Как покорить маркиза

– Не сомневаюсь. У вас отличные мозги, мистер Томас.
– Я теперь буду очень стараться и много работать.
– Искренне надеюсь на это. Чем дольше вы будете оставаться в конторе сэра Джона, тем безопаснее для вас. Лучшего и придумать нельзя.
Стефани нахмурилась.
– Я в этом не уверен.
– Зато я уверен, что так будет лучше. А еще лучше – вообще не выпускать вас оттуда.
– Совсем?
– Именно. – Хэтерфилд говорил вполне серьезно. – Вы должны полностью посвятить себя изучению права, лишь иногда прерываясь на еду, и желательно, чтобы вы обедали на рабочем месте или у сэра Джона на Кэдоган-сквер. Или в своей комнате – это было бы идеально. Да, отличный вариант. И следует приставить к вашей двери двух охранников.
Стефани скрестила руки на груди.
– А вы знаете, я изменил свое мнение о вас. Вы действительно самый скучный человек на свете. Даже хуже. Вы стали рабом привычки и погрязли в рутине. Хотите знать, что еще я думаю?
– Даже представить страшно.
– Думаю, сегодня вам было по-настоящему весело.
– Весело! – Хэтерфилд рассмеялся, но в его смехе сквозило легкое раздражение и печаль. – Думаю, можно и так сказать. Надо же, весело, – пробормотал он.
– Давайте снова провернем что-нибудь этакое, что скажете? Но в бордель, конечно, не пойдем, – тараторила Стефани, хотя голос разума в ней буквально вопил: «Что ты делаешь, идиотка? Он тебя сразу вычислит, все выплывет наружу, тайна раскроется; он придет в ярость, а ты подставишь под удар весь план. Ты сошла с ума!» Но другая часть сознания весело бубнила, повизгивая от удовольствия: «Да! Да! Отличная идея! Хочу больше Хэтерфилда, пожалуйста! Больше, больше, больше!» – Давайте устроим себе приключение. Что-нибудь волнующее, будоражащее кровь.
– Нет, спасибо, волнений мне и так хватает.
– Вы не понимаете. Даже если вы не составите мне компанию, я все равно рано или поздно ввяжусь в какую-нибудь авантюру. Вы уже имели возможность убедиться, что у меня просто талант нарываться на неприятности. – И она скромно опустила глаза, уставившись на кончики своих пальцев.
– Этого больше не повторится.
– Но это возможно.
Коляска свернула на Кэдоган-сквер. Стук колес по мощеной мостовой прервал их разговор, и вдруг Стефани осознала, что Хэтерфилд смеется. Вернее, посмеивается. Все это его явно забавляло.
Коляска остановилась.
– Ну, что скажете? – спросила Стефани.
– Я настаиваю, чтобы вы каждый день после работы возвращались прямо домой, – сказал Хэтерфилд.
– Но…
Он протянул руку.
– Но. Я напрошусь к вам на ужин, а там посмотрим.
Лицо Стефани осветила улыбка. Она порывисто обвила его шею руками.
– Вы такой замечательный, Хэтерфилд! Мы отлично повеселимся, обещаю. И вы не пожалеете.
– Сдается мне, что я сильно об этом пожалею. Но кого это волнует? Пойдемте. – Он открыл дверцу. – Я провожу вас до дверей.
– До дверей?
Хэтерфилд крепко держал ее за руку, пока она выбиралась из коляски. Его прикосновение пробудило воспоминание о том моменте в шкафу, когда его губы касались ее виска и он не спешил увернуться, и снова все поплыло перед глазами, словно ее затягивал бездонный омут.
Он отпустил ее руку только тогда, когда они подошли к дверям дома сэра Джона. Хэтерфилд проскочил вперед и, схватив дверной молоток, постучал. Через секунду дверь отворилась, на пороге стоял один из лакеев.
– Добрый вечер, ваша светлость. Добрый вечер, сэр. Сэр Джон в библиотеке. Желаете пройти?
– Спасибо, – сказал Хэтерфилд, – но мне пора.
Лакей растворился в воздухе. Хэтерфилд обернулся к девушке. Свет, лившийся из холла, мягко освещал половину его серьезного, безупречного лица, и все слова, что хотела сказать Стефани, замерли на ее губах.
– Да, по поводу того, что произошло в шкафу, – сказал Хэтерфилд.
– Да! Я…
– Обещаю, что такого больше не повторится. Я вполне способен контролировать свои низменные инстинкты. Можете положиться на меня, Томас, и впредь превыше всего ставьте свои собственные интересы.
Боже, как же он был красив, особенно когда поучал ее таким суровым тоном, устремив на нее серьезный взгляд синих глаз, с искренним состраданием нахмурив брови под опущенными полями шляпы. Стефани так хотелось обхватить ладонями его лицо с высокими скулами и впиться поцелуем в чувственные губы.
 
– Да, конечно, я понимаю, – вместо этого сказала она. – Несомненно, так будет гораздо лучше.
Он протянул руку и снял шляпу с ее головы.
– Я хочу извиниться за…
– Думаю, тебе не за что извиняться, Джеймс!
Стефани и Хэтерфилд отпрыгнули друг от друга, словно уличные коты, застигнутые врасплох. Ей показалось, что у нее перед глазами неожиданно развернули рулон с обоями, что было недалеко от истины.
В дверном проеме возникла леди Шарлотта, изящная, утонченная, трепетная; ее большие глаза ярко сияли в свете настольной лампы, стоявшей на маленьком столике в холле прямо перед ней. Одной рукой опираясь на стойку перил у входа на лестницу, она прятала в складках платья другую руку, сжатую в кулак. Ее фигурка, с талией тонкой, словно песочные часы, казалась крошечной на фоне тяжелого орнамента пестрых обоев.
Хэтерфилд первым пришел в себя и с легким поклоном обратился к девушке:
– Леди Шарлотта. Добрый вечер.
Она сделала несколько шагов ему навстречу.
– Мы собрались в библиотеке. Присоединяйтесь к нам. – Она смотрела только на Хэтерфилда, намеренно игнорируя Стефани, словно ее и не было здесь.
– Боюсь, я не смогу. Уже слишком поздно. – Хэтерфилд говорил с заметной прохладцей в голосе.
– Нам недоставало вас во время завтрака.
– Возникли некоторые семейные проблемы, леди Шарлотта.
Наконец она скользнула взглядом по Стефани.
– Понятно.
Хэтерфилд вежливо приподнял шляпу.
– Надеюсь, вы простите меня, леди Шарлотта. – Он обернулся к Стефани. – Разрешите откланяться, мистер Томас. Мы все увидимся утром за завтраком.
– Доброй ночи, лорд Хэтерфилд, – с трудом выдавила из себя Стефани.
– Доброй ночи, Джеймс, – сказала леди Шарлотта, подчеркнуто обращаясь к нему по имени, словно заявляла на него свои права.
Едва закрылись двери за Хэтерфилдом, Стефани обернулась и приготовилась услышать от леди Шарлотты убийственную светскую колкость в свой адрес.
– Ваша светлость, я…
– Мистер Томас. Мой дорогой мистер Томас. – Лицо леди Шарлотты преобразилось в одно мгновение, источая мягкость и доброту. Она подошла к девушке и взяла ее под руку. – Вы обязательно должны составить нам компанию. Это может показаться странным, но, заметьте, я отношусь к вам как к члену семьи. А не как к прислуге.
На следующее утро ровно в девять часов маркиз Хэтерфилд проследовал за безупречным чернокожим лакеем в кабинет герцога Олимпии на Парк-лейн.
Герцог оторвал голову от стола, отложил ручку и приветствовал молодого человека с широкой улыбкой.
– Хэтерфилд! Ну наконец-то. Как же я рад тебя видеть.
Хэтерфилд не торопился броситься в его дружеские объятия.
– Олимпия, ну и старый же ты плут! Что замышляешь на сей раз?
Олимпия отмахнулся от него.
– Кофе? Или что-нибудь покрепче?
– Кофе сойдет.
Олимпия нажал на кнопку, встроенную в поверхность стола. И снова появился чернокожий лакей.
– Принеси кофе для его светлости, – весело сказал Олимпия.
Хэтерфилд подошел к окну и стал смотреть на улицу.
– Хватит, Хэтерфилд, – позвал его герцог. – Перестань дуться.
– Я не дуюсь. Я, черт подери, хочу убедиться, что за мной нет слежки.
– Ты здесь в полной безопасности.
Хэтерфилд резко обернулся.
– Неужели? Но сейчас это не самое важное. Мне нужны ответы на вопросы. Кто такой этот Стефан Томас? Почему, ради всего святого, ты заставляешь бедную девушку носить мужскую одежду? И почему из всех возможных вариантов ты определил ее на службу к сэру Джону Уортингтону?
– Ты считаешь это занятие неподходящим для нее?