Живи и ошибайся 2 (СИ)
Так же удачно сложились обстоятельства, что наши земли усиленно охранялись. Каким-то шпионам за технологиями или просто нечистым на руку людям сюда было не попасть. Про разбойников и грабителей я вообще молчу. Для этих личностей, кроме Фёдора, имелась управа. Думаю, что слухи разошлись далеко и к нам никакой криминальный элемент не совался. Ну и старец Самарский не забывал напоминать народу о грехах.
С моей подачи он устроил в начале сентября праздник урожая. В Перовке летом застелили новые деревянные тротуары. Село и так-то выглядело опрятным, а тут совсем красиво стало. Цветочки в палисадниках перед избами цветут, бабы нарядные ходят, церковь сияет золотым куполом. В целом ляпота…
Ярмарка больше напоминала народные гулянья. Даже пиво наливали всем желающим. Мои мужики, не привыкшие к алкоголю, быстро захмелели. Жёны их домой отволокли и продолжили праздновать с песнями и хороводами.
Мы с Лизой поприсутствовали, искренне порадовались за людей. Жизнь у моих крепостных стала сытой не только благодаря огородам и новым овощам. «Туристы», в смысле паломники, приносили неплохой доход. Бабы теперь любую сотканную дерюжку выдавали, как освященную старцем вещь. Ни я, ни отец Нестор не возражали, позволяя крестьянам зарабатывать на этом нехитром бизнесе.
К концу сентября число приезжих начало сходить на нет. Дороги ещё не превратились в грязное месиво, но уже были близко к этому. Проехать можно при условии, что с тобой крепкие мужики в качестве толкающей силы. По этой причине я сильно удивился, когда к нам пожаловал очередной именитый гость.
— Карл Павлович Брюллов, — сообщил секретарь, зачитывая послание вслух. — Ожидает в Александровке разрешения на визит.
— Алексей Михайлович где у нас сегодня? — ответил я вопросом, сообразив, что такой гость явно по его части.
— На конезаводе, — после небольшой паузы произнёс Аполлинарий Герасимович, пряча ухмылку в усах. Не иначе Лёшка снова от жены скрылся.
— Пошли за ним и срочно. Брюллову дать разрешение на перемещение.
— Там полтора десятка людишек в сопровождении, — добавил секретарь.
— Проверить на инфекции и тоже разрешить, — ответил я, прикидывая, стоит ли толпу художников принимать у себя или отправить их в гостиницу?
Куроедову удалось приехать раньше гостей и Лёшки. Он, оказывается, проверял, как торгует аптека в Перовке, и получил одним из первых моё распоряжение. Мы дружно обсудили возможную причину появления в наших местах такой известной личности, которая вообще-то должна в Академии художеств преподавать.
Лёшка, вернувшись домой, первым делом помчался читать справочный материал, крикнув мне, что художников распределим по разным местам. У нас же есть специальная дача на берегу Самарки. Лиза захлопотала, гоняя дворню, чтобы готовили места для проживания в пристрое, заодно и на кухне отдала распоряжения.
Когда через сутки во двор стали въезжать кареты и повозки, народ был готов к торжественной встрече. Дворня вся в парадной униформе, мы тоже нарядные, даже Новосильцева новую шаль на плечи накинула.
Первое, что меня обрадовало, что «господ» было всего шесть человек. Остальные — охрана и слуги, которым не нужно предоставлять лучшие комнаты в доме.
В течение часа все суетились и размещались. Лёшка в это время пообщался с Брюлловым. Про то что художник успел жениться в прошлом году и прожить с супругой всего месяц, а после они разъехались, друг меня просветил. Теперь же узнал причину появления Брюллова.
— Ревматизм у него плюс депрессия и что-то ещё. Приехал к старцу на излечение, поскольку император его в Италию не выпускает.
Более подробно Алексей исследовал здоровье Брюллова на следующий день. Сказал, что там не только ревматизм, но и с сердцем проблемы. Для сорока одного года именитый художник выглядит изрядно потрёпанным и курс травяного лечения поможет.
— Никакого вина Карлу Павловичу, — предупредил Лёшка меня и слуг.
Лиза, согласно распоряжению, уже подобрала травы, применяемые при ревматизме. Будут делать ванночки и примочки. Для питья тоже подберут. От себя я добавил, что обычные витамины не помешают. Побольше свежих фруктов (они ещё есть) и овощей. Подобные рекомендации можно без боязни давать любому жителю столицы.
Ещё Брюллова с компанией перед обедом в обязательном порядке сажали на балконе. Пока солнечно, пусть позагорают. Самих художников немного шокировало то, с чем они столкнулись. Персонал не только в доме, но и в деревнях подготовленный. Всех проверили на возможные инфекции, и не один раз. Да и потом слуги продолжали сыпать медицинскими терминами, вводя в изумление господ.
— Они у вас все по медицинской части? — уточнил Брюллов, когда его осадила одна из девок, терпеливо поясняя, почему господину нельзя брать белый хлеб, копчёности, острое и солёное.
— У нас много профессоров гостило, да и Алексей Михайлович дал распоряжения прислуге относительно вашей диеты, — пояснил я.
К отцу Нестору этих художников, конечно, свозили. Ожидаемо, все они загорелись желанием запечатлеть старца Самарского. Никто возражать не стал. Как-то мы сами упустили этот момент. Тот же Крендовский умчался покорять столицу, не подумав о таком простом методе получения популярности. Брюллову популярность не требовалась, зато нам лишней не будет.
Почитав биографию Брюллова, я примерно представлял, что это за человек. Как говорится, «на кривой козе не подъедешь». Тут и самомнение, и то, что его в России воспевают все кому не лень. Этот академик сам решал, кого именно осчастливить изображением. К примеру, Пушкину не удалось получить портрет жены. Брюллов только мельком увидел, что Наталья Гончарова имеет лёгкое косоглазие, и категорично отказался писать портрет.
И тем не менее свою супругу я хотел бы видеть запечатлённую кистью известного мастера. Карл Павлович возражать не стал. Уточнил насчёт материалов. С собой он брал краски, кисти и холсты, но рассчитывал получить от нас новые красители. В Академии художеств ему дали год для поправки здоровья и своеобразный творческий отпуск. Куда он отправляется, Брюллов скрывать не стал и возражений не последовало. К тому же Карл Павлович собирался продолжить преподавание для той группы учеников, которая увязалась за ним.
По поводу портретов я с Лёшкой переговорил. Он загорелся и нас вдвоём запечатлеть. Отчего-то без жён.
— Софию не позовёшь? — поинтересовался я. — Вдруг и ей портретик перепадёт?
В ответ Алексей скривился. Не заладилась у него семейная жизнь. Никакого и взаимопонимания или просто дружеских отношений не получилось. Недалёкая, глуповатая София слишком отличалась от того, что хотел видеть Лёшка. Добавьте к этому большую разницу в возрасте и то что они из разных веков.
Чтобы не травмировать друга, я старался не заострять на этой теме внимание. Есть у Лёшки одна зазноба среди дворовых девок, и ладно, главное, приличия соблюдены, барин женат. Алексея больше привлекали наши проекты, чем семья. Тот же Куроедов вообще жениться и не планирует, и вполне счастлив. Завещание составил на какого-то племянника и наслаждается жизнью. Портретик себя любимого у мэтра живописи уже выпросил, пообещав своих красок безвозмездно отдать с запасом и заплатить деньгами три тысячи.
Осень 1840 года у нас получилась посвящённая живописи. Отец Нестор, устав от всеобщего внимания, гостил в имении почти месяц. Заодно позировал всем художникам.
Временно большая гостиная на первом этаже была превращена в мастерскую. Лишнюю мебель вынесли, расставили мольберты. Карл Павлович сам писал, попутно давал указания ученикам, что-то лично поправляя на их работах, что-то уже ученики писали на полотне Брюллова. Изображение заднего плана он полностью отдал на откуп помощникам, сосредоточившись на лице и руках основного персонажа.
Отец Нестор на полотне Брюллова получился немного величественным и малость не от мира сего. Я дал свои рекомендации и для старца установили подиум, чтобы взгляд зрителя был немного снизу. Так не принято сейчас писать, это очередное попрание устоев. Стоял батюшка, опираясь на посох, напротив окон. Лёшка просветил, что это называется в живописи контражур.