышло. Я хочу, чтобы этих людей поймали немедленно и поместили туда, где они уже не смогут причинить тебе вреда. Желательно, чтобы это место находилось в шести футах под землей.
– Но они не причинят мне вреда. Во всяком случае, пока я буду скрываться.
Хэтерфилд развернул ее к зеркалу и обнял за талию. Оттуда на них пристально смотрели мужчина и женщина, немного растрепанные, в белых рубашках. Мускулистые руки Хэтерфилда резко выделялись на фоне темной жилетки Стефани.
– Ты не можешь скрываться вечно.
– Знаю, – тихо ответила она.
– Особенно если наша безумная ночь принесет определенные плоды.
Ее глаза в зеркале округлились и потрясенно глянули на него.
– Разве ты не думала об этом? – ласково спросил Хэтерфилд.
– Конечно, думала, – прошептала Стефани. – Но о таких вещах вслух не говорят.
Он посмотрел на часы. Стрелки показывали без пяти минут семь. Хэтерфилд поцеловал ее в макушку и направился к окну.
– Мне нужно идти, а тебя ждет внизу завтрак, не говоря уж о деле в суде. Сегодня ведь последнее заседание по нему, да? Я приказал своему слуге следить за тобой. Так что не пугайся, если за экипажем сэра Джона будет ехать двуколка. Он опытный человек, и ты будешь в надежных руках. Я вернусь в девять и отвезу тебя на бал. И, ради бога, не забывай говорить как можно более низким голосом.
– На чем же ты сейчас поедешь в город?
Хэтерфилд сел на подоконник и, повернувшись к ней, ответил с озорной улыбкой:
– Ну, конечно, на метро! И, Стефани, моя дорогая…
– Что?
– Не забудь наклеить усы.
С этими словами он исчез в проеме окна.
 
Глава 21
 
Его светлость герцог Эшленд рассматривал лежавшие перед ним письма. Его глаз смотрел на них очень критически.
Да, именно «глаз», потому что он у него был один. Второй герцог потерял в горах Афганистана больше десяти лет назад, и пустую глазницу закрывала повязка из черной кожи, придавая его лицу – очень красивому в юности – пиратский вид.
Оставшийся голубой глаз был весьма подвижным и явно замечал все вокруг. Герцог поднял голову и сказал:
– Почерк чем-то напоминает старинную готическую вязь немецкого языка. Тебе не кажется?
– Именно так я и подумал. Вам он знаком?
– Нет. – Герцог опять опустил взгляд на письма и разложил их ровнее на столе. Он сделал это левой рукой, потому что правую, как и глаз, его светлость потерял в боях.
– Я не эксперт по террористическим организациям. Но у меня есть кое-какие подозрения.
– Насчет кого?
– Насчет одного человека, который следит за домом на Парк-лейн. Это Ханс, старый камердинер принца. Эмили уверена в его преданности – впрочем, как и Динглби, – но я уже во всем сомневаюсь.
– Тогда я займусь им.
Эшленд постучал пальцами по краю стола. Они си-дели в кабинете его дома на Итон-сквер, в котором семья поселилась совсем недавно. Эшленды вообще не любили город, и в полупустой комнате не ощущалось уюта давно обжитого места. Хэтерфилд сидел на скрипучем деревянном кресле, которое выглядело так, словно его специально для гостя только что спустили с чердака. Стол Эшленда меж тем блестел новизной только что купленной вещи. Сам хозяин восседал на обитом кожей стуле, который подошел бы большинству людей, но для этого великана высотой в шесть с половиной футов был низок.
– Времени на расследование нет, – наконец произнес он. Редкий в этот февральский день луч света коснулся его серебристых, коротко стриженных волос, отчего те ярко засияли. – Сегодня вечером бал, посвященный нашей помолвке. Ожидаются принц и принцесса Уэльские, и вообще людей будет много, и роскоши – тоже. Понятно, что для террористов это очень соблазнительная возможность, и мы надеемся поймать их прямо на месте преступления, чтобы раз и навсегда покончить со всей шайкой.
 
Хэтерфилд тяжело перевел дух и повернулся к окну. Там был сад, и работники готовили клумбы для новых посадок. Весна приближалась.
– Я подозревал что-то в этом духе. Но ваш план слишком рискованный.
– Я просто очень хочу, чтобы их скорее поймали.
Он повернулся к Эшленду и спросил:
– Чем я могу помочь?
Герцог пристально глянул на него одним голубым глазом и сказал:
– Не отходите от принцессы ни на шаг сегодня вечером. Что бы ни случилось, не выпускайте ее из виду. Я понимаю, многие считают ее чересчур пылкой и нетерпе-ливой…
– И я согласен с этим мнением.
– Смотрите, чтобы ей ни в коем случае не пришла в голову мысль появиться на Парк-лейн. Займите ее – любым делом, которое покажется вам эффективным для достижения этой цели. – Герцог слегка выделил голосом слова «займите ее».
Хэтерфилд кашлянул и сказал:
– Мои родители не получили приглашения на ваш бал и устроили сегодня свой собственный.
– Тогда отвезите ее туда и развлекайте весь вечер.
– Именно так я и поступлю. А пока…
– Если бы нам была нужна ваша помощь, я первым попросил бы ее. Сейчас слишком поздно встраивать вас в наш план.
– Но вдруг что-то пойдет не так?
– Тогда мы позовем вас. Я слышал, что вы отличный боец, так что будьте начеку. – Эшленд встал и протянул руку.
Хэтерфилд пожал ее, а потом проговорил:
– Мы будем на Белгрейв-сквер, в доме герцога Сотема. Но вы уверены?
– Да.
– Черт побери, я не могу сидеть и ждать…
– Конечно, нет. Вижу, вы готовы идти на врагов с голыми руками. И я понимаю вас. Но ваше задание – охранять Стефани. Мое – не спускать глаз с Эмили, и да поможет Господь нам обоим!
– А что насчет третьей сестры?
– Тут Олимпия молчит.
Хэтерфилд, вздохнув, сказал:
– Иногда я не знаю, стоит ли проклинать его или, наоборот, благословлять.
Эшленд вдруг засмеялся – громко, звучно, всей своей широкой грудью.
– И то, и другое, мой друг. Причем одновременно.
Вердикт был – невиновен.
Стефани взяла предложенный сэром Джоном бокал мадеры; откуда он у него взялся, ей было неизвестно. Они сидели вместе с бывшим обвиняемым, а теперь свободным человеком в небольшой комнате у входа в Олд-Бейли. Сэр Джон протянул бокал и мистеру Норткоту, и тот широко заулыбался.
– Невиновен, – повторил сэр Джон и добавил: – Я вас поздравляю.
– Так и должно было случиться, – ответил Норткот. Он на мгновение перестал улыбаться, чтобы от души хлебнуть из бокала. – Это большое облегчение. Только я не знаю, чем мне теперь заниматься. После всего, что случилось, профессия мусорщика мне уже не очень подходит.
– Любая честная работа делает человека уважаемым членом общества. – Сэр Джон допил свое вино и начал собирать бумаги. – А теперь прошу меня извинить, но мне надо переговорить с судьей насчет некоторых формальностей вашего освобождения. Мистер Томас, подождите меня тут с мистером Норткотом.
– Хорошо. – Стефани поставила бокал и глянула на своего подопечного, который смаковал мадеру.
Он никогда ей не нравился. Дело было, конечно, не в низком происхождении Норткота. Во время своих безумных вылазок в Германии она встречалась с людьми из самых разных слоев общества и знала, что все они слеплены из одного теста. Ей просто не нравилось то, как он себя вел. На процессе, когда ему казалось, что на него никто не смотрит, он начинал противно ухмыляться. И сейчас Норткот не поблагодарил ни ее, ни сэра Джона за помощь в его деле, хотя мадеру выпил с радостью.